Google+ Followers

воскресенье, 22 января 2017 г.

Метанолия Боярышникова-Гляк. Никифор Черняховский - славный сын земли Гродненской. Койданава. "Кальвіна". 2017.


                                     ГРОДНЕНСКИЕ БОГАТЫРИ-ЗЕМЛЕПРОХОДЦЫ
    На удивление всему миру, во все времена древний город Гродно на Немане являл миру уникальных богатырей, каких мало.
    На рубеже XIII-XIV веков подлинный ужас на немецких псов-рыцарей наводил Давид Городенский (1283-1326) — полководец и государственный деятель Великого Княжества Литовского. Крестоносцы всегда позорно убегали, заслышав от своих лазутчиков о приближении отряда литвинов-белорусов во главе с Давидом...
    Вот такой белорусский город Гродно на реке Неман. Остается только гадать: то ли земля здесь такая, то ли воздух особый. И что-то, видимо, в этом есть. Ведь неспроста близ Гродно «пристроился» известный курортный городок Друскеники. А теперь из века XXI вернемся опять вглубь веков - в самый конец XVI века... Посмотрим — какая связь может быть между уникальным Гродненским краем и теми огромными пространствами, что простираются от Урал-камня до самого-самого Великого океана.
    Сибирь, несмотря на то, что находится с Европой на одном Евразийском континенте и отгорожена от нее лишь Уральскими горами, тем не менее, была открыта для цивилизованного человечества на целых 100 лет позже, чем Америка. Однако про Колумба известно почти все, а вот о личности Ермака до сих пор спорят — имя это его (Ермак Тимофеевич Аненков) или прозвище. А сама жизнь дерзкого и отчаянного казачьего атамана, роль которого в освоении Сибири исключительна, и вовсе остается в тени.
    Конечно, слухи всякие и домыслы о Сибири бродили на Руси исстари, и, конечно, не один новгородец или устюжанин и промышляли, и торговали в ее тундрах, проникая туда и по суше, и по северным морям, но отчетов о своем самочинстве никому не давали. А само слово «Сибирь» появилось в русских летописях лишь в начале XV века в связи с убийством в «сибирской земле» хана Тохтамыша, того самого, что Москву спалил уже после Куликовской битвы.
    Не сразу был найден короткий путь в сибирские земли. Первые русские промысловые люди пользовались печорским «чрезкаменным» путем. Три тысячи верст от Великого Устюга до Оби были не только долгими, но и опасными. Чрезвычайно труден был перевал через Урал для волока печорских судов — кочей. Поэтому и не использовался он для колонизации, а всегда оставался лишь торговым. Был еще и морской путь — немало смельчаков поглотил коварный Северный Ледовитый океан, имена же их канули в вечность...
    Русские поморы с незапамятных времен ходили на Шпицберген. Но ведь это по открытой воде, по теплому течению. А вот на восток, сквозь арктические льды, плавать остерегались. Не ровен час затрут льды утлое суденышко, и обратного пути уже не будет. Погибель верная во льдах да в снегах. Даже отважный Виллем Баренц, голландский мореплаватель на русской службе, в честь которого и названо Баренцево море, дальше Новой Земли пробиться не смог и нашел на этом острове в 1597 году свое последнее пристанище.
    По иронии судьбы в том же году, в год смерти Баренца, русские поморы, выйдя на кочах из устья Печоры в открытый океан, обошли вокруг Ямала и вдоль побережья Карского моря вошли в Обскую губу. Под чьим началом были эти смельчаки, кто первым отважился идти по Ледовитому океану на восток? Как сообщает найденная не так давно «Пинежская летопись», это был Юрий Долгушин — «пан литовский полоненик»: «Лета 7105 (1597 год по новому стилю) первым проведал Надым-реку, а на другой год Таз-реку». Но как попал наш соотечественник к поморам?
    Русский царь Иван Грозный в 1558 году развязал войну за выход к Балтийскому морю. Воевать ему пришлось против Ливонского ордена (отсюда и название войны — Ливонская), Швеции, Польши и государства литвинов (белорусов) — Великого Княжества Литовского; в 1569 году Польша и Великое Княжество Литовское по ходу войны объединились в одно федеративное государство — Речь Посполитую. Война продолжалась до 1583 года. В кровопролитной битве под Смоленском многие воины-литвины оказались в плену у русских.
     Так в распоряжении купцов Строгановых оказались пленные литвины из Речи Посполитой, часть которых присягнула на верность русскому престолу и была зачислена на воинскую службу по т.н. «литовскому списку». Они принимали участие в первых военных и торгово-промысловых походах по суровым и необъятным просторам Сибири, некоторые даже достигай высокого служебного положения. Среда них был и Юрий Долгушин — уроженец Гродненщины. Он впервые в истории России проведал «морской ход» из устья реки Печоры в низовья реки Надым и на правом берегу реки Таз основал Мангазейский острог, ставший первым торгово-промысловым центром в Западной Сибири.
    Часто у воды появлялись, аборигены-охотники. Они прятались за деревья и прибрежные камни, изредка над головами поморов свистели стрелы. Свободные от гребли люди хватались за пищали, но охотники поспешно скрывались. Но потом выяснилось, что с аборигенами весьма выгодно для государевой казны «торговать пушнину». Напомним поэтому, что открытие в середине XVI века торговых сношений между Москвой и Западной Европой через Архангельск повысило спрос на пушнину, шедшую за границу.
    «Златокипящая государева вотчина» Мангазея, закинутая вглубь студеной тундры и затерявшаяся среди полярных болот, стала давать казне невиданное количество дорогой пушнины — ежегодно до 100 тысяч вывозных соболей.
    В истории освоения Сибири ясак — дань с жителей — сыграл решающую роль. Это была та притягательная сила, которая побудила московского государя присоединить всю территорию к востоку от Урала до Тихого океана. Ради сбора ясака строились в тайге укрепленные ясачные зимовья, превращавшиеся затем в остроги и города (Енисейск, Красноярск, Иркутск, Нерчинск, Якутск), содержались гарнизоны из стрельцов и казаков, поощрялись безумные по смелости предприятия служивых людей и частных компаний.
    Закинутый за самый Полярный круг Мангазей-город вследствие своего положения на перепутье между низовьями Оби и Енисея в XVII веке сыграл исключительную роль в продвижении русских промысловиков вглубь Сибири и на Дальний Восток. Уже к середине XVII века соболь был почти истреблен к западу от Енисея, но через Мангазею шла дорога на восточно-енисейские и ленские соболиные промыслы. По восточным притокам Печоры русские люди поднимались на Урал-камень и, преодолев перевал, спускались Сычвою или Собью в Обь. В устье Оби перегружались из маленьких лодок (на которых пришли с Поморья) в морские кочи и, пересекая бурную и широкую Обскую губу, проникали в Тазовскую губу и в сам Мангазей-город.
    Будучи конечной станцией Печорского пути, Мангазея была и отправным пунктом, откуда русские люди шли дальше на восток. С верховьев Таза волоком перебирались на приток Енисея Туруханку, а там открывался путь вниз по Енисею на песцовые промыслы Таймыра или же вверх по Енисею на Тунгуску и далее через Вилюй на великую реку Лену. Мангазея была тем центром, откуда производились открытие и присоединение новых земель и куда стекались пушные богатства с Енисея и далекой Лены. И Мангазея вполне отвечала этим двум грандиозным задачам, будучи одновременно и укрепленным ясачным зимовьем, и торговой факторией — опорного пункта для закрепления русских в бассейнах Енисея и Лены.
    Толпы предприимчивых «промысловиков» из поморов Печорского края ежегодно преодолевали трудности морского пути и самоедских тундр в поисках добычи. Сюда стремились в погоне за легкой наживой разные «гулящие люди», с пьяных глаз задаром продававшие свой непомерный труд и свою добычу.
    Мангазея была землей обетованной для поморских промысловиков. Отсюда тысячами вывозились драгоценные соболиные шкурки. Здесь созидались баснословные богатства Ревякиных и Федотовых из Великого Устюга, Строгановых из Сольвычегодска. Через их руки проходила львиная доля добычи из беспредельной сибирской тайги.
    Соболь... Сколько радости и бед приносил этот маленький зверек в старину! Не каждый даже богатый боярин мог носить соболью шубу. Этот мех был привилегией только царского двора. Цари им одаривали своих приближенных и иностранных послов. На международных ярмарках мех соболя ставился выше флорентийских кружев, бухарских ковров и индийского шелка. И недаром Иван Грозный на первых шагах освоения Сибири особым указом повелевал: «Рубить голову всякому, кто осмелится продать иноземцу живого соболя». Запрет о продаже живого соболя за границу действует и поныне. В 1672 году уездный город Мангазея был перенесен на новое место и получил название Новая Мангазея (теперь Туруханск).
    Быстро осваивалась Сибирь. Она была пройдена и более или менее обследована в невиданно короткий 50-летний срок. Подвигами сотен людей отмечен этот путь, и среди славных землепроходцев эпохи Великих географических открытий в Сибири отважный Юрий Долгушин по праву занимает почетное место. Могила его неизвестна, а пыль пройденных им дорог давно смешалась с мангазейской землей, открытию которой он посвятил свою жизнь.
    В результате длительных войн между Московским государством и Речью Посполитой в конце XVI и на протяжении XVII веков осуществлялось массовое, преимущественно принудительное, заселение Сибири белорусами. В этот период представители белорусского народа внесли свой существенный вклад в культурное и хозяйственное освоение Сибири, принимая активное участие в строительстве городов и острогов. Образованная шляхта, поднаторевшая в европейских университетах, пополняла ряды военной администрации, которая «делала политику» в Сибири.
    Соболь быстро истреблялся в низовьях Енисея и на Таймыре. Но еще в конце 1610-х годов русские служилые люди «златокипящей» Мангазеи впервые узнали от тунгусов о якутах, «великой реке» - Лене и несметных богатствах тех земель на разное пушное зверьё: соболя, песца, куницу, горностая. Стремление к наживе было тем стимулом, который заставлял русских казаков продвигаться всё дальше и дальше на восток. Русские землепроходцы начали «проникать» в Восточную Сибирь, постепенно осваивать её необозримые просторы...
    Еще один литвин, попавший в русский плен и по «литовскому списку» отправленный служить в казачьих отрядах за Уралом. Никифор Черняховский (?-1674). Он служил в остроге на Ангаре, в устье реки Илим (сейчас город Усть-Илимск) и затем в остроге на верхней Лене в устье реки Кут (сейчас Усть-Кут), где был досмотрщиком за соляными промыслами. В 1665 году сюда прибыл Илимский воевода Обухов, которому понравилась жена Черняховского, и он, долго не думая, завладел ею и повез её в Илимск. Черняховский, собрав товарищей, догнал обоз воеводы, убил его и прислугу, захватил имущество, не разобрав казенного от воеводского, и затем, подобрав себе ватагу из 100 подходящих молодцов, двинулся с ними на юго-восток и, как потом оказалось, беглецы вышли к берегам Амура.
    «Бунтовщики» обосновались в безлюдном зимовье (его основал Ерофей Хабаров, 1651) на левом берегу Амура, в 240 верстах ниже слияния Шилки и Аргуни. Черняховский построил здесь деревянную крепость Албазин (18 сажен длины и 13 ширины) и стал его властителем. Тогда же был заложен Спасский монастырь и Покровская слобода, населенная промышленными людьми и крестьянами. Он принялся за обычные дела тех мест и того времени: стал собирать с тунгусов ясак крупными и пушистыми албазинскими соболями. Но памятуя об убийстве воеводы, собранный ясак стал отсылать к ближайшему воеводе в Нерчинск. В 1671 году албазинские казаки обратились к царю Алексею Михайловичу с просьбой о принятии албазинской «землицы» в подарок; от себя Черняховский отправил с нарочным в Москву отборный ясак и повинную. В марте 1672 года просьба казаков была удовлетворена, а Черняховскому сказано было милостивое государево слово: за вину прощение и, сверх того, награда в 2000 рублей.
    Сразу же Черняховским были предприняты работы по расширению и укреплению Албазина, который получил статус города. Албазин был окружен городскими стенами мерою кругом 165 саженей; высота стен — 7 метров. В стену было вырублено 2 проезжие башни, высотой 17 и 15 метров: обе квадратные в плане: 4x4 и 3,5x3,5 метра. По углам располагались 3 башни (3x3 м), высотою 10-12 метров. В четвертом углу, что стоял на самом яру Амура, находился воеводский двор со всеми постройками.
    Население района быстро росло, сюда стекались беглые казаки, ссыльные поселенцы — участники крестьянского восстания 1662-1666 годов под водительством Степана Разина По инициативе Черняховского на Амуре была заведена первая крестьянская пашня, и спустя несколько лет албазинский район не только распахивал большие земельные угодья (до 1 тысячи десятин) и обеспечивал себя хлебом, но и поставлял товарные излишки в Нерчинск.
    Албазин очень скоро стал важным русским опорным пунктом в среднем течении Амура. Черняховский предпринимал плавания по Амуру и осуществлял контакты с властями Китая, проявив определенные организаторские способности по колонизации этого региона. Он получил известность не только среди китайцев, но и в России, с которой тоже были налажены контакты. Начинала развиваться торговля, предпринимались попытки найти железную руду. Гарнизон Албазина составлял 120 казаков, а всего в Албазинском уезде насчитывалось при Черняховском около 500 семей русских крестьян и промышленников. В 1681 году. Албазинский район (уже после Черняховского) был выделен в самостоятельное воеводство.
    Албазин подвергался постоянным набегам маньчжуров и китайцев, и русским за право владения этим краем пришлось выдержать много кровопролитных битв. Достопримечательной, героической страницей в истории Албазина стала его оборона от превосходящих войск китайско-маньчжурских феодалов в 1685-1686 годах. Силы были неравные: с 5 тысячами солдат противника (40 пушек) сражалась тысяча русских казаков (4 пушки). Народная молва приписывает защитникам Албазина следующие слова в ответ на предложения противника сдаться в плен: «Мы, русские, в плен сдаваться не привыкшие». По условиям Нерчинского договора с Китаем (1689) русская крепость на Амуре «Албазинский острог» была перенесена на другой берег Амура.
    От тех времен сохранились развалины крепости, остатки прежних укреплений, погребов и т.п. Здесь работала археологическая экспедиция СО АН СССР и Благовещенского педагогического института (1974-1976); Раскопки показали, что жизнь на Амурском городище продолжалась и в 18-19 столетиях. Было найдено много предметов, свидетельствующих о развитии ремесел, пушного и рыбного промысла. Впоследствии на этом месте возникла ныне существующая станция Албазинская Сковородинского района Амурской области.
    Историко-культурное значение Албазина в сибирской истории России велико. История его существования, хозяйственного освоения края и оборона являются доказательствами существования на Руси в XVII веке политически жизнеспособной вольнонародной колонизации, возможности существования другого политического строя в отличие от феодально-крепостной системы. История острога свидетельствует, что приход русских на Амур был связан не с колонизацией коренных народов, не с захватом чужих земель, а с хозяйственным преобразованием края: развитием пашенного земледелия, ремесла. Он способствовал расширению торговых связей между народами.
    Здесь в казачьей среде рождалась своя устная и письменная культура; в Спасском монастыре велось местное летописание.
    Албазинские казаки, пусть на короткий срок, в реальности осуществили в Сибири идею «казацкой республики», управлявшейся своим «казачьим кругом» и лишь номинально подчинявшейся русскому самодержавию. Такая идея бродила в казачьей среде Сибири еще при Ермаке, но впервые реально осуществилась в Албазине при Черняховском.
    В исторической литературе подчеркивается роль Черняховского как пионера колонизации Амура, и он действительно много сделал для освоения этого края. Есть сведения, что он составил своё «Описание Сибири», которое однако затерялось в дебрях российских архивов и судьба этого «Описания» пока не известна. К сожалению, в русских источниках дореволюционной России его называют поляком. Такое отношение к нему со стороны русских, при отсутствии белорусских источников, в Польше воспринято с удовлетворением, несмотря на то, что имя Никифор для поляков не характерно и во всей Польше никогда не встречалось. Не встречается и теперь.
    В истории освоения Амура, открывавшего России выход на Тихий океан из Забайкалья, белорус Черняховский стоит вторым после русского землепроходца Ерофея Хабарова (1610-1669), совершившего в 1649-1653 годах первые походы в Приамурье; в его честь назван город на Амуре - Хабаровск, который до 1893 года носил название Хабаровка (от поста Хабара)....
    /В. А. Ермоленко, В. Н. Черепица.  400 имен: жизнеописания видных деятелей истории и культуры Гродненщины (с древнейших времен до начала ХХ века). Гродно. 2014. С. 11, 13-16, 20-22./


                                                                     СПРАВКА


    Валерий Александрович Ермоленко /Ярмоленка/ - род. 31 октября 1940 г. в с. Семиозерное Кустанайской области Казахской ССР (СССР). Окончил маркшейдерский (1962) и инженерно-экономический (1965) факультеты Ленинградского горного института. С 1969 г. в Институте геологических наук МГ СССР (Минск), кандидат технических наук (1973), с 1974 г. в Белорусском филиале Всесоюзного НИИ галургии, с 1976 г. в БНТУ, с 1990 г. в БГУ, доктор географических наук (1994), академик Петровской Академии наук и искусств (1996), представитель Беларуси в INHIGEO (Лиссабон, Португалия) - всемирной комиссии по истории науки. Награжден орденом «Дружбы народов». Автор более 250 научных работ и ряда научно-популярных очерков, где навыдумывал всяких известий про нахождение белорусов в Якутии.
    Сабира Юнэска,
    Койданава.

     Валерий Николаевич Черепица /Чарапiца/ - род. 1 января 1945 г. на ст. Жудилово Унечского р-на Брянской области РСФСР (СССР). Окончил русскую среднюю школу № 3 в г. Лида Гродненской области БССР (1963), исторический факультет Гродненского педагогического института (1970). В 1979 году защитил кандидатскую диссертацию «Революционные связи Белоруссии и Польши в 70-80-х годах XIX века», стажировался в Варшавском университете. С 1970 г. преподаватель кафедры истории СССР и БССР, в 1978-1995 гг. декан исторического факультета, в 1989-1990 гг. заведующий кафедрой истории Беларуси, с 1996 г. заведующий кафедрой истории славянских государств Гродненского государственного университета. Кандидат исторических наук (1979), профессор (1991), академик Петровской Академии наук и искусств (2014). Член Союза писателей Беларуси (Минск) и Международного писательского фонда (Москва). Входит в состав Президиума Белорусского отделения Петровской Академии наук и искусств. Является членом правления нескольких общественно-политических организаций: Белорусского славянского комитета, Республиканского центра просвещения имени Евфросинии Полоцкой, Гродненской областной организации «Союзная общественная палата». Был в числе учредителей общественного объединения «Белая Русь». Выступает за максимальное сближение славянских народов перед угрозами современной действительности, поддерживает интеграционные процессы на постсоветском пространстве. Опубликовано свыше пятисот научных и учебно-методических работ.
    Жерарда Даховка,
    Койданава.
                                                               ПРИЛОЖЕНИЕ

                                                      НИКИФОР ЧЕРНЯХОВСКИЙ
    Нашей был, Городенской земли, Никифор Черняховский, но сошел лютич в Брагинский повет, воевать с москалями...
    /Давида Гарадзенская. Сокровенные сказания гродненцев. Сутки. 1708. С. 88./

    «А приводной литвин Микифорка Черниговский в роспросе сказался литвин Брагинского повету. И в прошлом 141 [1633] году взяли ево в полон государевы люди в Путивльском уезде на Войте. И прислан был к Москве. И с Москвы сослан для кормления на Вологду. А после мирного постановения в 142 (1634) с Вологды прислан к Москве. И по государеву указу товарыщев ево, которые с ним были на корму, в Литву отпущены. А он де, Микифорко, в Литву ехать не похотел, остался на государево имя. И за выход дано ему государева жалованья семь рублев да сукно доброе. Да на корм велено ему давать по девяти денег на день. И в прошлом де во 143 [1635] году женился он на Москве, старого выезду у литвина у Петра Дубовского взял патчерицу девку Аноску». /Красноштанов Г. Б.  Никифор Романов Черниговский. Документальное повествование. Иркутск. 2008. С. 18-19./ «Что же касается вымыслов о «красавице полячке», то вспомним: жена Черниговского Аносьица вышла замуж за него в 1635 году, значит, в 1665 году ей было по крайней мере уже за 45. К тому же она родила трех сыновей и две дочери. Не поблекла ли ее красота? Видимо, поэтому некоторые авторы сочли необходимым заменить жену Черниговского на сестру». /Красноштанов Г. Б.  Никифор Романов Черниговский. Документальное повествование. Иркутск. 2008. С. 133./ «Почему же не расписался сам Н. Черниговский? Поляки, служившие в детях боярских, всегда сами прикладывали руки, случалось, даже русскими словами, но польскими буквами. Неужели Н. Черниговский был неграмотным? /Красноштанов Г. Б.  Никифор Романов Черниговский. Документальное повествование. Иркутск. 2008. С. 54./

 





Отправить комментарий