Google+ Followers

воскресенье, 12 января 2014 г.

Алесь Баркоўскі. Жизнь и деятельность Станислава Трусевича. Койданава. "Кальвіна". 2012.







    Станислав, сын Станислава Ипполитовича и Павлины Ивановны, Трусевич – родился в «1869» г. [Ч. Я.  Залевский Казимир. // Большая Советская Энциклопедия. Т. 26. Москва. 1933. С. 105.], в «1970» г. [Трусевіч Станіслаў Станіслававіч. // Беларуская Савецкая Энцыклапедыя. Т. Х. Мінск. 1974. С. 302.] «3 мая 1970 г.» [Сакалова М. А.  Роля С. Трусевіча ў развіцці сувязей сацыял-дэмакратаў Беларусі, Польшчы і Літвы. // Весці Акадэміі Навук БССР. Сер. грамадскіх навук. № 5. 1989. С. 57.] «25 марта 1871» г. [Масанов И. Ф.  Словарь псевдонимов русских писателей, ученых и общественных деятелей в 4 томах. Т. 4. Москва. 1960. С. 476.], «8 мая 1871 г. [* В следственных материалах С. Трусевича-Залевского (AGAD, PWIS, sygn. 1756a) фигурирует другая дата его рождения, а именно 23 III 1870 г. Согласно устного сообщения в феврале 1974 г. в Москве его дочери Софьи Станиславовны Агсевой и внучки Татьяны Александровны Ивановой С. Трусевич-Залевский указал другую дату своего рождения, чтобы ввести в заблуждение полицию.]» [Michta N., Sobczak J.  Stanisław Trusiewicz (Kazimierz Zalewski) Cz. I. // Z pola walki. Nr 1 (69). Warszawa. 1975. S. 107.] в имении «Вересково Любчанской волости Новогрудского уезда Минской губ.» [НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 134.] Российской империи. [Теперь вёска Вераскава находится в Наваградзкім раёне Гарадзенскай вобласьці Рэспублікі Беларусь] «По происхождению литовец». [С. С. Трусевич (К. Залевский). // Вестник жизни. Москва. № 1. 1918. С. 7.] «Отец его, участник «восстания 1863 г.» [Русская интеллигенция. Автобиографии и биобиблиографические документы в собрании С. А. Венгерова. Аннотированный указатель в 2 томах. Санкт-Петербург. 2010. С. 478, 729.], «был обедневшим дворянином римско-католического вероисповедания, управляющим в то время вышеупомянутым имением, принадлежащим к владениям гр. В. О’Рурка. Мать, Павлина, дочь Яна (девичья фамилия неизвестна) и сестра Мария... имели доход от шляпной мастерской в Новогрудке». [Michta N., Sobczak J.  Stanisław Trusiewicz (Kazimierz Zalewski) Cz. I. // Z pola walki. Nr 1 (69). Warszawa. 1975. S. 107.]
    «Учился Стисик Трусевич в местной церковно-приходской школе». [Карніловіч Э.  Дэлегат Лонданскага з’езда. // Полымя. № 4. 1982. С. 158.]. Затем «учился в Слуцкой гимназии. Уже во время учебы, где-то с 1885-1886 гг., начал участвовать у кружке самообразования, в который входили гимназисты и студенты, что приезжали на каникулы из столицы. На собраниях кружка пели революционные песни, разбирали политические вопросы, читали в кружке и марксистскую литературу: именно в период учебы в Слуцке начал считать труды Плеханова» [Сакалова М. А.  Роля С. Трусевіча ў развіцці сувязей сацыял-дэмакратаў Беларусі, Польшчы і Літвы. // Весці Акадэміі Навук БССР. Сер. грамадскіх навук. № 5. 1989. С. 57.] Литературный критик Лейба Нахманович (Лев Наумович) Клейнборт, уроженец местечка Копыль, Минская губернии, бывший ученик Слуцкой гимназии, вспоминает: «Как ни далек был наш городок от дорог жизни, все же случайно попадали к нам люди, которые развертывали перед нами совсем иной мир. Таковы были Стан. Трусевич, позднее польский с.-д., писавший под псевдонимом Залевский; Л. В. Очаповский, братья которого учились со мной в одном классе. Первый кружок, в который я попал, был делом Трусевича. И любопытно, с чего мы тогда начинали. Конечно, это, прежде всего, было то, на что особенно отзывчива была молодежь тех дней. Пусть такие произведения, как «Что делать?» Чернышевского, «Шаг за шагом» Омулевского, «Светлов», «Знамение времени» Мордовцева в художественном отношении были посредственны – в них была другая эстетика, заставляющая жаждать подвига, захватывавшая сердце. Пусть идеи их были прямо утопичны – ведь это как раз и отвечало молодости. Ведь художественный образ ярче, отчетливее, чем отвлеченный символ. Трудно сказать, что более содействовало распространению идей Чернышевского – его беллетристика или остальные сочинения, вместе взятые. Однако в своей основе это было самообразование в чистом виде. Если платоническим увлечениям мы отдавали не малую дань, то главным образом, все же читали книги научного содержания, не останавливаясь даже перед такими авторами, как Молешотт, Бюхнер, Бокль... Кружок этот распался: гимназическое начальство напало на его следы. Потом образовался другой, цель которого состояла в создании библиотеки... Но нелегальная литература не проникала в гиблый городок, - проникали лишь нелегальные песни». [Клейнборт Л.  П. В. Карпович. (К десятилетию со дня его смерти). // Каторга и ссылка. Кн. 35. № 6. Москва. 1927. С. 208-209.] «И уже с гимнастических лет – кончил я гимназию в г. Слуцке – я настроен революционно, читаю нелегальную литературу, которой снабжает меня в те годы Станислав Трусевич-Залевский, впоследствии польский социал-демократ – коммунист [Клейнборт Л. Автобиография // Беларускі дзяржаўны архіў-музей літаратуры і мастацтва. Ф. 157. Оп. 1. Д. 16. Л. 2.]». [Мондей К.  Когда начальник вернулся: Лев Клейнборт, Василий Розанов и национализм. // Белорусский сборник. Статьи и материалы по истории и культуре Белоруссии. Вып. 6. Санкт-Петербург. 2015. С. 108-109.] «О Копыле знал В. И. Ленин. Увидев на моем столе конверт со штемпелем «Копыль», он расспрашивал у меня о нем. Знал он о нем, кажется, от покойного Залевского-Трусевича». [Клейнборт Л.  З мінуўшчыны беларускай грамадзкасьці. // Полымя. № 10. Менск. 1928. С. 161-162.]
    «В 1887-1888 гг. С. Трусевич приезжал в Минск». [Сакалова М. А.  Роля С. Трусевіча ў развіцці сувязей сацыял-дэмакратаў Беларусі, Польшчы і Літвы. // Весці Акадэміі Навук БССР. Сер. грамадскіх навук. № 5. 1989. С. 57.] «Помнится, жил я недолгое время в Слуцке и на Копыльской улице у неких Розовских собрался кружок рабочих, гимназистов и студентов, случайно наезжавших из столицы. Учились грамоте, занимались самообразованием, пели революционные песни и разбирали политические вопросы. Скоро я переехал в Минск. Здесь я встретился с одним старым народовольцем (клички не помню), под влияние которого я всецело подпал. Бывали уже и тогда рабочие сходки. Собирались на Болотной ул, преимущественно рабочие принадлежавшие в то время к аристократическим профессиям — ювелиры, заготовщики, часовые мастера и пр. Рассадником пролетарской культуры (если можно так выразиться) служило в то время ремесленное училище. Питомцев выпуска того времени мне пришлось встречать и после как дельных революционеров. В 1887 г. я уехал, на юг — в Киев и вернулся обратно в Минск на несколько месяцев в 1889 г. Планомерного движения еще не было. Но кружковая жизнь заметно расширилась. Рабочие стали группироваться в союзы взаимопомощи и борьбы с хозяевами. Возросли сознание и солидарность и усилилась конспирация. Характерным для того времени были артельные мастерские. В одной из этих артелей я нашел моих друзей 1886 г. Это была слесарная мастерская, довольно крупного типа для того времени. Помещалась эта мастерская по Преображенской ул. (кажется в д. Сутина, который был только что выстроен), Работала и жила эта мастерская на коммунистических началах». [Адам.  Отрывки воспоминаний старого революционера. // Вперед. № 1 (5). Минск. 1923. С. 92-93.].
    Ошибочно считается, что «первый побег Трусевич осуществил с пути этапного следования в Нижне-Колымск в 1887 году. За ведение революционной деятельности, на основании предписания императора от 12 июня этого года, распоряжением иркутского генерал-губернатора он был назначен на водворение в Нижне-Колымск, но, усыпив бдительность царских чиновников, в том числе полицейских, совершил побег из Иркутска. Затем более десяти лет вел революционную деятельность в разных городах России и Польши. Только в 1898 г.  царской полиции удалось вновь арестовать его. Суд второй раз приговорил сослать его в Восточную Сибирь на пять лет. Иркутский военный генерал-губернатор снова назначил местом пятилетней ссылки Якутскую область». [С. С. Трусевич. // Охлопков В. Е.  История Политической ссылки в Якутии. Кн. 2. (1895-1917 гг.). Ч. 1. Революционеры пролетарского этапа в якутской ссылке. Якутск. 1990. С. 212.]
    Станислав Трусевич «после окончания седьмого класса слуцкой гимназии ок. 1888/1889 г. поступил учиться в Варшавский ветеринарный институт». [Michta N., Sobczak J.  Stanisław Trusiewicz (Kazimierz Zalewski) Cz. I. // Z pola walki. Nr 1 (69). Warszawa. 1975. S. 107.] Там же в Варшаве Трусевич стал членом партии «Пролетариат - ІІ», а также поддерживает связь с партией «Союз польских рабочих» (СПР) и был приверженцем объединения этих партий.
    В мае 1890 г. С. Трусевич был арестован и «больше года просидел в варшавской тюрьме» [Карніловіч Э.  Дэлегат Лонданскага з’езда. // Полымя. № 4. 1982. С. 158.], «осужден на год тюремного заключения в петербургских «Крестах» с запрещением проживания в пределах Царства Польского в течение двух лет после освобождения». [Сакалова М. А.  Роля С. Трусевіча ў развіцці сувязей сацыял-дэмакратаў Беларусі, Польшчы і Літвы. // Весці Акадэміі Навук БССР. Сер. грамадскіх навук. № 5. 1989. С. 58.]
    Также был арестован «Гольдберг, Сахар (Захарий) Яковлевич, еврей, мещанин г. Пружаны (Гродненск. губ.). Род. 3 апр. 1870 г. в мест. Высоко-Литовске (Брест-Литовск. у., Гродненск. губ.). В 1886 г. по окончании курса Брест-Литовск. прогимназии перешел в Слуцк. гимназию, которую окончил в 1889 г. и поступил на физ.-мат. фак-т Варшавск. ун-та. С ноября 1889 г. жил вместе с Ст. Трусевичем, участником парт. «Пролетариат». Арестован 20 апр. 1890 г. в Варшаве и привлечен к дознанию при Варшавск. ж. у. по делу парт. «Пролетариат» (дело С. Трусевича, Л. Нибольта и др.). Обвинялся в знании о преступн, деятельности С. Трусевича и в недонесении об этом. Освобожден из-под стражи под денежн. залог в 300 рубл. В виду привлечения к дознанию исключен из ун-та без права поступления в друг. высш. учебн. заведения. По выс. пов. от 27 марта 1891 г. подвергнут тюремн. заключению в течение шести месяцев с воспрещением затем проживания в пределах Варшавск. ген.-губернаторства в течение двух лет. Заключение отбывал в Петербургск. одиночн. тюрьме. За окончанием срока 27 ноября 1891 г. освобожден из тюрьмы и по распоряжению деп. полиции от 11 апр. 1891 г. подчинен негласн. надзору. В 1891 г. воспрещено отбывать воинск. повинность в качестве вольноопределяющегося. В 1890 и 1900-х гг. жил в Белостоке, занимаясь частными уроками». [Деятели революционного движения в России. Био-библиографический словарь. Т. ІІI. Семидесятые годы. Выпуск II. Москва. 1934. Стлб. 859.]
    «В 1891 году, когда партия подверглась полицейскому разгрому, молодой революционер был арестован и помещен на два года в варшавскую тюрьму. Выйдя из заключения, Станислав переехал в Вильно, где сотрудничал с группой старого революционера, участника восстания 1863 года, Матеужа Блажеевского, которая пропагандировала идеи «народного социализма». [Старейший профессионал. // Корнилович Э. А.  Люди революционного подвига. Минск. 1985. С. 62.]
    «В 1892 г. С. Трусевич вернулся в Вересково под гласный полицейский надзор... В самом Вересково  вместе с учительницей Скворцовой он организовывает кружок самообразования. С. Трусевич часто наведывал Новогрудок и соседние уезды. В результате его деятельности возникли кружки самообразования учителей в в Новогрудском и Лидском уездах». [Сакалова М. А.  Роля С. Трусевіча ў развіцці сувязей сацыял-дэмакратаў Беларусі, Польшчы і Літвы. // Весці Акадэміі Навук БССР. Сер. грамадскіх навук. № 5. 1989. С. 58.]
    «С октября 1892 г. до августа 1893 г. С. Трусевич легально жил за границей во Львове, где поступил в Политехнический институт». [Сакалова М. А.  Роля С. Трусевіча ў развіцці сувязей сацыял-дэмакратаў Беларусі, Польшчы і Літвы. // Весці Акадэміі Навук БССР. Сер. грамадскіх навук. № 5. 1989. С. 58.] «В январе 1893 г. Трусевич нелегально ездил в Цюрих, где встречался с деятелями „Пролетариата”». [Сакалова М. А.  Роля С. Трусевіча ў развіцці сувязей сацыял-дэмакратаў Беларусі, Польшчы і Літвы. // Весці Акадэміі Навук БССР. Сер. грамадскіх навук. № 5. 1989. С. 58.] «В 1893 г. был также в Роттердаме, откуда 27 (15) августа 1893 г. вернулся снова в Вересково» [Michta N., Sobczak J.  Stanisław Trusiewicz (Kazimierz Zalewski) Cz. I. // Z pola walki. Nr 1 (69). Warszawa. 1975. S. 110.]
    «В начале сентябре 1893 г. он был арестован в Новогрудке. Из-за недостатка доказательств его освободили 30 декабря 1993 г. Однако в связи с тем что полиции выявила контакты С. Трусевича с «Пролетариатом II», запрещение проживания в Царства Польском ему было продлено до 1895 г.». [Сакалова М. А.  Роля С. Трусевіча ў развіцці сувязей сацыял-дэмакратаў Беларусі, Польшчы і Літвы. // Весці Акадэміі Навук БССР. Сер. грамадскіх навук. № 5. 1989. С. 59.]
    У 1894-1895 гг. Станислав Трусевич проживает у Минске, куда был «высланы под надзор полиции» [Старейший профессионал. // Корнилович Э. А.  Люди революционного подвига. Минск. 1985. С. 63.], где организовывает два социал-демократических кружка, куда входили рабочие Машиностроительного и чугуно-медно-литейного завода товарищества Н. Я. Якобсона, Г. Л. Лившица и К° а также железнодорожных мастерских. «Слившись, кружки составили группу, которая вскоре превратилась в достаточно мощную социал-демократическую организацию. Объединяла она в основном белорусских и русских рабочих. В ядро ее руководителей, кроме Трусевича, входили также С. Залеская (она стала вскоре его женой), И. Горностайская, С. Мержинский». [Кароль А.  Па ўласнаму выбару. // Голас Радзімы. Мінск. № 9. 1 сакавіка 1990. С. 4.] «Женился на швее Станиславе Ипполитовне Залевской... [* Заливская]» [Michta N., Sobczak J.  Stanisław Trusiewicz (Kazimierz Zalewski) Cz. I. // Z pola walki. Nr 1 (69). Warszawa. 1975. S. 110.] Кстати к т. н. польскому кружку в Киеве с осени 1904 г. примкнул студент «Леопольд Заливский (из Минска, родственник лидера с.-д Литвы, Станислава Трусевича-Залевского)». [Мошинский И. Н. (Юз. Конарский)  Девяностые годы в киевском подполье. // Каторга и ссылка. Историко-революционный вестник. Кн. 35. № 6. Москва. 1927. С. 47.]
    Как вспоминала Евгения Адольфовна Гурвич: «очень часто бывал в Минске и вращался среди еврейской публики Трусевич (Залевский). Он подолгу живал в Минске и тогда занимался пропагандой среди еврейских рабочих. В 90-х годах Трусевич был одним из тех, которые убедили меня в необходимости работать среди еврейских рабочих на еврейском языке». [Гурвич Е. А.  Еврейские рабочее движение в Минске в 80-х гг. Переработанная стенограмма воспоминаний, читанных на заседаниях секций 30 марта и 10 апреля 1928 года. // Революционное движение среди евреев. Сб. I. Москва. 1930. С. 47.]
    Летом 1895 г. Станислав Трусевич перебирается в Вильно. «Несмотря на то, что материальное положение его и его семьи было ужасным, и им приходилось существовать на 15 р. в месяц, ютясь на чердаке» [С. С. Трусевич (К. Залевский). // Вестник жизни. Москва. № 1. 1918. С. 7.], Трусевич «продолжал социал-демократическую деятельность среди рабочих железнодорожных мастерских и гимназической молодежи». [Сакалова М. А.  Роля С. Трусевіча ў развіцці сувязей сацыял-дэмакратаў Беларусі, Польшчы і Літвы. // Весці Акадэміі Навук БССР. Сер. грамадскіх навук. № 5. 1989. С. 59.] «Тогда же в ее ряды влились старшеклассники Виленской гимназии, среди которых был 18-летний Феликс Дзержинский». [Старейший профессионал. // Корнилович Э. А.  Люди революционного подвига. Минск. 1985. С. 63.]. Отыгрывал Станислав также руководящую роль в Сморгонской рабочей организации кожевников, «который приезжал в Сморгонь из Минска и Вильно». [Філякоў У.  Смаргонская рабочая арганізацыя. // Энцыклапедыя гісторыі Беларусі ў 6 тамах. Т. 6. Кн. І. Мінск. 2001. С. 364.]
    Также Трусевич вошел в нелегальный руководящий центр Литовской социал-демократии, созданной в конце 1895 г. Но «в результате принципиальных расхождениях по вопросам программы и тактики в Литовской социал-демократии в начале 1896 г. еще до оформления ее в партию произошел раскол на интернационалистов и националистов. Интернационалисты во главе с Трусевичем считали ЛСДП территориальной организацией в границах исторической Литвы* [* Историческая Литва в то время, кроме собственно литовских земель включала и белорусскую территорию Виленской, Гродненской и Минской губерний.]». [Сакалова М. А.  Роля С. Трусевіча ў развіцці сувязей сацыял-дэмакратаў Беларусі, Польшчы і Літвы. // Весці Акадэміі Навук БССР. Сер. грамадскіх навук. № 5. 1989. С. 59-60.]
    «Тем не менее С. Трусевич принял участие в I съезде ЛСДП как представитель кружков Минска, Вильни и Сморгони». [Сакалова М. А.  Роля С. Трусевіча ў развіцці сувязей сацыял-дэмакратаў Беларусі, Польшчы і Літвы. // Весці Акадэміі Навук БССР. Сер. грамадскіх навук. № 5. 1989. С. 60.] «Часть интернационалистов с Трусевечем-Залевским во главе еще в нач. 1896 откололась от ЛС-ДП и создала „Союз литовских рабочих”. Др. часть с Дзержинским во главе в нач. 1900 вместе с „Союзом литовских рабочих” объединилась с С-ДП Царства Польского и создала С-ДП Польши и Литвы». [Мицкевич-Капсукас В.  Литва. // Малая Советская Энциклопедия. Т. IV. Москва. 1929. Стлб. 668.] «Интернационалисты покинули съезд и в мае 1996 г. создали „Рабочий союз Литвы”. Программа РСЛ была разработана под влиянием СДКП и группы „Освобождение труда”. К качестве конечной цели объявлялось уничтожение капитализма, а средством достижения социализма объявлялся переход политической власти в руки пролетариата. Ближайшей задачей РСЛ считал борьбу за демократизацию России путем свержения самодержавия, за завоевание политической свободы, необходимой для расширения экономической борьбы за улучшения положения рабочих и борьбы за социализм. РСЛ, созданная С. Трусевичем, стоял на позициях пролетарского интернационализма, признавал необходимость единства в борьбе за социализм с пролетариатом России. I съезд РЛС (май 1896 г.) высказался за объединение с социал-демократией России, как только она возникнет». [Сакалова М. А.  Роля С. Трусевіча ў развіцці сувязей сацыял-дэмакратаў Беларусі, Польшчы і Літвы. // Весці Акадэміі Навук БССР. Сер. грамадскіх навук. № 5. 1989. С. 60.] «Кружки РСЛ в Минске, Вильно, Сморгони объединяли около 300 рабочих. У материалах Виленской судебной палаты есть сведения о том, что РСЛ имел связи с Ошмянами». [Сакалова М. А.  Роля С. Трусевіча ў развіцці сувязей сацыял-дэмакратаў Беларусі, Польшчы і Літвы. // Весці Акадэміі Навук БССР. Сер. грамадскіх навук. № 5. 1989. С. 60.]
    Константин Степанович Еремеев, который род. 6 июня 1874 г. в г. Минске в семье унтер-офицера, в 1893-1895 гг. служил вольноопределяющимся в пехотном полку в Вильно, где, как вспоминал в своей краткой автобиографии, «выйдя из военной службы я в 1896 г. вошел в соц.-дем. организацию ( русско-литовско-польскую – Станислав Трусевич, работавшую на ряду с еврейским Бундом). В 1897 г. я был первый раз арестован по стачечным делам с.-д и, просидев в цитадели около 2-х лет, был сослан по болезни, вместо Якутской области, в Вятскую губернию». [Шумяцкий Я. Константин Степанович Еремеев (Краткий критико-биографический очерк). // Еремеев К. С. Сборник статей и рассказов. Под. ред. Я. Шумяцкого. Москва. 1931. С. 6.]
    В феврале 1897 г. Трусевич был арестован и заключен в Виленскую тюрьму. «Поводом к его аресту послужила найденная при нем, собственноручно написанная им прокламация. Во время обыска он пытался проглотить ее, но жандармы, заметив это, бросились на его и стали давить его горло, пока бумага вместе с кровью, не выскочила назад. Его томили два года в тюрьме, причем в это время умерла от нужды его единственная горячо любимая дочь, и затем отправили в ссылку в Сибирь». [С. С. Трусевич (К. Залевский). // Вестник жизни. Москва. № 1. 1918. С. 8.] «Арестованный вместе с женой просидел более двух лет (25 месяцев) в виленской тюрьме № 14, жену же вскоре освободили. В это время умерла их единственная дочь Софья [* Янина]». [Michta N., Sobczak J.  Stanisław Trusiewicz (Kazimierz Zalewski) Cz. I. // Z pola walki. Nr 1 (69). Warszawa. 1975. S. 113.]
    «Следствие по делу велось два года, причем С. Трусевич все это время находился в заключении. Суд, который свершился 8 февраля 1899 г., присудил его к пятилетней ссылке в г. Вилюйск в Восточной Сибири». [Сакалова М. А.  Роля С. Трусевіча ў развіцці сувязей сацыял-дэмакратаў Беларусі, Польшчы і Літвы. // Весці Акадэміі Навук БССР. Сер. грамадскіх навук. № 5. 1989. С. 61.] Кто-то из исследователе ранее спутал Трусевича с Дзержинским, ибо «20 октября (2 ноября) 1901 года Ф. Э. Дзержинского вторично приговаривают в ссылке на 5 лет в Восточную Сибирь, в город Вилюйск Якутской губернии». /Феликс Дзержинский. Дневники заключенного. Письма. Минск. 1977. С. 283./ и это путаница стала повторяться. Трусевич же «Повелением от 27 января 1899 г. был выслан в Восточную Сибирь сроком на 5 лет. Иркутский военным генерал-губернатором 3 марта 1899 г. местом ссылки назначен ему Олекминский округ». [Казарян П. Л.  Олекминская политическая ссылка 1826-1917 гг. Якутск. 1995. С. 290.]
   На Станислава Трусевича «Статейный список составлен 3 марта 1899 г. в Тюремном Отделении в Виленском Губернском Правлении». [НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 91.]
    «По Москве нас, политиков, также везли в каретах до Бутырской тюрьмы. В Бутырках сосредоточивались пересыльные. Большой тюремный корпус занимали уголовные, в том числе каторжане. Политические сидели в башнях: Часовой, Пугачевской и Полицейской. Женщины, сидели в Пугачевской. Нас пометили в Часовую. Здесь мы застали целую партию политических, почти исключительно рабочих евреев не западного края: Вильны, Минска, Белостока, размещенных в трех этажах старинной башни. Здесь к нам приткнули из интеллигентов тов. Трусевич, М. И. Егоров, отбывший свое заключение в Петропавловской крепости, интеллигентные рабочие А. К. Беренчик, Рутковский и Олехнович, — все трое из Вильно, социал-демократы, и рабочий Валесинский из Варшавы, польской социалистической партии, обвинявшийся в убийстве шпиона, но, за недоказанностью обвинения, ссылавшийся административно в отдаленнейшие места Восточной Сибири после заключения в варшавской цитадели. Группа белостокских, минских и частью виленских рабочих состояла из людей неинтеллигентных и мало культурных, Не все они имели, хотя бы некоторое, представление о «политике». Русских рабочих за те «преступления», за которые эти шли в Сибирь, самое большое лишили бы права жительства в столице». [Катин-Ярцев В. Н.  В тюрьме и ссылке. // Каторга и ссылка. Историко-революционный вестник. Москва. Кн. 15. № 2. 1925. С. 205.]
    «3 марта 1899 г. из Санкт-Петербурга в Якутск было отправлено секретное письменное предписание за № 588:
                                                       Господину Якутскому Губернатору.
    На основании Высочайшего повеления, последовавшего 27 января сего года по всеподданнейшему докладу Министра Юстиции, бывший студент Варшавского Ветеринарного института, дворянин Станислав Трусевич, свенцянский мещанин Станислав Иванович Рульковский, вильномирский мещанин Мендель Лейбович Горб и виленский мещанин Александр Кириллович Биринчик, в числе других лиц, подлежат, за государственное преступление, высылке в Восточную Сибирь под гласный надзор полиции сроком на пять лет…
    Г. Генерал-губернатор изволил назначить этим лицам местом водворения: первым двум - Олекминский, вторым - Якутский округа Якутской области”. [* ЦГА ЯАССР, ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 85.]
    Данная партия политических ссыльных была доставлена в Якутск водным путем в конце августа 1899 г.». [С. С. Трусевич. // Охлопков В. Е.  История Политической ссылки в Якутии. Кн. 2. (1895-1917 гг.). Ч. 1. Революционеры пролетарского этапа в якутской ссылке. Якутск. 1990. С. 212-213.]
    «Первый распределительный список был составлен 24 августа, в нем указывается:
    Станислав Станиславович Трусевич 29 лет… на основании Высочайшего повеления, последовавшего 27 января 1899 года… Трусевич за государственное преступление выслан в Восточную Сибирь под гласный надзор полиции на пять лет, сроком по 27 января 1904 года… Г. Иркутский Военный Генерал–Губернатор назначил Трусевичу местом водворения Олекминский округ... Трусевич вместе с другими лицами с осени 1895 г. принимал деятельное участие в рабочем движении в г. Вильне и (Трусевич) вел социалистическую пропаганду среди местных рабочих путем организации кружков, устройства сходок и бесед, составления и распределения преступных воззваний (и участвовал в организации стачек и говорил на сходках речи противоправительственного содержания).
    Доставлен в г. Якутск 24 августа 1899 года”. [* ЦГА ЯАССР, ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 96.]». [С. С. Трусевич. // Охлопков В. Е.  История Политической ссылки в Якутии. Кн. 2 (1895-1917 гг.). Ч. 1. Революционеры пролетарского этапа в якутской ссылке. Якутск. 1990. С. 213.]
   Трусевич был «доставлен в Якутск 24 августа 1899 г. и 29 августа отправлен в Олекминск»». [Казарян П. Л.  Олекминская политическая ссылка 1826-1917 гг. Якутск. 1995. С. 291.] «В конце августа 1899 г. оказался уже в Якутске, откуда, после несколькодневного нахождения в местной этапной тюрьме получил вместе с Рульковским, направление в Вилюйск в Олекминском округе». [Michta N., Sobczak J.  Stanisław Trusiewicz (Kazimierz Zalewski) Cz. I. // Z pola walki. Nr 1 (69). Warszawa. 1975. S. 113.] Отметим здесь, что г. Вилюйск являлся административным центром Вилюйского округа Якутской области.
                                                                                                                                «Секретно
             МВД
           Якутский
         Полицмейстер
    Августа 129 дня 1899 г.
             № 237
                                                                       Господину
                                                              Якутскому Губернатору
    Доставленные ныне в г. Якутск административно-ссыльные: дворянин Станислав Трусевич и мещанин Станислав Рульковский, с семейством, отправлены сего числа на почтово-пассажирском пароходе «Работник» в распоряжение Олекминского Окружного Исправника
    О вышеизложенном имею честь донести Вашему Превосходительству в исполнение предписания от 2-го сего августа за № 664.
    Полицмейстер /подпись/». [НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 100.]
    «Из секретного письменного донесения полицмейстера Е. Зуева видно, что Трусевич и Рульковский под надзором полицейских 27 августа на почтово-пассажирском пароходе «Работник» были отправлены в распоряжение олекминского исправника. Оба они, приводя разные причины, сумели убедить исправника оставить их в городе. Прибывших 1 сентября Трусевича и Рульковского с семейством „водворили в г. Олекминск для удобства за ними надзора”. [* НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, д. 101.] Данное донесение вызвало раздражение и. д. губернатора Якутской области Миллера, который 11 октября отправил письменное предупреждение за № 785, выражая недовольство по поводу изменения его распоряжений в отношении водворения этих политссыльных:
    Поднадзорные Трусевич и Рульковский, по прибытию в г. Олекминск, вопреки распоряжения господина Главного начальника края и предписаний моих за № 320 и № 676, водворены Вами в г. Олекминске для удобства за ними надзора, а не в Олекминском округе, как предписывалось.
    Усматривая из сего самовольное нарушение распоряжения господина Главного начальника края и не исполнение моего предписания за № 320, предлагаю Вашему Высокоблагородию в точности исполнять указания, предложенные предписанием за № 320, и на будущее время подобных уклонений не допускать…
    И. д. губернатора Миллер». [* НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, д. 103.] [С. С. Трусевич. // Охлопков В. Е.  История Политической ссылки в Якутии. Кн. 2 (1895-1917 гг.). Ч. 1. Революционеры пролетарского этапа в якутской ссылке. Якутск. 1990. С. 213-214.]
    Трусевич «во время своего нахождения в Олекминске получал также денежную помощь от деятелей СДКПиЛ и Кассы Помощи Заключенным и Политическим Ссыльным в Цюрихе». [Michta N., Sobczak J.  Stanisław Trusiewicz (Kazimierz Zalewski) Cz. II. // Z pola walki. Nr 3 (71). Warszawa. 1975. S. 208.]
    Трусевич «по прибытии, 1 сентября оставлен на жительство в городе, но предписанием губернатора 20 октября 1899 г. водворен в Амгинской деревне Олекминского округа. В последних числах ноября (после 18 ноября) 1899 г. совершил побег с места ссылки и не был разыскан». [Казарян П. Л.  Олекминская политическая ссылка 1826-1917 гг. Якутск. 1995. С. 291.]
    «Изучение архивных документов показывает, что Трусевич тонко продумал план побега, притупив бдительность местной царской полиции. Трусевич, «для удобств за ним надзора» поселенный в Олекминск, начал изучать окрестности города, пути следования в Иркутск. Устно и письменно распространял разные слухи о своей душевной болезни, С этой целью написал он письмо «завещание» своему другу-соизгнаннику с жалобой на нервное душевное расстройство, которое попало в руки олекминкого исправника, начал регулярно ходить к фельдшеру для «освидетельствования и лечения». В письме все время жаловался, что его преследуют мысли о самоубийстве. А на самом деле 29-летний революционер готовился к побегу. Олекминский исправник, выполняя строгое предписание и. д. губернатора Якутской области, перевел Трусевича и Рульковского из Олекминска на постоянное жительство в Амгинскую деревню Амгинской волости Олекминского округа, в сторону Иркутска. Из этой деревни сравнительно «легче» было совершить побег». [С. С. Трусевич. // Охлопков В. Е.  История Политической ссылки в Якутии. Кн. 2 (1895-1917 гг.). Ч. 1. Революционеры пролетарского этапа в якутской ссылке. Якутск. 1990. С. 214.] «Перед побегом С. С. Трусевич с помощью олекминской колонии политссыльных убедил чины Олекминского окружного полицейского управления в своей психической ненормальности» [Казарян П. Л.  Олекминская политическая ссылка 1826-1917 гг. Якутск. 1995. С. 91.]
    В 1898 г., после пятилетнего заключения в одиночной камере, был сослан в г. Олекминск Якутской области Михаил Степанович Александров, который в 1891 г. был одним из основателей «Группы народовольцев». В том же году он вступает в ряды РСДРП, а во время пребывания в ссылке начинает литературную деятельность, подписываясь псевдоним «Ольминский», производным от названия места ссылки. «В конце лета 1899 года в Олекминск прибыл Станислав Станиславович Трусевич — один из руководителей социал-демократической организации «Рабочий Союз Литвы (РСЛ)». Он сразу расположил к себе Михаила Степановича. В завязавшейся беседе Трусевич сообщил, что к зиме ему необходимо быть в России: этого требуют интересы партии. От колонии он ждет, помощи в получении паспорта, денег... Оборвалось что-то в сердце: ведь придется отдать гроши, с трудом накопленные для собственного побега, а главное, побег новоприбывшего усилит надзор, и новое предприятие подобного рода придется отложить на неопределенный срок. Эти мысли не помешали Михаилу Степановичу активно помогать побегу товарища и от души радоваться его успеху. Позднее он принял самое горячее участие в организации и других побегов». [Лежава О. А., Нелидов Н. В.  М. С. Ольминский. Жизнь и деятельность. 2 изд. Москва 1973. С. 76.]
    Ссыльный Михаил Александров (Ольминский) вспоминал:
    «Решено было так: пусть полиция как можно скорее хватиться и поднимет тревогу по всему пути. Начнутся поиски, ловля. А Трусевич будет где-нибудь под Олекминском пережидать, пока не уляжется тревога, и потом уже двинется в путь.
    Это был более сложный и более трудный план.
    Нужно было найти место, чтобы прожить совершенно незаметно не менее месяца. И нельзя было скрываться в городе или близко от города: через месяц поиски могут затихнуть в более отдаленных уездах, но не здесь, где будут заинтересованы все жители и заинтересована вся уездная администрация, вплоть до старост, сотских, содержателей почтовых станций и даже простых ямщиков. Нужно было скрытно выехать за пределы уезда до начала розысков.
    Удалось найти лиц (конечно не из числа ссыльных), которые согласились дать приют близ Нохтуйска (на границе уезда). Удалось найти и лиц, которые взялись скрытно перевести Трусевича до этого приюта. [* Это были: древний старик, поляк-повстанец 1863 г. Митневич и жена С. М. Чижика - М. П. Чижик, - смелая, энергичная женщина. Скрывался Трусевич в квартире С. М. Чижика.] Добыли большие сани (кошеву). Сибиряки ездят в дальний путь не сидя, а лежа в санях, без сиденья. Чтобы скрыть человека, пришлось все-таки сделать сиденье из веревочного переплета и замаскировать его, заваливши остальную часть сеном и чемоданами.
    Помню темную ночь, когда дыханье захватывало сорокоградусным морозом. На мою участь выпало оказать последнюю помощь. Укутали Трусевича во что только было возможно, и  он лег на сиденье поперек саней. Закрыли его сеном, послали кошму сверху и только после этого привели почтовых лошадей.
    Предстояло сделать на перекладных 245 верст. Не менее суток, до следующей ночи, беглец должен был лежать неподвижно, не имея возможности даже обогреться стаканом горячего чая, не смея пошевельнуться или звуком выдать свое присутствие.
    Около часа прошло, пока запрягали лошадей, пока усаживались лица, сопровождавшие Трусевича.
    Забирался уже мороз ко мне и под доху на двойном мешку, и в меховые сапоги с высокими валяными галошами; куски льда, образующегося от дыхания, успели нависнуть на усах и бороде раньше, чем повозка двинулась за ворота.
    А Трусевичу предстояло лежать неподвижно весь остаток ночи и весь день, и, может быть всю следующую ночь…
    Он не замерз. Дня через три мы подняли полицию на ноги:
    - Трусевич пропал!
    Произвели обыск в его квартире. «Доносчиком» по выбору колонии был тов. И. Браудо. Он уже присутствовал при обыске. И можно себе представить его волнение, когда он среди бумаг увидел забытый кем-то план местности под Нохтуйском, с отметкой того самого дома, где должен был Трусевич пережидать первую тревогу розысков! К счастью, план этот попал в карман Браудо раньше, чем был замечен полицией. А вместо плана в руки полиции попала записка Трусевича с просьбой никого не винить в его смерти. По-видимому, полиция поверила этой записке. Тем не менее, даны были телеграммы по всей линии, а относительно розыска трупа мнимого самоубийцы исправник сказал:
    - Наверное, его давно занесло снегом в лесу; весной откроется, и найдем по запаху.
    Около месяца провел Трусевич в самых невероятных условиях, в комнате, где жила семья, где нередки были посетители, и где случайный неосторожный шорох или кашель мог выдать беглеца. разрушив весь план побега…» [Ольминский М.  Эпизоды прошлого. // Вестник жизни. Москва. № 1. 1918. С. 12-13.]
    По этому случаю было составлено донесение:
    «За два месяца до своего побега из Олекминского округа Станислав Трусевич 19 числа сего сентября отлучился из города в ближайший лес на прогулку и, будучи незнаком с местностью, заблудился в оном, но вскоре напал на жилье якутов, которые помогли ему выбраться на дорогу.
    Трусевич вернулся в город 22 сентября и был водворен в место своего жительства с предупреждением не делать на будущее время подобных отлучек.
    Из произведенного по этому поводу негласного дознания и розысков следует заключить, что удостоверяют и его товарищи, Трусевич пожелал совершить прогулку в лес с целью подышать свежим воздухом и намерения совершить побег у него не было, что подтверждается еще и тем, что вещи его и вся обстановка в квартире найдены полицией именно в том составе и положении, в котором замечались и до отлучек Трусевича.
    О вышеизложенном Окружное полицейское управление имеет честь донести Вашему Превосходительству.
    И. д. исправника А. Кондаков». [* ЦГА ЯАССР, ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 104.] [С. С. Трусевич. // Охлопков В. Е.  История Политической ссылки в Якутии. Кн. 2 (1895-1917 гг.). Ч. 1. Революционеры пролетарского этапа в якутской ссылке. Якутск. 1990. С. 215.]
    «14 декабря 1899 г. А. Кодаков направил на имя якутского губернатора секретное донесение за № 314, в котором говорилось:
    Причисленный к Амгинской деревне, Олекминского округа, состоящий под гласным надзором полиции, административно ссыльный Станислав Трусевич в последних числах ноября месяца сего года неизвестно куда скрылся и по произведенному розыску еще не найден… по произведенному мною осмотру квартиры Трусевича, по найденному письму, копия с которого при семь представляется (подлинное же письмо Трусевича приложено к произведенному дознанию) надо полагать, что Трусевич, как психически больной, покончил жизнь самоубийством…
    В доказательство нервного расстройства Трусевича прилагаю медицинское свидетельство от 20-го октября сего года, и так как по словам ссыльных за государственные преступления Трусевич мог покончить жизнь самоубийством только в лесу (замерзнув), то производиться и розыск…
       Окружной исправник А. Кондаков”. [* НА РС(Я) ф. 12, воп. 17, спр. 177, арк. 107.]». [С. С. Трусевич. // Охлопков В. Е.  История Политической ссылки в Якутии. Кн. 2. (1895-1917 гг.). Ч. 1. Революционеры пролетарского этапа в якутской ссылке. Якутск. 1990. С. 215.]
    «Внимательное изучение письма-«завещания» к другу Яну Погоржельскому показывает, как ловко Трусевич ввел в заблуждение полицейских чинов своей «манией о самоубийстве только в лесу». Об этом свидетельствуют отдельные отрывки из его письма: „… Жизнь меня страшно измучила и хочется отдохнуть. Может быть, кто-либо из людей, не отделавшихся от предрассудков, станет обвинять в моем самоубийстве кого-либо… Я боюсь, что на жену, и на мать, и сестру известие произведет очень сильное впечатление. Им писать непосредственно не стоит, а напишите двоюродному брату, пусть он их подготовит… Делать нечего, прощайте! Трусевич”. [* НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 109.]». [С. С. Трусевич. // Охлопков В. Е.  История Политической ссылки в Якутии. Кн. 2. (1895-1917 гг.). Ч. 1. Революционеры пролетарского этапа в якутской ссылке. Якутск. 1990. С. 215-216.]
                                                                                                                              «Копия
    Яну Погоржельскому
    Как масса неприятностей, пережитых мною за последние три года, о которых я Вам когда-то упоминал, так и кое что из последнего времени уничтожили во мне окончательно всякое доверие к людям. При таких условиях жизнь невозможна, покуда меня удерживала от самоубийства мысль о том, что я могу быть полезен делу. Но теперь я не думаю этого; люди еще не созрели для того, что бы с ними можно было совместно работать на пользу делу, а один ничего не поделаешь. А жизнь меня страшно измучила и хочется отдохнуть. Может быть, кто-либо из людей, не отделавшихся от предрассудков, станет обвинять в моем самоубийстве кого-либо. Сообщите всем, что никто не имеет на это право, причины, побудившие меня слишком сложны, чтобы их взваливать на ни в чем неповинного человека. Я боюсь, что на жену, и на мать, и сестру известие произведет очень сильное впечатление. Им писать непосредственно не стоит, а напишите двоюродному брату, пусть он их подготовит. Я не могу себя принудить писать больше. 2 дня волочился по лесу, думая, что свежий морозный воздух разгонит мое настроение, но на этот раз не подействовал и этот столько раз испытанный способ. Делать нечего, прощайте!
    Трусевич.
    Адрес брата: Минской губернии, Новогрудского уезда им. графа Бутенева Щорсы Игнатию Дмитриевичу Трусевичу. Думаю, что не откажите исполнить мою просьбу.
    18 ноября 1899 г.
    С подлинным верно
    Окружной Исправник /подпись/». [НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 109.]
    Отметим что «Погоржельский Ян (Иван) Фомич род. 9 января 1874 г. в семье дворянина деревни Погоржель, гмины (волости) Хрущевка Соколовского уезда Седлецкой губ... Был одним из видных деятелей создавшейся в 1893 г. партии Социал-демократияКоролевства Польского... Повелением от 30 апреля 1897 г. выслан в Восточную Сибирь сроком на 6 лет... Доставлен в г. Олекминск 22 января 1898 г. и водворен в городе». [Казарян П. Л.  Олекминская политическая ссылка 1826-1917 гг. Якутск. 1995. С. 279.]
    Также Трусевич в письме-завещании «оставил адрес двоюродного брата, который жил в Новгородском уезде Минской губернии. С приложением копии «последнего» письма Трусевича, медицинской справки участкового врача Бекаревича, на основании секретного донесения исправника А. Кондакова и. д. губернатора области Миллер срочно разослав сообщение в Иркутск, в С.-Петербург о возможном самоубийстве или побеге поднадзорного. При этом он особо подчеркивал и старался убедить в том, что Трусевич, страдавший нервным расстройством, покончил жизнь самоубийством в припадке душевной болезни». [С. С. Трусевич. // Охлопков В. Е.  История Политической ссылки в Якутии. Кн. 2. (1895-1917 гг.). Ч. 1. Революционеры пролетарского этапа в якутской ссылке. Якутск. 1990. С. 216.]
    В конце 1899 г. С. Трусевич добрался до Вильно, где «встречается с Феликсом Дзержинским, который приехал в Вильно для переговоров об объединении кружков литовских социал-демократов в единую организацию. На состоявшемся совещании Трусевичу в числе других было поручено разработать программу и устав будущей партии. Он же занимался подготовкой съезда». [Старейший профессионал. // Корнилович Э. А.  Люди революционного подвига. Минск. 1985. С. 67.]. «В начале январе 1900 г. в Минске состоялся съезд РСЛ. Организатором съезда был С. Трусевич, который бежал в ноябре 1899 г. из ссылки. Представителем социал-демократов Польши на съезде был Ф. Дзержинский. Съезд принял решение о объединении СДКП и РСЛ и выбрал ЦК объединенной организации в составе С. Трусевича, Ф. Дзержинского и М. Козловского». [Сакалова М. А.  Роля С. Трусевіча ў развіцці сувязей сацыял-дэмакратаў Беларусі, Польшчы і Літвы. // Весці Акадэміі Навук БССР. Сер. грамадскіх навук. № 5. 1989. С. 61.] Кстати, именно Трусевич настоял, чтобы в название партии S.D.K.P. было «добавлено „и L‘‘» [K. Zalewski (Trusiewicz). // Naprzód. Kraków. Nr. 224. 9 października 1918. S. 6.]
    «4 февраля в Варшаве был арестован Ф. Дзержинский. После его ареста состоялось еще одно совещание представителей СДКП и РСЛ на которой было утверждено решение об издании газеты «Przegląd Robotniczy» Подготовка ее издания поручалась С. Трусевичу. Он же был делегирован за границу для создания там отделения партии. С этого времени С. Трусевич стал фактическим руководителем СДКПиЛ». [Сакалова М. А.  Роля С. Трусевіча ў развіцці сувязей сацыял-дэмакратаў Беларусі, Польшчы і Літвы. // Весці Акадэміі Навук БССР. Сер. грамадскіх навук. № 5. 1989. С. 61.]
    «Бежавши из ссылки, он принялся энергично за работу над воссозданием социал-демократии Польши и Литвы, разбитой массовыми арестами 1896 г. В этой работе в начале XX столетия проявилась вся железная воля Залевского. Польская социал-демократия, как организация антинационалистическая, была окружена враждебной интеллигентской атмосферой. Ее члены рекрутировались исключительно из рабочих рядов. Залевскому стоило большого труда поставить нелегальную организацию. Ему приходилось жить па 15 руб. в месяц, без паспорта, без места, где бы он мог спокойно склонить ночью голову. Ему приходилось спать ночью в лесу, при постройках. Глубокая вера в социализм позволяла ему выносить все лишения и давала ему силу бежать при первом удобном случае из ссылки и снова становиться в ряды социал-демократии». [К. Р.  Трусевич С. (Залевский Казимир) // Памятник борцам Пролетарской Революции погибшим в 1917-1921 г.г. Сост. Л. Лежава и Г. Русаков. 3-е изд. Москва – Ленинград. 1925. С. 580-581.]
    В феврале 1900 г. в Лейпциге состоялся съезд заграничных групп польских и литовских социал-демократов, а «оформление СДКПиЛ завершилось в августе 1900 г. в Отвотске, на II съезде. Руководящую роль на съезде отыгрывал С. Трусевич». [Сакалова М. А.  Роля С. Трусевіча ў развіцці сувязей сацыял-дэмакратаў Беларусі, Польшчы і Літвы. // Весці Акадэміі Навук БССР. Сер. грамадскіх навук. № 5. 1989. С. 62.] «По заданию съезда С. Трусевич был делегирован на Международный социалистический конгресс в Париже с мандатом от Литовской организации СЛДКПиЛ». [Сакалова М. А.  Роля С. Трусевіча ў развіцці сувязей сацыял-дэмакратаў Беларусі, Польшчы і Літвы. // Весці Акадэміі Навук БССР. Сер. грамадскіх навук. № 5. 1989. С. 62.]
    «Здесь же, в Париже, состоялась знаменательная встреча С. Трусевича и Ю. М. Стеклова, двух социал-демократов, так удачно сбежавших из якутской ссылки в 1899 г. В ходе их беседы обсуждались вопросы возможной пересылки корреспонденции по польскому вопросу в «Искру» и транспортировки революционной литературы в Россию через Польшу». [Калашников А. А.  К истории одного нелегального издания в Якутии (1904-1905 гг.). // Полярная звезда. № 1. Якутск. 1981. С. 102.]
    «Вместе с Ю. Мархлевским С. Трусевич в 1900-1901 гг. много сделал для налаживания контактов СДКПиЛ с ленинской «Искрой». Именно с С. Трусевичем наладил связь агент «Искры» Ю. М. Стеклов. Вел С. Трусевич переговоры с агентом «Искры» у Берлине об налаживании путей доставки «Искры» и «Зари» в Россию. Благодаря контактам С. Трусевича с агентами «Искры» в газете начали появляться корреспонденции о рабочем движении в Польше, Литве и Беларуси. Эти корреспонденции часто присылал С. Трусевич в Париж Ц. Войнаровской, а она переводила их и пересылала в редакцию «Искры». Редакция «Искры» собиралась даже пригласить Трусевича в 1901 г. в Цюрих и организовать встречу с В. И. Лениным, но встреча не состоялась из-за ареста С. Трусевича». [Сакалова М. А.  Роля С. Трусевіча ў развіцці сувязей сацыял-дэмакратаў Беларусі, Польшчы і Літвы. // Весці Акадэміі Навук БССР. Сер. грамадскіх навук. № 5. 1989. С. 62.]
    Станислав Трусевич «был арестован в октябре 1901 г. в Варшаве и осужден к году тюрьмы и 10 годам ссылки» [Сакалова М. А.  Роля С. Трусевіча ў развіцці сувязей сацыял-дэмакратаў Беларусі, Польшчы і Літвы. // Весці Акадэміі Навук БССР. Сер. грамадскіх навук. № 5. 1989. С. 62.] «В конце 1901 года Станислав Трусевич был арестован и сослан на десять лет в Енисейскую губернию». [Старейший профессионал. // Корнилович Э. А.  Люди революционного подвига. Минск. 1985. С. 69.].

                                                           ДЕЛО О ПРИНАДЛЕЖНОСТИ
               К СОЦИАЛЬДЕМОКРАТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ ЦАРСТВА ПОЛЬШИ И ЛИТВЫ
                                                               ОБВИНИТЕЛЬНЫЙ АКТ*
    [*) Этот обвинительный акт сообщен нам редакцией органа С.-Д. П. и Л. «Przeglad Socialdemocratizny». Ей же принадлежат и все встречающиеся в нем примечания. Приславшие его товарищи совершенно справедливо предполагают, что русским рабочим будет интересно познакомиться с тем, как устраивают свои дела варшавские рабочие и как, без помощи интеллигенции, восстановили они работу после большого погрома.]
    пo делу о мещанине гор. Варшавы Викентии Францеве Матушевскомъ. 32, лет, обвиняемом в преступном деянии, предусмотренном 126 ст. уголовного уложения. Обвиняемый содержится под стражей.
    Произведенным в 1901 г. охранным отделением при канцелярии Варшавского Обер Полицмейстера расследованием раскрыто, что развивающаяся среди варшавских рабочих пропаганда социальдемократических идей с весны этого года под руководством бежавшего из административной высылки в Якутскую область Станислава Трусевича привела к возникновению в гор. Варшаве местной организации противоправительственной партии, присвоившее себе наименование: «Социальдемократии Королевства [*) Неверный перевод: читай Царства Польского. Прим. ред.] Польского и Литвы».
    При аресте названного Трусевича 13 октября 1901 года на одной сходке в Варшаве у него был отобран рукописный отчет 2-го съезда этой партии, состоявшегося 28 и 29 сентября того же года.
    Из означенного документа видно, что основною и конечной целью партия считает утверждение социалистического строя общества. Признавая эту цель «путеводной звездой в классовой борьбе пролетариата», названное общество ставит ближайшей своей задачей «свержение царизма и приобретение народом политических прав», так как «пролетариат будет в состоянии ввести социалистический строй лишь в том случае, когда станет во главе правления»; для подготовления же его и исполнения этой задачи, «необходимо широкое распространение в его среде понятия о классовом самосознании», чему в русском захвате [*) Очевидно нелепый перевод польского слова zabor, которое в данном месте означает не «в захвате», а в «русской Польше». ІІрим. ред.] препятствует царский деспотизм и полнейшее отсутствие политических прав. Исключив далее из своей программы «невозможное в ближайшем будущем достижение независимости Польши и Литвы», так как (?) «при социалистическом строе национальный вопрос будет решен не путем создавания самостоятельных государств, но скорее свободным соединением народов на почве безусловной автономии», съезд рекомендует комитетам партии, как средство борьбы пролетариата за его освобождение, применение стачек, которые важны в смысле подготовки тем, что развивают классовой антагонизм между пролетариатом и буржуазией, укрепляют солидарность в рядах пролетариата и служат одним из способов протеста против существующего ныне политического строя, а также устройство демонстраций при всех выдающихся случаях, особливо же в день международного праздника пролетариата, первого мая, в интересах подъема революционного духа в рабочих массах. Из числа средств борьбы исключается «террор, практикующийся как систематическое избиение единичных личностей, стоящих во главе управления», так как, он, не принося желательных результатов притупляет энергию масс и сознание пролетариатом своей силы, заставляя его возлагать все свои надежды на геройство отдельных личностей» и к тому же, обостряя меры полиции, затрудняет организацию масс к борьбе и самую борьбу.
    Из того же документа, а также из устава партии С. Д. Королевства польского и Литвы, один экземпляр которого получен в варшавском охранном отделении агентурным путем, а другой отобран затем при обыске у обвиняемого Владислава Гдовского, усматривается [*) Приводимый далее организационный устав Социальдемократии Польши и Литвы был па следующем ее съезде подвергнут радикальным изменениям. Прим. ред.], что названая партия состоит из трех автономных организаций — польской, литовской и заграничного союза, во главе которых стоят: 1) Центральный Комитет Королевства польского, 2) Ц. К. Литвы и 3) Правление заграничного союза. Всей партией, т. е. тремя назваными ее частями руководит «Главное Управление», избираемое партийными съездами. Непосредственное руководство рабочим движением вверяется местным (рабочим) комитетам, при коих состоят в качестве вспомогательных и контролирующих органов, общеремесленные кружки; в состав последних входят по два представителя от каждого цеха [*) Неудачный перевод слова fach. Здесь и далее читай везде вместо «цех» — профессия, ремесло, вместо «цеховой» — профессиональный. Нужно отметить. что профессиональные (цеховые) кружки, о которых повсюду далее речь, были таковыми исключительно по своему составу, соединяя в себе, в интересах планомерного и более удобного в техническом отношении ведения агитации, рабочих одной и той же профессии. Что же касается своих задач и деятельности, то кружки эти, вопреки своему наименованию, не только не ограничивались профессиональной борьбой, но напротив того занимались специально политической агитацией — каждый кружок среди рабочих своей же профессии. Прим. Ред.]. Высшая инстанция партии: съезд представителей комитетов, делегатов заграничного союза, редакции (по-видимому органа партии «Рабочего Обозрения») и главного управления.
    По сему делу при Варшавском губернском жандармском управлении в 1901 и 1902 г.г. было произведено дознание, получившее разрешение в административном порядке высочайшим повелением от 21 сентября 1903 г.
    В общем числе 89 лиц к дознанию в качестве обвиняемого был привлечен портной Викентий Матушевский, который во время производства дознания успел скрыться, вследствие чего дознание о нем (как видно из ордера г. мин. юстиции от 24/VIII 903 г. за № 5813) было приостановлено. 1 декабря [*) 1903 г. Прим. ред.] Матушевский быль задержан в Белостоке и приостановленному в отношении его дознанию был дан дальнейший ход.
    Основанием к привлечению Матушевского к дознанию о «соцальдемократической партии Королевства Польского и Литвы» послужили следующие данные.
    По агентурным сведениям, полученным охранным отделением при варшавском обер-полициймейстере в ноябре 901 г., Матушевский, нося кличку «Наполеон», состоял членом «Варшавского Рабочего Комитета С.-Д. партии», занимался печатанием прокламаций и участвовал в партийных собраниях.
    Ввиду этих сведений, у Матушевского в его отсутствии в ночь на 19 ноября 1901 года был произведен обыск, при котором найдена тетрадь, в которой почерком, по заключению экспертизы, сходным с рукою Матушевского, изложена программа партии: [*) Следующая далее программа не есть программа Социальдемократии Польши и Литвы, как это, впрочем, видно из сравнения с предыдущим. Очевидно, «тетрадь», о которой здесь речь, просто служила для записывания всякого рода заметок. Прим. Ред.] «Мы добьемся:
    а) в политическом отношении — самостоятельной демократической республики, основанной на следующих началах: непосредственное, всеобщее и тайное голосование и народное законодательство, понимаемое, как санкция и инициатива; равноправность народностей, входящих в состав республики на началах добровольной федерации; гминное и областное самоуправление с выборными должностными лицами; равенство всех граждан страны без различия пола, расы, национальностей и религии; полнейшая свобода печати, собраний и союзов; бесплатное судопроизводство, выборные судьи и ответственность должностных лиц перед судом; даровое, обязательное всеобщее полное воспитание и содержание учеников на счет государства; прогрессивный налог на доходы, имущества и наследства и отмена косвенных налогов на предметы первой необходимости; и
    б) в экономическом отношении: законодательство о труде — восьмичасовой рабочий день с 36 часовым отдыхом в неделю; установление минимальной заработной платы; одинаковая плата при равном труде для мужчин и женщин, воспрещение работы детям моложе 14 лет, шестичасовый рабочий день для подростков 14-18 лет безусловное воспрещение ночных работ; фабричная гигиена; государственное страхование рабочих на случай несчастий, безработицы, болезни и старости; избрание фабричных инспекторов самими рабочими; рабочие биржи и рабочие секретариаты; полная свобода стачек и постепенное обращение в государственную собственность земель, орудий производства и путей сообщения».
    В той же тетрадке помещено недоконченное воззвание, обращенное к портным, с указанием на наступившие плохие времена (вещественное доказательство № 9).
    При том же обыск обнаружены: а) рукописный устав «Варш. Ком. С.-Д. Королевства Польского и Литвы» возлагающий на комитет следующие обязанности: управлять рабочим движением в Варшаве, внимательно следить за настроением массы и своевременно обращать к ней воззвания, вызывать забастовки и руководить ими, составлять рабочие кружки по 5-10 человек, связывать их между собой в цехи, которые объединяются выборными от цехов, получать от Ц. К. и раздавать рабочим нелегальные издания и прокламации, а также квитанционные книжки и подписные листы для сбора денег; собранные деньги сдавать через кассира Варш. Ком. в Ц. К.; б) рукописное воззвание к «товарищам каменщикам» с заключительными словами: «прочь с эксплуатацией, прочь с правительством»; в) отрывок рукописной статьи с рассуждением об эксплуатации рабочих капиталистам; г) печатная брошюра революционного содержания под заглавием: «Разве у нас нет теперь барщины?»; д) квитанционная книжка для денежного сбора в пользу «агитационного фонда Польской Социалистической Партии»; е) 33 не бывших в употреблении квитанционных книжек с отпечатанными на каждом листке буквами «K. O. K. W.»; ж) 3 жестяных коробки с польским шрифтом и вделанным в крышку каждой из них холстом, насыщенным фиолетовой ртутью и з) 3 фотографических карточки, на одной из которых изображен В. Матушевский (показание Вебера).
    Некоторые из обвиняемых, допрошенных на дознании, которое по отношению к ним, как указано выше, уже разрешено, дали показания, касающиеся Матушевского [*) Приписывая Матушевскому выдающуюся роль в организации, жандармы подвергали почти каждого из 89 лиц, привлеченных к обвинению по делу социальдемократии П. и Л., подробному о нем допросу. Четыре человека из приведенного числа, как это видно далее из показаний, на допросе оговаривали. Дело было разрешено в административном порядке. Некоторые из обвиненных были «оправданы», большинство было сослано под надзор полиции в место приписки, а целый ряд товарищей сослан в Восточную Сибирь на сроки до 5 и даже до 10 лет. Из них одни находятся теперь в Якутской Области, другие — 9 человек оставлены временно, из-за войны, в Енисейской губ. Заметим тут же, что мнение, высказываемое обвинительным актом, якобы провалы 1901 и 1902 г.г. уничтожили в то время варшавскую организацию, было вскоре опровергнуто фактами. «Охране» удалось разбить только часть организации, — правда очень значительную, — это доказал уже через три недели после весеннего провала 1902 г. майский праздник, a месяца через три после этого варшавская организация опять вполне правильно функционировала. А с тех пор жандармам и полиции пришлось испытать на собственной шкуре усиление соціальдемократической организации очень осязателным образом. Прим. ред. ].
    Так, пекарь Станислав Голембиевский удословерил, что Матушевский был старшим в цехе [*) Т. е. тайной организации портных. Прим. ред.] портных и посещал социалистические сходки у обвиняемых Вечорека и Онтоховича и собрания представителей от цехов. На этих собраниях, в присутствии свидетеля, обсуждались вопросы о состоянии цеховых кружков, о мерах к увеличению их состава и к расширению их деятельности, и о том, как следует себя держать агитатору; кроме того, Трусевич произносил во время этих сходок, длившихся часов до пяти, речи об указанном положении рабочего класса и о политических арестах.
    По объяснению маляра Станислава Вебера, Матушевский, носивший в партии кличку «Наполеон» и «Бомба», быль убежденным социальдемократом, «только и бредил, что работою в целях своей партии», при чем утверждал, что «существующий государственный строй — этот хаос — скоро рухнет». Он занимался при этом распространением революционных изданий и устройством сходок членов партии, а также стачек. Устроив одну из таких стачек портных, Матушевский вместе с другими обвиняемыми (Гдовским) составили «дневники», в которых подробно указали плату, следуемую портному за изготовление той или другой вещи. Матушевский, между прочим, рассказывал свидетелю, что вел агитацию и в России, и в Познани, и в Галиции, завязав там сношения с местными социальдемократами. Отобранные у него, Вебера, нелегальные издания (3 экземпляра № 42 от 24/Х 901 г. революционной газеты «Работник», 2 экз. № 7, выпушенного в том же месяце, «Курьера Закордоннаго и Заграничного и другие) были ему вручены в пачке Матушевским, который в тот же день собирался на сходку партии и, опасаясь быть арестованным, не решился взять их с собою.
    Сапожник Викентий Шиманский [*) Был объявлен в органе С.-Д. П и Л. «Czerwony Sztandar», предателем, обвинение это взято было однако «Главным Правлением» С.-Д. недавно обратно — по настоянию товарищей, сосланных по тому же делу в Восточную Сибирь вместе с ІІІиманским. Там, на мест ссылки в Енисейской губернии, состоялся товарищеский суд при участии русских ссыльных товарищей, который и вынес Шиманскому оправдательный приговор. Насколько этот приговор был неосновательным, покажет в близком будущем процесс Матушевского, на котором Шиманскому предстоит — согласно обвинительному акту — выступить в качеств свидетеля, оговаривающего Матушевского. Прим. ред.] показал при допросе, что Матушевский был членом «Варш. Раб. Ком. С.-Д. Партии». Деятельность этого комитета заключалась, между прочим, в печатании и выпуске прокламаций по поводу разных событий. Первая прокламация была издана по случаю объявления в Варшаве запрещения уличных сборищ. Напечатана она была в количестве 1000 экземпляров Матушевским в его квартире при содействии двух других лиц (из коих один был, упомянутый уже обвиняемый, Гдовский). Теми же лицами при участии еще двух были изготовлены и все другие прокламации, изданные в Варшаве разновременно от вмени соц.-дем. партии, как, например, воззвание по поводу 15-летней годовщины казни членов общества «Пролетариат», о подготовке к майской демонстрации и другие. Тот же комитет выписывал из заграницы революционные издания и снабжал ими рабочих, а также заведовал денежными средствами партии, которые составлялись из пожертвований и из поступавших от рабочих за нелегальные издания сумм. Прежде устройства своей тайной типографии, Матушевский посылал его, Шиманского, в одну из нелегальных типографий на Подвальной улице, для напечатания какой-то прокламации, сообщив при этом, что там был им отпечатан прейскурант минимальных цен за работы портных подмастерьев, составленный во время одной стачки портных, которою он руководил.
    По удостоверению на дознании маляра Юзефа Михальского, с конца 99 года в г. Варшаве стала весьма успешно развиваться пропаганда партии «Социальдемократия Королевсства Польского и Литвы», и партия эта заметно росла, приобретая большое количество сторонников из числа бывших членов П.П.С, недовольных действиями и программою последней. Настоящей организации партия С.-Д. тогда еще не имела, и агитация велась отдельными членами совершенно самостоятельно. В числе перешедших в названную партию из П.П.С. был Матушевский, известный под кличкой «Наполеон» и «Бомба». Он вместе с Гдовским и еще некоторые лица сгруппировались около старого приверженца социальдемократическихъ идей, поденщика Ивана Россола, и образовали нечто в роде компании, причем Гдовский и Матушевский, наняв где-то па Праге квартиру, начали там, по слухам, печатать прокламации; при появлении новых воззваний говорили, что они из пекарни «Наполеона, т. е. Матушевского. Кроме того, ІІІиманский передавал, что Матушевский сам рассказывал кому-то о своих занятиях по печатанию прокламаций. Желая проверить слухи о месте печатания воззваний, он, Михальский, пошел как-то в 901 году к Россолу и просил дать ему прокламацию, после чего Россол послал находившегося у него молодого человека, которого он, Михальский, встречал у Шиманского, за прокламациями куда-то на Стальную улицу, где была в то время квартира Матушевского; молодой человек вернулся, однако, без прокламаций. Хотя пропаганда соц.-дем. партии шла довольно успешно, тем не менее сказывался недостаток в людях, которые сообщили бы деятельности партии единство и порядок. Все это относятся к началу 1900 года, в следующую же зиму в Варшаву приехал видный деятель соц.-дем. партии, которого называли «Залевским» (Ст. Трусевич); под его руководством стали устраиваться сходки, на которых он говорил речи и подготовлял социальдемократических агитаторов, кроме того оп устроил несколько собраний представителей цехов, одно из которых состоялось под председательством Матушевского; целью этих собраний было избрание членов Варш. Раб. Ком., подчиненного Ц.К. партии, но в действительности выборы эти были только исполнением формальности, так как в Комитет попали исключительно лица, намеченные «Залевским». При этих замещениях должностей, одним из членов Раб. Ком., по должности, председателем собрания представителей от цехов, был назначен Матушевский. Организационный устав партии, по сведениям, имеющимся у него, Махальского, представляется в следующем виде: во главе партии стоял Ц.К., заведывающий всеми ее делами в Царстве Польском и на Литве, а также сношениями ее с заграничными и русскими революционными организациями. Ц.К-ту был подчинен Варш. Раб. Ком., который руководил пропагандой среди местных рабочих и заведывал денежными средствами партии. Ниже Раб. Ком. стояли собрания представителей от цехов, обсуждавшие дела отдельных цехов; упомянутые представители, получая от Раб. Ком. революционные издания, должны были распространять их каждый в своем цехе и собирать за эти издания деньги, которые подлежали затем представлению в Раб. Ком.
    Независимо от сего, к дознанию в апреле 1902 года приобщены следующие дополнительные агентурные сведения, собранные Варш. Охр. Отд. По арестовании в ноябре 1901 г. почти всех членов Варш. Раб. Ком., преступная деятельность с.-д. партии на время приостановилась, но затем члены ее организовали новый комитет, председательство в коем принял на себя скрывавшийся от розысков полиции портной Вл. Гдовский. Первоначально новый комитет встречал в своей деятельности много препятствий, не имея в своем распоряжении необходимых материальных средств и связей в революционных сферах, но Гдовскому удалось устранить эти препятствия и для Комитета представилась возможность заняться печатанием небольших прокламаций к рабочим, пользуясь при этом той типографией, которая еще до арестования членов партии 1-го комитета находилась в распоряжении Гдовского, Россола и Матушевского. Наблюдением было установлено, что типография эта была помещена Гдовским в квартире портного Варды в комнате сожительницы Гдовского Кремпской, кроме того, было дознано, что Гдовский находился в письменных сношениях с бежавшим за границу Матушевским, причем посредником между ними был портной Николай Муха, на имя которого направлялась вся корреспонденция Матушевского. Приведенные сведения послужили основанием к производству в ночь на 7 апреля 1902 года обыска в квартире Варды и Кремпской, у которой был обнаружен и Гдовский. При этом обыске в комнате Кремпской был найден небольшой типографический станок с прибором и всеми принадлежностями для печатания, а также значительное количество отпечатанных прокламаций и нелегальные издания, a у Гдовского, между прочим, отобрано, кроме вышеупомянутого устава «Главного управления соц.-дем. партии», письмо за подписью «Людвиг», заключающее в себе привет к 1 мая и просьбу передать поклон «Наполеону» (Матушевский), и открытое письмо с изображением толпы, шествующей под предводительством женщины, которая держит в одной руке флаг, а в другой винтовку. Это письмо, содержащее в себе «сердечные пожелания всем труженикам фирмы»; подписано «Naр» (Наполеон).
    Названный Николай Муха при допрос показал, что однажды в декабре  1901 года он познакомился в Варшаве в одной молочной с каким-то человеком, который назвал себя Сигизмундом Матушевским; он был очень похож на личность, изображенную на предъявленной фотографической карточке обвиняемого Викентия Матушевского. Упомянутый Матушевский, уезжая в Краков, попросил дать ему адрес его, Мухи, а спустя недели две прислал ему письмо на имя Варды с просьбою передать по назначению, что он и исполнил; до этого случая он с Вардой не был знаком, и содержание упомянутого письма осталось для него неизвестным.
    При передопросе, Ю. Михальский удостоверил, что Н. Муха не принадлежавший лично к партии, был посредником в переписке Гдовского с Матушевским.
    По объяснению В. Гдовского, отобранные у него при обыске письма и бумаги были им получены от неизвестного ему господина, называвшегося «Янком». Последний явился в конце марта 1901 года на мельницу его отца в Радзиминском уезде, где он тогда проживал, с предложением заняться за денежное вознаграждение печатанием. Предложение это он принял; после чего «Янек» привес ему в лес все то, что впоследствии было найдено в квартире Кремпской.
    При допросе на дознании В. Матушевский никаких показаний дать не пожелал. Из дела видно, что Матушевский, кроме того, привлечен также при Гродненском Губернском Жандармском Управлении к неразрешенному еще дознанию по обвинению в преступлении, предусмотренном 318 и 4 ч. 252 ст. Улож. о наказаниях.
    На основании изложенного мещанин гор. Варшавы В. Матушевский, 32 лет, обвиняется в том, что в 1900 и 1901 гг. принимал участие в обществе, присвоившем себе наименование «С.-Д.К.П.иЛ.», заведомо для него поставившем целью своей деятельности ниспровержение существующего в государстве общественного строя, пря чем, состоя членом Варш. Раб. Ком. названной партии и старшим в тайной цеховой организации портных, занимался печатанием издаваемых от имени сообщества воззваний, распространением прокламаций, устройством сборищ членов партии и стачек цеха портных, а также производством денежных сборов на увеличение средств названного сообщества, т. е. в преступном деянии, предусмотренном 126 ст. Уг. Ул. 1903 г. Вследствие этого и на основании 1031, 1047 в 1326 ст. Уст. Уг. Суд. (по закону 7 июня 1904 г.) мещанин В. Ф. Матушевский подлежит суду Варш. Суд. Палаты.
    Составлен в г. Варшаве в сентябре 1904 г. Товарищ прокурора палаты Нимандер. Секретарь Леонидов.
    Список лиц, вызванных в судебном заседании по делу о Викентии Матушевском, обвиняемом в преступном деянии, предусмотренном 126 ст. Уг. Ул.
    Обвиняемый мещанин г. Варшавы Викентий Матушевский.
    1) Крестьянин деревни Попово, гмины Носельск Пултусского уезда, Варшавской губ. Станислав Голомбиевский. Выл подчинен гласному надзору полиции в названной деревне Попово на два года, но скрылся, как видно из отношения начальника Варш. Губ. Жанд. Упр. от 2 августа 1904 г.
    2) Прусский подданный Станислав Игнатьев Вебер. Гор. Варшава, по Гожей ул., д. № 64.
    3) Мещанин гор. Варшавы Викентий Шиманский. Подвергнут административной высылке в Восточную Сибирь, как видно из отношения начальника Варш. Губ. Жанд. Упр. от 21 декабря 1903 г.
    4) Мещанин (место проживания не выяснено) Юзеф Михальский. Разыскивается; циркуляр Департ. полиции от 1 августа 1902 г.
    5) Австрийский подданный Николай Томашев Муха. Выслан безвозвратно за границу,
    6) Крестьянин деревни Руденко, Радзиминского уезда Владислав Адамов Гдовский. Подвергнут административной высылке в Восточную Сибирь.
    По приговору Палаты Матушевский осужден на 1 г. тюремного заключения (причем зачтено предвар. закл).

    [Дѣло о принадлежности къ Соціальдемократической Партіи Царства Польши и Литвы. // Политическіе процессы (съ прилож. секретн. циркул. Деп. Пол.) Изъ матеріаловъ «Искры». Вып. II. Женева. 1905. С. 10-19.]
    «Арестован по делу СДКПиЛ в Варшаве и по рассмотрении в Особом Совещании, постановлением министра внутренних дел, не дожидаясь выяснения окончательного приговора и учитывая опасность его оставления в пределах Европейской России, выслан в Восточную Сибирь. Отправлен из Варшавской следственной тюрьмы в Сибирь 23 ноября 1902 г. Иркутским военным генерал-губернаторам местом ссылки назначена Енисейская губ.». [Казарян П. Л.  Олекминская политическая ссылка 1826-1917 гг. Якутск. 1995. С. 291.]
    9 октября 1902 г. С. Трусевич обратился в Варшавское Губернское Правление с тем, чтобы ему «дозволили свидание с доктором Софьей Гробер» [Michta N., Sobczak J.  Stanisław Trusiewicz (Kazimierz Zalewski) Cz. II. // Z pola walki. Nr 3 (71). Warszawa. 1975. S. 209.], а 25 октября 1902 г. сообщает что «Софья Михайловна Гробер даст согласие на женитьбу, только, однако, после принятия им лютеранства». [Michta N., Sobczak J.  Stanisław Trusiewicz (Kazimierz Zalewski) Cz. II. // Z pola walki. Nr 3 (71). Warszawa. 1975. S. 209.]
    Станислава Трусевича «23 ноября 1902 г. освидетельствовал врач Варшавской следственной тюрьмы». [НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 134.] Из «Статейного списка политического арестанта Станислава Трусевича», составленного 26 ноября 1902 г., видно, что «Дворянин Станислав Станиславов Трусевич из дворян дер. Вересково Любчанской волости Новогрудского уезда Минской губернии. 32 лет». [НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 134.] «Римско-католического вероисповедания. По профессии домашний учитель». [НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 134 об.] «Жена Станислава остается на жительство в гор. Гродно. Детей не имеет». [НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 135.] «Учился в Слуцкой гимназии и в Варшавском ветеринарном Институте, где курс не окончил. Привлекался по политическим делам в 1890, 1897 и 1901 годах. Женат на дворянке Минской губ. и уезда Станиславе Ипполитовне Залевской. Мать Павлина Ивановна Трусевич, 54 лет, живет в г. Новогрудке, Минской губернии, сестра Мария Станиславовна Трусевич, 21 г., живет в г. Новогрудке Минской губ. Жена живет в Швейцарии в г. Женеве. Собственных средств не имеет. Никакого ремесла не знает. Имел частные уроки (до своего ареста)». [НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 142.]
    Тусевич был «Доставлен в г. Красноярск 11 декабря 1902 г. и 23 декабря водворен в с. Абаканском Минусинского уезда». [Казарян П. Л.  Олекминская политическая ссылка 1826-1917 гг. Якутск. 1995. С. 291.]
    «Его Высокоблагородию
    Господину Минусинскому
    Уездному Исправнику
        Политического ссыльного
        Станислава Станиславовича
        Трусевича
                                                                        Прошение
    Высланный в село Абаканское по политическому делу из г. Варшавы и очень нуждаясь в средствах жизни, покорнейше прошу возможно скорее отправить прилагаемые при сем прошения о пособии по назначению.
    20 декабря 1902 г. село Абаканское
    Станислав Станиславович Трусевич». [НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 133.]
    «Его Превосходительству
    Господину Минусинскому
    Уездному Исправнику
        Политического ссыльного
        Станислава Станиславовича
        Трусевича
                                                                         Прошение
    Страдая зубами и желудком, что принуждает в лечении у специалиста и употреблении искусственных зубов, отсутствие которых не дает мне возможности переваривать пищу, что крайне вредно отражается на желудке, да притом еще нуждаюсь в совете адвоката по семейному делу, имею честь просить Ваше Высокоблагородие разрешить мне приехать в г. Минусинск на неделю, свидетельство врача при сем предъявляю.
    А так как мне представляется возможность дешево заплатить за протезы, если уеду из Абакана в Минусинск не позднее второго января 1903 г., что при моем крайне страдательном материальном положении, то покорнейше прошу Ваше Высокоблагородие не найдете ли возможным выслать мне разрешение как можно скорее, чтобы я второго января мог уехать.
    26 декабря 1902 г. село Абаканское
    Станислав Станиславович Трусевич». [НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 144.]
    «Его Высокоблагородию
    Господину Минусинскому
    Уездному Исправнику
        Политического ссыльного
        Станислава Станиславовича
        Трусевича
                                                                        Прошение
    По распоряжению Прокурора Варшавской Судебной Палаты 6 сентября 1902 г. я был подвергнут медицинскому осмотру в присутствии Товарища Прокурора Палаты Шульгина и жандармского ротмистра Фокина. Осмотром установлено, что я страдаю неврастенией в тяжелой форме с сильным разрежением спинного и головного мозга, катаром желудка, горла и бронх, вследствие чего должен быть освобожден из-под стражи и лечиться систематически, принимая ванны и ряд других средств. После этого я был выслан в село Абаканское до разрешения дела. Приехав туда, я сейчас же начал лечиться, хотя местный врач довел мне, что сильное нервное расстройство влияет у меня на обострение других болезней, и помочь мне может специалист, тем более, что в Абаканском нельзя достать всех средств нужных для правильного лечения. В последнее время здоровье мое значительно ухудшилось и явилась потребность в совете со специалистом, почему я решился обратиться с прошением к г. Енисейскому Губернатору о разрешении мне поехать на месяц в г. Красноярск для совета с врачами специалистами, докторами Коноваловым, Хейсином и Крутовским. А так как для исходатайствования этого разрешения необходимо свидетельство полицейского врача, то имею честь просить Ваше Высокоблагородие назначить медицинское освидетельствование меня.
    21 февраля 1903 г.
    Станислав Трусевич». [НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 154.]
    «Его Высокоблагородию
    Господину Минусинскому
    Уездному Исправнику
        Политического ссыльного
        Станислава Станиславовича
        Трусевича
                                                                        Прошение
     Прилагая при сем прошение к г. Енисейскому Губернатору, покорнейше прошу прислать по назначению по возможности скорее, с приложением протокола медицинского осмотра меня произведенного сегодня.
    24 февраля 1903 г.
    Станислав Трусевич». [НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 155.]
                                                                                                                                    «Секретно
            МВД
        Енисейский
         Губернатор
      По губернскому
        Управлению
         Отделение 1
    Делопроизводство 2
      Марта 6 дня 1903 г.
             № 296
        г. Красноярск.
                                                                      Минусинскому
                                                                Уездному Исправнику
    В ответ на представление при рапорте Вашего Высокоблагородия от 25 минувшего февраля за № 52, прошение поднадзорного Станислава Трусевича о разрешении поездки в г. Красноярск для лечения, предписано Вам объявить просителю, что означенное ходатайство мною отклонено, ввиду того, что в Красноярске нет особых приспособлений для лечения неврастении, которою страдает Трусевич, как это усматривается из представленного при прошении врачебно-полицейского акта. При одинаковых, в данном случае условиях, в каких находится Красноярская больница и условия в губернской лечебнице, лечение от неврастении возможно и в месте ссылки просителя в селе Абаканском, где имеется лечебница.
    Губернатор /подпись/
    Старший советник /подпись/
    Делопроизводитель /подпись/». [НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 157.]
                                                                                                                                      «Секретно
               МВД
     Пристав 1-го стана
    Минусинского уезда
      Апреля 26 дня 1903 г.
                                                                      Господину  Минусинскому
                                                                          Уездному Исправнику
    27 апреля с. г. из с. Абаканского самовольно отлучился в с. Идринское административно- ссыльный Станислав Трусевич где и был задержан Полицейским Урядником 3 участка 2 стана Минусинского уезда.
    Спрошенный мною о причине отлучки Трусевич объяснил что он чувствовал недомогание и ему хотелось поэтому проходится; с этой целью он поехал в с. Идринское, откуда намеривался возвратиться в тот же день, но был задержан там местным Полицейским Урядником». [НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 158.]
                                                                                                                                      «Секретно
               МВД
     Пристав 1-го стана
    Минусинского уезда
      Июля 29 дня 1903 г.
                № 55
        с. Абаканское.
                                                                      Господину  Минусинскому
                                                                          Уездному Исправнику
    В дополнение к донесению моему, от 26 сего мая месяца честь имею донести Вашему Высокоблагородию, что гласно-поднадзорный Станислав Станиславов Трусевич в с. Абаканское до сих пор не вернулся.
    Проживая в с. Абаканское, Трусевич вел большую дружбу с фельдшерицей Шифрой Гробер (Грейберг), состоящей при Абаканской лечебнице, даже как говорят, был с нею в интимных отношениях. Гробер в текущем мае месяце выехала из с. Абаканское в г. Красноярск, откуда рассчитывала отправиться за границу, в Швейцарию, где у нее живет родная сестра, которая учиться в одном из тамошних университетов медицины. Вследствие этого можно предполагать, что Трусевич отправился в г. Красноярск, рассчитывая из Красноярска пробраться вместе с Гробер за границу…
         Пристав /подпись/». [НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 162.]
                                                                                                                                    «Секретно
            МВД
        Красноярский
         Полицмейстер
      Июня 23 дня 1903 г.
                 № 361
          г. Красноярск
    Енисейской губернии
                                                                       Минусинскому
                                                                  Уездному Исправнику
    В отношении от 27-го мая сего года за № 151 имею честь сообщить Вашему Высокоблагородию, что гласно-поднадзорный Станислав Трусевич по тщательным розыскам в городе Красноярске не найден.
    Красноярский Полицмейстер /подпись/
    Секретарь /подпись/». [НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 167.]
    «Скрылся с места ссылки 24 мая 1903 г. и был задержан 18 июня 1903 г. на станции Волковышка. Енисейским губернатором переназначен в деревню Прокопьево Кожемской волости Енисейского уезда. Вновь совершил побег и был арестован в Варшаве». [Казарян П. Л.  Олекминская политическая ссылка 1826-1917 гг. Якутск. 1995. С. 291.]
    «Как и первый раз, Трусевич совершает побег из Сибири и возвращается в Литву». [Старейший профессионал. // Корнилович Э. А.  Люди революционного подвига. Минск. 1985. С. 69.]
    В Вильно он получает персональное приглашение на IV съезд СДКПиЛ, который проходил 12-16 (25-29) июля 1903 г. в Берлине. «Своим друзьям в Мюнхен 7 июля 1903 года Ф. Э. Дзержинский писал: „Спешу поделится с вами радостной новостью: Залевский (Трусевич) уже за границей, вероятно, он уже в Берлине”». «Вместе с Р. Люксембург и другими делегатами он голосовал за объединение социал-демократии Королевства Польского и Литвы с РСДРП». [Карніловіч Э.  Дэлегат Лонданскага з’езда. // Полымя. № 4. 1982. С. 162.].
    Вскоре Станислав Трусевич был задержан в Варшаве и заключен в одиночную камеру Х Павильона Варшавской цитадели.
    «Повелением от 21 сентября 1903 г. приговорен к 10-летней ссылке в Восточную Сибирь, куда и отправлен в середине января 1904 г. Местом водворения генерал-губернатор назначил с. Нижне-Колымское Колымского округа». [Казарян П. Л.  Олекминская политическая ссылка 1826-1917 гг. Якутск. 1995. С. 291.]
                                                                                                                          «Секретно
          Канцелярия 
    Иркутского Военного
    Генерал-Губернатора
    1-е делопроизводство
      Ноября 5 дня 1903 г.
              № 2085
          г. Иркутск.
                                                                               Господину
                                                                     Якутскому Губернатору
    На основании Высочайшего Повеления, последовавшего 21 -го сентября 1903 года по всеподданнейшему докладу управляющего Министерством Юстиции дворянин Станислав Станиславов Трусевич, крестьянин Владислав Адамов Гдовский, дворянин Мариан-Евстафий Станиславов Плохоцкий, крестьяне Антон Осипов Пильницкий, Ян Григорьев Собкович, мещанине Вацлав-Григорий Станиславов Кораль, Игнатий Сильвестров Ржонца, Карл-Теодор Готлибов Нитенберг (он же Нидербергер), Викентий Францев Шиманский, Иван Михайлов Россоль, Петр-Адам Готлибов Нитенберг (он же Нидербергер), Томаш Григорьев Магржик, Феликс Янов Миних, крестьяне Ян Янов Пионтковский, Ян Стефанов Лесневский и мещанин Люциан Томашев Щехович за государственное преступление подлежат высылке в Восточную Сибирь под гласный надзор полиции сроком Трусевич на десять лет, Гдовский, Плохоцкий, Пильницкий, Собкович, Кораль и Ржондца на шесть лет каждый, Карл Нитенберг, Шиманский и Росссоль на пять лет каждый, Петр Нитенберг, Магржик, Миних, Пионтковский, Лесневский и Щехович на четыре года каждый с разрешением означенным мерами взыскания в отношении Россола и Пильницкого других производившихся о них при Варшавском Губернском Жандармском Управлении дознаний и с оставлением в отношении Трусевича без дальнейшего исполнения Высочайшего Повеления воспоследовавшего о названном лице 27 января 1899 года. Главным Начальником Края Трусевич назначен на водворение в Нижне-Колымск, а все остальные в Верхоянский округ, а потому Канцелярия Иркутского Военного Генерал-Губернатора, по распоряжению Его Сиятельства имеет честь просить Ваше Превосходительство подвергнуть их главному надзору полиции на вышеуказанные сроки, с точным соблюдением Высочайшего повеления от 12-го июня 1887 года.
    При этом Канцелярия считает долгом добавить, что, согласно данным дознания, названные поднадзорные изобличены в принадлежности к тайному революционному сообществу социал-демократы Королевства Польского и Литвы, причем первые десять обвиняемых занимали выдающиеся положения в помянутом преступном сообществе, а остальные являлись ближайшими их пособниками, что обвиняемые имеют от роду: Трусевич 33 г., Гдовский 27 лет, Плохоцкий 25 л., Пильницкий 27 л., Кораль 27 л., Ржонца 23 г., Карл Нитенберг 27 л., Шиманский 52 г., Россоль 58 л., Петр Нитенберг 25 л., Магржик 26 л., Миних 31 г., Пионтковский 28 лет, Лесневский 28 лет, Щехович 29 л, что Трусевич по высочайшему повелению 27 января 1899 года за революционную пропаганду был выслан в Восточную Сибирь под гласный надзор полиции на пять лет, причем дважды совершил побег из Сибири и последний раз был задержан в Варшаве.
    О пунктах водворения благоволите уведомить Канцелярию.
    За управляющего канцелярией /подпись/». [НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 1-2.]
    «Трусевич Станислав Станиславов. Дворянин 33 г. Женат. Семья осталась на родине. Католик.*
    *Согласно уведомлению Пастора Варшавского евангелического Аугсбурского прихода по собственному желанию был принятый в лоно лютеранской церкви 14/27 этого ноября 1903 г.
    И. д. Пом. Тюр. Инспектора /подпись/». [НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 4.]
             «МВД
    Тюремное Отделение
          Варшавского
    Губернского Правления
        Делопроизводство 1.
          15 ноября 1903 г.
                    № 522
                г. Варшава.
                                                                Удостоверение
    Дано сие дворянину Станиславу Станиславовичу Трусевичу в том, что на основании Высочайшего повеления последовавшего в 21 день сентября 1903 г. он, Трусевич, за государственное преступление подлежит высылке в Восточную Сибирь под гласный надзор Полиции сроком на десять лет, считая с 21 сентября 1903 г. В том подписью и приложением казенной печати удостоверяется.
    И. д. Помощника Тюремного Инспектора /подпись/.
    Секретарь /подпись/». [НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 8.].

                                                                                                                                   «Секретно.
              М - Ю.
           Енисейский
           Губернский
    Тюремный Инспектор
          Декабрь 29 дня
            1903 № 751
                                                                   Господину Смотрителю
                                                                    Красноярской тюрьмы
    Главное Тюремное Управление телеграммою от 17 декабря уведомило, что к разрешению свидания политическим Станиславу Трусевич и Шеллер Гробер со стороны Управления препятствий не имеется. Об этом, для сведения сообщаю Вашему Высокоблагородию.
    Подлинную подписал Губернский Тюремный Инспектор А. Теплов с подлинной верно.
    За Смотрителя Красноярской тюрьмы /подпись/». [НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 18.]
    «Вторично встретился я с тов. Трусевичем в Якутской области летом 1904 года. Незадолго перед этим в Якутске разыгралась знаменитая „романовская история”, вызванная нежеланием ссыльных расселяться по глухим улусам и требованием поселить их в самом городе Якутске. Протестовавшие ссыльные заперлись с оружием в руках в нанимаемом ими доме Романова. Дом этот осаждался в течение нескольких дней солдатами и казаками. Осажденные принуждены были наконец сдаться. Они были заключены в тюрьму и отданы под суд.
    Вновь скопившихся в области товарищей сильно волновал тот же вопрос о возможности и целесообразности борьбы в тюрьме и ссылке. Большинство склонялось на сторону положительного ответа. Сторонники борьбы очень косо и даже враждебно смотрели на тех, кто отрицательно относился к этой борьбе, считая ее нецелесообразной растратой сил, ибо в ссылке и в тюрьме руки революционера связаны, и перед ним нет массы, на которую он должен воздействовать. Трусевич смело и решительно выступил противником такой борьбы, чем вызвал к себе резко враждебное отношение со стороны большинства ссыльных. Многие из них, теперь поумневшие и отрекшиеся от своих „грехов молодости”, доходили в то время до того, что осмеливались обвинять Трусевича, отдавшего всю свою жизнь на революционную работу, в оппортунизме и в отсутствии революционности. Работа Трусевича во время настоящей революции показала, как несправедливы были эти упреки и подозрения». [Мещеряковъ Н.  Вѣрный солдатъ революціи. (Памяти С. С. Трусевича). // Рабочій миръ. № 14. Москва. 1918. С. 19.]
                                                                                                                                    «Секретно.
              М - Ю.
           Енисейский
           Губернский
    Тюремный Инспектор.
    Декабрь 29 дня 1903 г.
                  № 807
            г. Красноярск.
                                                                             Господину Якутскому
                                                                                     Губернатору
     Имею честь препроводить при сем Вашему Превосходительству дело за № 218 о гласно-поднадзорном Станиславе Трусевиче, переназначенном на водворение в Якутскую область за побег с места причисления.
    Губернский Тюремный
    Инспектор /подпись/». [НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 9.]
    Трусевич в тюрьму под Иркутском «в Александровское прибыл 19 января 1904 года... Тюремным отделением Иркутского Губернского Управления от 10 ноября 1903 г. за № 1859 распределен в Якутскую область.
    Начальник Александровской Пересыльной тюрьмы /подпись/». [НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 17.]
                                                                                                                                    «Секретно.
                    МВД.
                Енисейский
                Губернатор
    По Губернскому Управлению
               Отделение I
         Делопроизводство III
         Февраля 17 дня 1904 г.
                   № 649
          гор. Красноярск
                                                  г. Смотрителю Александровской
                                                             Центральной Тюрьмы
    Содержавшийся в Красноярской тюрьме политический пересыльный арестант Станислав Трусевич, подлежащий высылке в Якутскую область, обратился с прошением о высылке в Александровскую тюрьму копии или выписки ему акта медицинского освидетельствования его в Красноярске о состоянии здоровья с целью возбудить ходатайство об оставлении его до лета в более близком месте на жительство.
    Актом врачебного освидетельствования Станислава Трусевича о состоянии здоровья за № 7842, заключено следующее: Трусевичу, ввиду страдания седалищного нерва, невозможно в настоящее холодное время следовать в Якутскую область, а потому необходимо было бы ему до наступления теплого времени остаться в пределах Енисейской губернии.
    Об изложенном заключении имею честь сообщить Вашему Высокоблагородию, для объявления Трусевичу в ответ на прошение, поданное на имя Врачебного отделения Енисейского Губернского Правления
    Губернатор
    Генерал-майор /подпись/
    Старший советник /подпись/
    Делопроизводитель /подпись/». [НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 31.]
    Станиславу Трусевичу в Александровской тюрьме 26 февраля 1904 г. выдано: «шапка (1), шуба (1), каптан (1), шаровары (1), рубах мужских (1), порт (1), рукавиц (1), варег (1), бродней (1), онуч (1), мешок (1). Начальник тюрьмы /подпись/». [НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 19.]
    «Доставлен в Олекминск 16 марта 1904 г. и по болезни временно оставлен в городе. 3 мая подал прошение губернатору, чтобы его оставили в г. Олекминске или переназначили в с. Чурапчу Ботурусского улуса Якутского округа. По выздоровлении отправлен из г. Олекминска» [Казарян П. Л.  Олекминская политическая ссылка 1826-1917 гг. Якутск. 1995. С. 291-292.]
                                                                 «Свидетельство
    1904 г. 16 марта я врач для командировок Попов на основании отношения Олекминского Окружного Исправника за № 15 освидетельствовал политического ссыльного Станислава Трусевича на перемену дальнейшего следования в г. Якутск, при чем оказалось названный Трусевич страдает седалищной невралгией, поэтому дальнейшее следование для него в Якутск весьма затруднительно.
    Врач для командировок
    Попов». [НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 11.]
                                                                                                                                 «Секретно.

              МВД
        Олекминский
    Окружной Исправник
         Апреля 9 1904 г.
                № 55
          г. Олекминск.
       Якутской области.
                                                                   В Первое Отделение
                                                                 Якутского Областного
                                                                          Управления.
    Имею честь донести Первому Отделению Областного Управления, что следовавшие в г. Якутск в последней партии политических Станислав Трусевич и Иван Курбатов, по болезненному состоянию по освидетельствованию врачей, оставлены до выздоровления их в г. Олекминске, где и учрежден за ними, Трусевичем и Курбатовым надлежащий полицейский надзор…
    Приложение: Медицинские свидетельства о болезни Трусевича и Курбатова.
    И. д. исправника /подпись/». [НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 10.]
          «ЯОУ
    Отд I Делопр. 1
     24 апр. 1904 г.
           № 775
                                                                        г. Олекминскому
                                                                Окружному Исправнику
    Вследствие донесения от 9 апреля с. г. за № 55 Первое Отделение Областного Управления дает знать Вашему Высокоблагородию за надлежащим распоряжением, что политический ссыльный Станислав Трусевич, оставленный в г. Олекминске по болезни, должен быть выслан в Якутск немедленно по выздоровлении так равно и политические ссыльные супруги Теодоровичи.
    И. д. Старший советник /подпись/». [НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 12.]
                                                                                                                                  «Копия
                                                                                                                                  Секретно
    Министерство Внутренних
                       Дел
         Департамент Полиции
        По 5 Делопроизводству
              1 мая 1904 года
                      № 6781
                                                                      Господину Иркутскому
                                                                 Военному Генерал-Губернатору
    В Министерстве Внутренних Дел получены сведения, что высланные под гласный надзор полиции в Восточную Сибирь дворяне Станислав Станиславов Трусевич, Мариан-Евстафий Станиславов Плохоцкий, крестьянин Владислав Адамов Гдовский, крестьянин Никифор Ефремов Вилонов и мещанин Томаш Григорьев Магржик предполагают совершить побег из мест водворения.
    Об изложенном имею честь уведомить Ваше Сиятельство в  дополнении к отношению от 8 и 17 октября 1903 года за №№ 12935 и 13718 для принятия мер к предупреждению побега.
    Подписанное за надлежащими подписями.
    Верно: Делопроизводитель /подпись/». [НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 14.]
    «Его Превосходительству
    Господину Якутскому губернатору
    Политического ссыльного
    Станислава Станиславова Трусевича
                                                                             Прошение
    Еще в июле 1903 г., когда я содержался в Х Павильоне Варшавской крепости, меня освидетельствовала комиссия врачей и нашла меня подлежащим лечению в специальном заведении. 28 декабря 1903 г. в Красноярской тюрьме я был вновь освидетельствован, в этот раз, г. Инспектором Красноярского Врачебного Отделения доктором Рачковским, его помощником доктором Куркутовым, в присутствии Товарища Прокурора Красноярского Окружного суда г. Нарцисова. Освидетельствование констатировало у меня воспаление седалищного нерва и сильный котар горла и бронх. Протокол был представлен в Красноярское Губернское Управление, куда я затем и обратился из Александровской тюрьмы через г. Прокурора Иркутской судебной палаты с просьбою переслать протокол освидетельствования Вашему Превосходительству. В день отправки из Александровской тюрьмы 26 февраля я получил ответ от г. Прокурора, что согласно моему прошению сделано им соответствующее распоряжение. В дороге из Александровска в г. Якутск здоровье мое сильно ухудшилось, почему я и был оставлен в г. Олекминске. В настоящее время я страдаю сильным воспалением седалищного нерва, болезнью горла и сердца и, как нашел это освидетельствовавший меня врач г. Попов нуждаюсь в постоянной медицинской помощи и поселении в местности с более мягким климатом. При том для того, чтобы поправить свое здоровье я нуждаюсь в соответствующем лечении и питании и, следовательно, помещении меня в такой местности, где бы я или приехавшая за мною добровольно за собственный счет жена моя могли иметь соответствующий заработок. Я, по сколько мне позволяет состояние моего здоровья, занимаюсь в г. Олекминске перепискою по вольному найму. В селение же Чурапча Бутурусского улуса Якутского округа, как я узнал, имеется вакантное место фельдшерицы и жена моя, окончившая 3 года тому назад Красноярскую фельдшерскую школу, могла бы хлопотать о назначении ее туда, если бы я был там поселен.
    А потому, прилагая при сем медицинское свидетельство доктора Попова от 9 сего мая имею честь просить Ваше Превосходительство: 1) не найдете ли возможным поселить меня в г. Олекминске или в селение Чурапча Бутурусского улуса Якутского округа, 2) разрешить мне остаться в г. Олекминске, пока я буду в состоянии без вреда для здоровья ехать на мое место назначения и 3) сообщить мне резолюцию на настоящее прошение.
    Мая 3 дня 1904 года Станислав Станиславов Трусевич». [НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 24-25.]
                                                                                                                                  «Секретно
               МВД
         Олекминский
    Окружной Исправник
          Мая 3 дня 1904
                № 102
          г. Олекминск
        Якутской области
                                                              Его Превосходительству
                                                    Господину Якутскому Губернатору
                                                                             Рапорт
    Представляя прошение политического ссыльного Станислава Трусевича, в котором он просит, ввиду болезненного своего состояния об оставлении на причислении или в Олекминском округе или в одном из ближайших к гор. Якутску селений, имею честь донести Вашему Превосходительству что Трусевич ни в чем предосудительном не замечен и по своему образу жизни имеет право на хорошую с моей стороны рекомендацию.
    И. д. Исправника /подпись/». [НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 23.]
                                                                                                                                  «Секретно
               МВД
         Олекминский
    Окружной Исправник
          Июня 17 дня 1904
                 № 2029
            г. Олекминск
          Якутской области
                                                                       В I Отделение
                                                        Якутского Областного Управления.
    Имею честь донести 1-му Отделению Областного Управления, что одновременно с сим на пароходе «Почтарь» отправлен в распоряжение Областного Управления политический ссыльный Станислав Трусевич. При сем статейный список Трусевича.
    И. д. Исправника /подпись/». [НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 28.]
                                                                                                                                  «Секретно
        Его Превосходительству
    Господину Якутскому Губернатору
        Якутского Полицмейстера
                                                                              Рапорт.
    Сего числа на пароходе, при статейном списке Варшавского губернского правления, прибыл в г. Якутск политический ссыльный Станислав Трусевич.
    О чем, с представлением путевых документов Трусевича, имею честь доложить Вашему Превосходительству.
    И. д. Полицмейстера /подпись/
    Июня 19-го дня 1904 года
    г. Якутск». [НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 16.]
                                                                                                                                  «Секретно
               МВД
         Олекминский
    Окружной Исправник
        Июня 23 дня 1904
                № 134
          г. Олекминск
        Якутской области
             Донесение
                  № 31
                                                                       В Первое Отделение
                                                        Якутского Областного Управления.
    Вследствие предписания от 17 июня сего года за № 948 и в дополнение донесению своему от 17 сего же июня за 120 имею честь донести в Первое Отделение Областного Управления, что состоящий под гласным надзором полиции Станислав Трусевич того же 17 числа выбыл в Якутск на пароходе «Почтарь» под конвоем нижнего лица Ивана Седых
    За отсутствием Окружного Исправника
    Помощник его Москвин». [НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 38.]


    [ЦГА ЯАССР, ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 34. // Охлопков В. Е.  История Политической ссылки в Якутии. Книга вторая (1895-1917 гг.). Часть первая. Революционеры пролетарского этапа в якутской ссылке. Якутск. 1990. С. 218-221.]
    «Распределительный список на административно-ссыльного за государственное преступление Станислава Трусевича, доставленного в г. Якутск 21 июня 1904 года и принятого того же 21 июня» сообщает, что Трусевич «Дворянин. Бывший студент Варшавского Ветеринарного института. 37 лет. Росту 2 арш. 6 1/4 в. Волосы: на голове, бровях, усах, бороде – темные. Глаза карие. Нос умеренный... Лицо продолговатое. Особые приметы: на правой щеке бородавка... На основании Высочайшего повеления, последовавшего 21-го сентября 1903 года, по всеподданнейшему докладу управляющего Министерством Юстиции, дворянин Станислав Трусевич выслан в Восточную Сибирь административным порядком под гласный надзор полиции сроком на десять лет, считая срок с 27-го сентября 1903 года с оставлением Трусевича без дальнейшего исполнения Высочайшего повеления, последовавшего 27-го января 1899 года. Распоряжением Главного начальника края Трусевич назначен на водворение в Нижне-Колымск с точным соблюдением Высочайшего повеления от 12 июля 1887 года. Из отношения канцелярии Иркутского Военного Генерал–Губернатора от 5 ноября 1903 г. за № 2085 усматривается, что Трусевич, согласно дознания, изобличен в принадлежности к тайному революционному сообществу «Социал-демократы Королевства Польского и Литвы», причем он, Трусевич, занимал выдающееся положение в помянутом преступном Сообществе. Трусевич... 27 января 1899 года... был выслан в Восточную Сибирь под гласный надзор полиции на пять лет, причем дважды совершил побег из Сибири и последний раз задержан в Варшаве. Доставлен в г. Якутск 21 июня 1904 года. С разрешения Главного начальника края, Трусевич оставлен на водворение в Якутском округе». [НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 34.]
                                                                                                                            «Секретно.
                 МВД
    Якутский Губернатор
                     по
    Областному Управлению
              Отделение I
       Делопроизводство I
              Донесение.
            26 июня 1904 г.
                 № 1017.
               г. Якутск.
                                                                     Господину
                                                              Иркутскому Военному
                                                                Генерал-Губернатору
    Политический ссыльный Станислав Трусевич ходатайствует ввиду болезненного своего состояния, об оставлении в одном из ближайших к гор. Якутску селений. Означенный поднадзорный на основании Высочайшего Повеления, последовавшего 21 сентября 1903 г., по всеподданнейшему докладу Управляющего Министерством Юстиции выслан за государственное преступление в Восточную Сибирь под гласный надзор полиции на десять лет, а распоряжением Вашего Сиятельства /отношение Канцелярии от 5 ноября 1903 г. за № 2085/ назначен в г. Нижне-Колымск. За время пребывания Трусевича с 16 марта с. г. в Области он ни в чем предосудительным замечен не был и в протестах поднадзорных не участвовал; по болезненному же состоянию, засвидетельствованному врачом, назначен мною на водворение временно на Чурапчу, Батурусского улуса, Якутского округа где и учрежден за ним надлежащий полицейский надзор.
    Донося о вышеизложенном на благоусмотрение Вашего Сиятельства и представляя при сем Свидетельство врача от 3 мая с. г., имею честь доложить, что ходатайство поднадзорного Трусевича об оставлении его в одном из селений Якутского округа я признал бы заслуживающим уважения.
    И. д. Делопроизводителя /подпись/». [НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 26.]
                                                                                                                           «Секретно
                                                         Его Превосходительству
                                                Господину Якутскому Губернатору
                                                       Якутского Полицмейстера
    Во исполнение предписания от 24-го сего июня за № 1002, имею честь доложить Вашему Превосходительству, что подлежащий водворению в Чурапчинском селении Ботурусского улуса политический ссыльный Станислав Трусевич вместе с сим переведен в распоряжение Якутского Окружного Исправника.
    И. д. Полицмейстера Н. Березкин /подпись/
    Июля 25 дня 1904 г.
            № 577
        г. Якутск». [НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 37.]
    «Прибыл в г. Якутск 21 июня 1904 г. и с разрешения генерал-губернатора 3 июля 1904 г. водворен в в с. Чурапча». [Казарян П. Л.  Олекминская политическая ссылка 1826-1917 гг. Якутск. 1995. С. 292.]
    «По пути следования из-за болезни в марте 1904 г. Трусевича временно оставляют в Олекминске, а в сентябре вместе с женой Софьей Гробер переводят в Чурапчу». [Калашников А. А.  К истории одного нелегального издания в Якутии (1904-1905 гг.). // Полярная звезда. № 1. Якутск. 1981. С. 102.]

                                                                                                                           «Секретно
            Якутский
    Окружной Исправник
            Донесение
    Июля 5 дня 1904 года
               11738
             г. Якутск
                                                                             Господину
                                                                     Якутскому Губернатору
    Батурусская Инородная Управа от 3 июля за № 63 донесла мне, что административно ссыльный Станислав Трусевич прибыл в Управу 3 с. июля и водворен, с учреждением надзора, в Чурапче, поселившись в амбулатории.
    Об этом в дополнение к представлению своему от 30 м. июня за № 632 имею честь донести Вашему Превосходительству, согласно предписания от 24 м. июня за № 1000.
    Исправник /подпись/». [НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 39.]
    Трусевич, вероисповедания «римско-католического» «в Чурапчинском селении, Якутского округа, получает казенное пособие 144 руб. в год. Определенных занятий не имеет. Женат, но доставлен один». [НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 34.]
    Заведующим амбулатории и аптеки в Чурапче являлся врач IV медицинского участка Якутского округа Прокопий Нестерович Сокольников, якут, уроженец Батурусского улуса, окончивший медицинский факультет Московского университета. «Исправник Валь доложил губернатору, что Трусевич поселился в здании аптеки и амбулатории Чурапчинской больницы. На этом докладе якутский губернатор наложил раздраженную резолюцию: «Дать знать врачу, что амбулатория не может быть предоставляема под помещение вообще, а политическим в особенности». Но П. Н. Сокольников тем не менее не позволил властям выселить политссыльного Трусевича из комнаты в здании лечебницы, сославшись на то, что приехавшая с Трусевичем Софья Гробер работала у него в больнице фельдшером [ЦГА, ЯАССР. ф. 12, оп. 17, д. 261, л. 47.. [Пинигин В., Федосеев И.  Большой друг политссыльных. // Полярная звезда. № 6. Якутск. 1974. С. 96.]
    «Як. Губ. Управа
     Июля 8 дня 1904
              № 100
                                                                г. Якутскому Окружному
                                                                            Исправнику
    На донесении от 5 с. июля за № 1738 Его Пр-во г. и. д. Губернатора изволил наложить следующую резолюцию «сообщить Земскому Заседателю, что это, вероятно, временное поселение Трусевича в амбулатории до приискания квартиры, вместе с этим дать знать врачу, что амбулатория не может быть предостовляема под помещение вообще, а политическим в особенности».
    В такой резолюции г. и. д. Губернатора Отделение сообщает Полицмейстера распоряжением.
    Об этом Первый Отдел. Обл. Управления дает знать Вашему Высокоблагородию дня точного исполнения резолюции Его Превосходительства». [НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 40.]
                                                                                                                          «Секретно
          Канцелярия 
    Иркутского Военного
    Генерал-Губернатора
    1-е делопроизводство
      Ноября 5 дня 1903 г.
              № 2085
          г. Иркутск.
                                                                               Господину
                                                                     Якутскому Губернатору
    Вследствие донесения от 26 июня текущего года за № 1017, Канцелярия Иркутского Военного Генерал-Губернатора, по распоряжению Его Сиятельства, уведомила Ваше Превосходительство, что г. Главный Начальник Края изволил выразить согласие на оставление административно-ссыльного Станислава Трусевича ввиду его болезненного состояния, в одном из ближайших к г. Якутску селений
    Управляющий Канцелярией
    Камергер Двора Е.И.В. /подпись/» [НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 41.]
    «В Чурапче был поселен один из близких друзей и соратников В. И. Ленина, и несгибаемый революционер — искровец Николай Леонидович Мещеряков с женой Анной Ивановной. В то же селение в июле 1904 г. поместили поднадзорного Станислава Станиславовича Трусевича вместе с последовавшей за ним Софьей Гробер [* ЦГА ЯАССР, ф. 12, оп. 17, д. 177, лл. 26, 38, 39, 47 и др.]». [Пинигин В., Федосеев И.  Большой друг политссыльных. // Полярная звезда. № 6. Якутск. 1974. С. 95.]
    «В год прибытия Трусевича под наблюдением полицейского надзирателя И. В. Сивцева в сел. Чурапча находилось всего 16 политических ссыльных. В архивах сохранился их список, среди которых и соратник Ленина Н. Л. Мещеряков». [С. С. Трусевич. // Охлопков В. Е.  История Политической ссылки в Якутии. Кн. 2. (1895-1917 гг.). Ч. 1. Революционеры пролетарского этапа в якутской ссылке. Якутск. 1990. С. 217.]



    [ЦГА ЯАССР, ф. 15, оп. 22, д. 58, л. 19, 19 об. // Охлопков В. Е.  История Политической ссылки в Якутии. Кн. 2. (1895-1917 гг.). Ч. 1. Революционеры пролетарского этапа в якутской ссылке. Якутск. 1990. С. 221-222.]
     «Список дополнен вновь прибывшими: С. Трусевич, Е. Решетов, А. Болотин и А. Баскин. Копия данного списка сохранилась в секретных «Уведомлениях надзирателю за политссыльными Сивцеву в Чурапче», где говорится:
    Вследствие предписания Якутского Окружного Исправника от сентября с/г. № 2850, настоящую копию, для сведения и руководства, передаю надзирателю за административно-ссыльными Сивцеву.
    Октябрь 5, 1904 г.
    Земский заседатель 2 уч. Якутского округа
    Е. Кугаевский”. [ЦГА ЯАССР, ф. 15, оп. 22, д. 58, л. 20.]» [Охлопков В. Е.  История Политической ссылки в Якутии. Кн. 2. (1895-1917 гг.). Ч. 1. Революционеры пролетарского этапа в якутской ссылке. Якутск. 1990. С. 222.]
    «Вторично встретился я с тов. Трусевичем в Якутской области летом 1904 года. Незадолго перед этим в Якутске разыгралась знаменитая „романовская история”, вызванная нежеланием ссыльных расселяться по глухим улусам и требованием поселить их в самом городе Якутске. Протестовавшие ссыльные заперлись с оружием в руках в нанимаемом ими доме Романова. Дом этот осаждался в течение нескольких дней солдатами и казаками. Осажденные принуждены были наконец сдаться. Они были заключены в тюрьму и отданы под суд.
    Вновь скопившихся в области товарищей сильно волновал тот же вопрос о возможности и целесообразности борьбы в тюрьме и ссылке. Большинство склонялось на сторону положительного ответа. Сторонники борьбы очень косо и даже враждебно смотрели на тех, кто отрицательно относился к этой борьбе, считая ее нецелесообразной растратой сил, ибо в ссылке и в тюрьме руки революционера связаны, и перед ним нет массы, на которую он должен воздействовать. Трусевич смело и решительно выступил противником такой борьбы, чем вызвал к себе резко враждебное отношение со стороны большинства ссыльных. Многие из них, теперь поумневшие и отрекшиеся от своих „грехов молодости”, доходили в то время до того, что осмеливались обвинять Трусевича, отдавшего всю свою жизнь на революционную работу, в оппортунизме и в отсутствии революционности. Работа Трусевича во время настоящей революции показала, как несправедливы были эти упреки и подозрения». [Мещеряковъ Н.  Вѣрный солдатъ революціи. (Памяти С. С. Трусевича). // Рабочій миръ. № 14. Москва. 1918. С. 19.]
    В августе 1904 г. ссыльные витебские евреи Берка Цетлин, Абрам и Хана, в девичестве Розенфельд, Гинзбурги, да россиянин Николай Мещеряков начали в Чурапче издавать нелегальный журнал «Вестник ссылки».
    Также в Чурапче Трусевич организовал «издание гектографического журнала «Летучий листок», первый номер которого вышел в августе 1904 г.». [Pietrow P. U.  Rewolucjoniści polscy na zesłaniu jakuckim. // Z pola walki. Nr 3 (31). Warszawa. 1965. S. 195.] «В октябре в с. Чурапча Батурусского улуса вышел первый номер нелегального журнала „Летучий листок” под редакцией ссыльного поляка Станислава Трусевича (псевдоним Казимир Залевский)». [Якутия. Хроника. Факты. События. 1632-1917 гг. Сост. А. А. Калашников. Якутск. 2000. С. 309-310.] «Возглавили журнал Стефан Трусевич (Залевский) и Сергей Константов». [ Клиорина И. С.  Н. Л. Мещеряков в Якутии. Якутск. 1965. С. 48.] Отметим, что Сергей Валерианович Константов, бывший студент Петербургского горного института, был выслан под гласный надзор полиции на 5 лет за хранение и распространение революционной литературы.
    Возникновение этих дух нелегальных социал-демократических журналов в Чурапче Н. Мещеряков объясняет так:
    «Чтобы поддержать в массе ссыльных интерес к революционной борьбе, надо было показывать им, что эта борьба в России не кончилась, что, наоборот, она разгорается все сильнее и сильнее. Другими словами, надо было держать их в курсе революционных событий, а равно и знакомить их с теми вопросами — теоретическими и тактическими, — которые возникали в ходе революционной борьбы. Так как количество политических ссыльных к этому времени стало, очень велико, то мы решили вести такую пропаганду не только в кружках, но и путем издания революционного журнала. Таких журналов у нас появилось сразу два. Оба они издавались марксистами; эсеры остались в стороне от этой издательской деятельности. Да и пропаганда среди них была поставлена гораздо слабее. Мало того, оба журнала издавались в одном месте, в той самой Чуропче, в которой мне пришлось жить. Наличность не одного, а двух журналов объяснялась различием взглядов на некоторые вопросы ссылки, а еще более трудностью сговориться с товарищем, который являлся руководителем второго журнала. Журналы наши печатались на гектографе. Тираж был экземпляров 80. При изготовлении гектографа мы наткнулись на совершенно неожиданные затруднения. Якутск — город очень небольшой; большинство населения составляют якуты. Естественно, что в таком городе потребление глицерина было очень невелико, и мы скоро заметили, что глицерину для нас не хватит. С другой стороны, мы боялись покупать глицерин в единственной аптеке Якутска, ибо это могло возбудить подозрение. Встала задача научиться делать гектограф таким образом, чтобы в него шло как можно менее глицерина. Решение этой задачи было поручено мне. После долгой возни мне удалось, наконец, научиться делать такой гектограф, в который шло очень мало глицерина, но который мог давать 40-50 довольно хороших оттисков.
    Работа шла таким образом. Сперва писались все статьи и заметки. Когда они все были готовы, их в два-три дня старались переписать гектографическими чернилами. В это же время варился гектограф и начиналось печатание. Работали весь день и значительную часть ночи, чтобы из соображений конспирации возможно скорее кончить работу, спрятать затем гектограф и отпечатанные экземпляры. Затем отпечатанное в сброшюрованном виде отвозилось одним из нас в Якутск. Распространение начиналось обязательно в Якутске, чтобы отвести подозрение от Чуропчи, в которой жила редакция и работал, гектограф.
    Теперь не сохранилось, конечно, ни одного экземпляра этих журналов (помню, что один из них назывался «Вестник ссылки»; название другого не помню). Интересно, что в этих журналах мы не только продолжали споры по тем разногласиям, которые возникали в это время в партии, но иногда разногласия возникали в нашей среде прежде, чем мы узнавали о них из тех нелегальных газет, которые время от времени нам удавалось получать в письмах и другими способами от приятелей из России или из-за границы. Оба журнала давали также информацию (из нелегальных газет, попадавших к нам, и по письмам) о новостях революционного движения». [Мещеряков Н.  Как мы жили в ссылке. // Красная новь. Литературно-художественный и научно-публицистический журнал. № 1. Москва – Ленинград. 1928. С. 205-206; Мещеряков Н. Л.  Как мы жили в ссылке. Москва – Ленинград. 1929. С. 46-48; Мещеряков Н.  Как мы жили в ссылке. Записки старого большевика. Москва. 1934. С. 55-57.] Вероятно, что к этому времени, когда издавались мемуары Мещерякова  упоминание имени Трусевича было нежелательным, поэтому Мещеряков и «включил дурака».
    Почти в одно время с „Вестником” в Восточной Сибири издавался еще один нелегальный журнал, посвященный интересам политической ссылки — „Летучий Листок”. Его издавала какая-то анонимная „группа политических ссыльных”. До начала 1905 г. вышло 2 номера. Вокруг этого органа группировались наиболее оппортунистические элементы ссылки, крайние противники всякой активности и в частности — борьбы в ссылке. „Вестник” вёл с этой группой беспощадную борьбу, охраняя, таким образом, ссылку от деморализации и разложения». [Киржниц А.  Восточно-Сибирская политическая ссылка накануне первой революции. // Сибирские огни. Новониколаевск. Кн. 3. 1923. С. 144-145.]
    «С августа 1904 г. в Якутске стали регулярно выпускаться гектографированные издания: „Летучий Листок”, орган большевистской фракции с.-д. ссылки и меньшевистский „Вестник ссылки”. Фракционные разногласия в рядах партии нашли свое яркое отражение в ссылке на страницах полемизировавших между собой названных изданий. Впрочем, это обстоятельство не мешало обеим фракциям сознавать себя единой сплоченней товарищеской семьей и в дискуссиях с эсеровской частью ссылки выступать против последней единым фронтом.
    „Летучий Листок”, душой которого являлся Станислав Трусевич (Залевский), представлял целую издательскую фирму; под маркой „Изд. Летучего Листка” был выпущен ряд брошюр: „14 декабря 1925 г.”, „Освобождение крестьян”, „Программные вопросы” и др.; прокламации: „К товарищам по поводу Манифеста 11 августа 1904 г.”, „Ко всем «Царская” конституция”, „Январские дни в Петербурге”. [В. Б.  Якутская политическая ссылка 1904-1905 г.г. // По заветам Ильича. № 10-11. Якутск. 1925. С. 51.]
    «Среди социал-демократов наметились расхождения но линии большевизма и меньшевизма. Эти разногласия носили в то время теоретический характер и еще не приняли таких резких форм, в какие они вылились впоследствии, и обе группы мирно жили друг с другом.
    Помимо дискуссий издавались журналы: „Вестник Ссылки” группой социал-демократов, признающих борьбу в ссылке, и „Летучий Листок” группой противников борьбы, подписывавшейся „группа политических ссыльных”. Если память мне не изменяет, во главе этой группы стояли С. Трусевич, Константинов и др. противники борьбы в ссылке...
    „Вестник Ссылки” вышел в числе 6-7 номеров; он издавался в Чурапче [* Селение в 12-ти верстах от Якутска.], в квартире тов. А. Гинзбурга и выходил в виде небольших гектографированных тетрадей размером до полупечатного листа. Редакторами были: Абрам Гинзбург (Г. Наумов), Борис Цетлин (Батурский — ныне умерший), Н. Л. Мещеряков и впоследствии присоединился Моисей Гальперин (Марк Душкан)...
    Журнал „Летучий Листок” являлся органом группы с.-д. — противников борьбы в ссылке. Он проводил мысль, что ссыльные, попавшие в ссылку, должны сохранять свои силы для борьбы на воле и не растрачивать их в борьбе за улучшение своего положения. «Летучий Листок» был против Романовки... С этими, явно дембрализующими ссылку, идеями  „Вестник Ссылки” вел самую жестокую борьбу». [М. М-ский.  Политическая ссылка Якутской области в 1904-1905 годах. // В якутской неволе. Из истории политической ссылки в Якутской области. Сборник материалов и воспоминаний. Москва. 1927. С. 35-36.]
    «Почти в одно время с „Вестником Ссылки”, в той же Якутской области (даже в одном и том же селе – Чурапче) издавался и другой журнал ссылки – „Летучий Листок”, занимавший в отношении вопросов борьбы в ссылке отрицательные позиции [* В литературных источниках содержится противоречивая характеристика этих изданий. Живые свидетели и участники должны внести необходимую ясность в вопрос, что представляли собою эти издания полит. ссыльных.]». [Николаев В.  Сибирская периодическая печать и политическая ссылка. // Каторга и ссылка. Кн. 43. № 6. 1928. С. 101.]
    «К моменту суда над „романовцами” в Якутии скопилось много политссыльных. Съехались политссыльные самовольно, волновались, бурлили, беседовали и спорили между собою — особенно о борьбе в ссылке — без конца, и во время этих споров возникла мысль создать нелегальный орган „Вестник Ссылки”. Инициаторами были „борьбисты” — жившие или добившиеся перевода в Чурапчу. Редакторами были Н. Л. Мещеряков, М. Н. Душкан, Б. Цейтлин (двух последних нет в живых) и др. Сотрудничали и другие — как пером, так и техникой.
    Приведенные здесь данные подучены в устных беседах с участниками этой работы. Имеются также печатное воспоминания т. Л. Н. Мещерякова, рисующие возникновение журнала и технику работы...
    Больше сказанного, т. Мещеряков сейчас не может вспомнить о содержании «Вестника Ссылки». Другие живые сотрудники и недавно умерший т. Душкан помнят еще меньше. Номеров „Вестника” в архивах не. сохранилось. Только в нелегальных бундовских „Последних Известиях” того периода имеются подробнее данные о „Вестнике Ссылки”.
    „Последнее время, — говорит корреспонденция от 7/IХ 1904 г., — считая с возникновения „романовского» протеста, ознаменовалось нарождением в ссылке двух течений: „борьбистов” и „антиборьбистов”. Первые — единомышленники «романовцев» и готовы напомнить властям „мартовские дни”, если обстоятельства того потребуют; вторые — ярые противники разменивания революционной энергии на мелочную повседневную борьбу в ссылке, проповедуют систему пассивного сопротивления. Направления эти уже вызвали появление двух гектографированных органов, издаваемых в Якутской области: „Вестник Ссылки” (орган борьбистов) и «Летучий Листок» (орган антиборьбистов)» [* «Последние Известия» № 198 от 5/Х1 (23/Х) 1904 г., стр. 6.]...
    В общем отделе „Вестника Ссылки” главное внимание было уделено боевой теме того времени, особенно занимавшей якутских ссыльных, — борьбе с социалистами-революционерами... В отделе III „Жизнь ссылки” „Вестник Ссылки”.. неустанно звал к борьбе во имя идей революционного движения и революционного достоинства, вел яростную борьбу с другим нелегальным с.-д. органом „Летучий Листок”, проповедовавшим отказ от борьбы в ссылке...
    „Вестник Ссылки”... вел беспощадную, борьбу с противниками борьбы в ссылке, имевшими свой нелегальный орган печати „Летучий Листок”. Давши место в № 1 „Хроники ссылки”, согласно сообщению в своем проспекте, статье противника борьбы в ссылке, редакция в том же номере дала надлежащую отповедь этой самоубийственной для революционера аргументации. А в следующих №№ „Вестника Ссылки” возвращается к вопросам борьбы в ссылке, к „Летучему Листку”, разоблачая его „логику демагога”, особенно по поводу этого манифеста от 11 августа.
    „Летучий Листок” — тоже орган соц.-демократов, но, как сказано, антиборьбистов — появился в Якутске почти одновременно с „Вестником Ссылки”, даже, кажется, раньше на неделю-другую. Он издавался политссыльным Станиславом Трусевичем (Залевским). Трусевич был незаурядным революционером. За ним были в прошлом большие заслуги организатора польской социал-демократической партии (ПСД), образовавшейся в противовес польской социалистической Партия (ППС). По пути в Якутск он неустанно вел споры о борьбе в ссылке и упорно настаивал на вредности этой борьбы. К обычным аргументам — якобы «бесцельности», неизбежности тяжелых, бесполезных жертв якобы невозможности массовой борьбы, а только индивидуальных выступлений и террора — он прибавил еще следующий: борьба в ссылке отвлекает все силы и не дает возможности вести революционную работу среди политссыльных, мешает выполнять настоящую задачу — подготовлять массы политссыльных к дальнейшей борьбе на воле.
    По приезде в Якутск, — дело было в марте 1904 года, — партия сейчас же подала заявление о своей солидарности с „романовцами”. Так делали все партии от начала „Романовки” до конца судебного процесса. Но Трусевич и его единомышленники в партии ссыльных этого заявления не подписали. Это было, по крайней мере, последовательно. Последовательно было также для Трусевича и его прямых единомышленников и то, что он в противовес борьбистскому „Вестнику Ссылки” стал издавать свой антиборьбистский „Летучий Листок”. К сожалению, о нем и его содержании ничего неизвестно. Мы только знаем, что „Вестник Ссылки” вел с ним упорную, беспощадную борьбу, ограждая ссылку от разлагающей проповеди „непротивления”. Сохранился только один документ из изданий „Летучего Листка” — прокламация по поводу манифеста от 11 августа о применений к политссыльным льгот в зависимости от „доброго поведения”». [Ройзман И. Г.  Нелегальная печать в Якутской области до Февральской революции. // 100 лет Якутской ссылки. Сборник Якутского землячества. Москва. 1934. С. 323-329.]
    «Редакция „Летучего листка” распространяла в виде приложений к журналу большое количество листовок, прокламаций и брошюр. Вот далеко не полный перечень их: „14 декабря 1825 г.”, „По поводу 19-й годовщины казни четырех членов социально-революционной партии “Пролетариат”, „Эрфуртская программа Карла Каутского”, „Освобождение крестьян”, „По поводу вооруженного сопротивления в Варшаве”, „К товарищам. По поводу манифеста 11 августа 1904 г.”, „Программа РСДРП”, „Ко всем. „Царская конституция”, „Январские дни в Петербурге”, „К инородцам Якутской области” и др.». [Калашников А. А.  К истории одного нелегального издания в Якутии (1904-1905 гг.). // Полярная звезда. № 1. Якутск. 1981. С. 98.]
   «Группа „Летучего листка”, оставаясь на своей старой позиции „непротивления” начальству, находила, что не только не следует протестовать против нового манифеста, предоставляющего возможность освободиться из ссылки, но его следует использовать самым широким образом.
    Чтобы предостеречь широкие круги ссыльных от протеста, группа „Летучего листка” выпустила обширное воззвание, в котором она, исходя, конечно, из интересов революций и пролетариата, старается доказать неосновательность и бессмысленность протеста против манифеста.
    Ввиду несомненного интереса, который представляет собою, для характеристики политической ссылки — аргументация обоих течений, Приводим без комментарий отрывки из текста; одного из протестов, против манифеста и упомянутое воззвание группы „Летучего листка”.
                                         ЗАЯВЛЕНИЕ ЕНИСЕЙСКОМУ ГУБЕРНАТОРУ
    «Мы, политические ссыльные поселенцы д. Кульчек — сочли нужным заявить вам следующее: Самодержавное правительство в царском манифесте от 11 августа 1904 г. «вознамерилось проявить милость всем, кои и искупили уже отчасти свою вину или по другим обстоятельствам заслуживают снисхождения». Эти «Милости» оно желает излить и на нас, политических ссыльных д. Кульчек. Но мы заявляем, прежде всего, что то, что правительство называет «виной», мы виной вовсе не считаем, «искупать» или «раскаиваться» в своих прежних революционных поступках не думали и не думаем, и никакого ни «снисхождения», ни «милости» от правительства не ждем и не желаем. Да и правительство на самом деле не только не желает, но и не может дать их, так как во всех своих действиях, как по отношению к нам, политическим ссыльным, так и вообще ко всему населению, руководится исключительно собственными своими видами и расчетом. Объявляя теперь свой «милостивый манифест», самодержавное правительство только этому расчету и подчиняется, а вовсе не каким-нибудь, «благожеланиям» и добрым побуждениям своего сердца, как оно это старается показать. Его положение сейчас крайне затруднительно. Вся Россия возмущена его насилиями, и власть готова уже выпасть из рук его. И вот, пытаясь задобрить общество разными туманными обещаниями и мелкими, ничего не стоящими, подачками, это бюрократическое правительство объявляет свое «доверие к обществу», а себя, известное своею жестокостью, милостивым и гуманным. Но никакие заявления о своей гуманности не помогут ему затушевать своего истинного отношения, как ко всему населению государства, так и, в частности, к нам, политическим ссыльным. Последние кровавые события Якут, обл., как нельзя лучше, показывают это истинное отношение правительства к политической ссылке.
    Всеми этими расправами правительство вызвало возмущение и в обществе. Желая теперь хоть немного сгладить это невыгодное для него впечатление, оно объявляет о своих «милостях политическим ссыльным». Но и в этих «милостях», посредством разных ограничений и разделений ссыльных на лиц с «добрым» и не добрым поведением, правительство, с одной стороны, желает, чтобы этой сбавкой срока не могла воспользоваться вся ссылка, с другой — пытается ложно показать обществу, что, будто бы, часть ссыльных революционеров старается проявить перед ними свое «доброе поведение» и «раскаяние» и тем заслужит себе «милость».
    Мы протестуем против подобного разделения товарищей и заявляем, что со стороны правительства никакой оценки нашего «поведения» признать не можем, так как в этом «поведении» мы руководствовались только нашими революционными убеждениями. Мы никогда не «раскаивались» и не будем «раскаиваться» в своих революционных поступках. С Российским самодержавным правительством у нас нет и не может быть ничего общего. Наши обоюдные отношения с ним, как есть так и будут только враждебными, и мы навсегда останемся в рядах его непримиримых врагов, в рядах революционного пролетариата, борющегося со всем настоящим буржуазно-самодержавным строем под руководством Российской Социал-Демократической Рабочей Партии.
    Итак, не желая быть в руках правительства орудием мистифицирования общества и ложного показания себя гуманным и «милостивым», мы отказываемся от изливаемых на нас правительственных «милостей» и протестуем против применения к нам вышеозначенного манифеста.
    Т. Лелинова
    С. Моисеев
                                                                    К ТОВАРИЩАМ
                                            ПО ПОВОДУ МАНИФЕСТА 11 АВГУСТА 1904 г.
    11 августа опубликован Манифест, которым царь решил «в годину испытаний» придти на помощь верным подданным облегчением их неотложных нужд. И нас, непримиримых врагов самодержавия, не обошла царская милость: в ст. XXIX перечислен ряд милостей и льгот для различных категорий государственных преступников, причем для некоторых из них необходимо удостоверение надлежащих властей о «добром поведении».
    Но доброжелательный канцелярский слог, каким обыкновенно пишутся манифесты, никого из нас, революционеров, не введет в заблуждение относительно истинных чувств к нам царского правительства.
    «Благоверный государь» принужден был щегольнуть гуманностью к своим заклятым врагам. И таково свойство самодержавия: произвол в карах, произвол в милостях, а конечная цель — давить своих противников и мистифицировать народ.
    Нашим товарищам, посвятившим себя делу освобождения пролетариата мало интересно знать, чем руководился царь, проявляя свои чувства по отношению к своим пленным врагам; им также нет дела до той иезуитской классификации революционеров на лиц «доброго поведения» и «не доброго». Уж слишком наивна эта попытка классификации, чтобы кого-нибудь из нас оскорбить или вынудить к громким заявлениям о своей политической неблагонадежности. «Для революционера дело не в том, чтобы убедить правительство в своем персональном неподданстве ему, а в том, чтобы беспрерывно уменьшать количество его подданных» («Искра» № 28). Правительство узнает нас только по деятельности среди пролетариата, пробуждение которого ему так страшно, а выступление в смешной роли гоголевских Иван Ивановичей Добчинских нам не пристало. Мы должны в союзе с революционным пролетариатом и только через его посредство дезорганизовать и разрушить наше полицейское самодержавие и на основе его обломков строить здание социальной республики. И если по той или другой причине мы получим возможность нелегально и даже легально, но без унижения вернуться в действующие ряды, никто из нас не преминет воспользоваться удачно сложившимися обстоятельствами.
    Если мы совершенно равнодушны ко всем мнениям агентов русского правительства, то не более нас занимает и, так называемое, «мнение» русского общества. Физиономия последнего нам слишком хорошо знакома, и не нам, ведущим борьбу со всем тем, что стоит на пути революционного пролетариата, считаться с мнением Марии Алексеевны. Нами руководят не мнения, а действительные интересы дела, к которым обязан вернуться всякий, пред которым открывается тюремная дверь.
    Издание «Летучего Листка».
    [Киржниц А.  Восточно-Сибирская политическая ссылка накануне первой революции. // Сибирские огни. Новониколаевск. Кн. 3. 1923. С. 145-147.]
                                                          «Секретное Производство
    Прокурора Якутского Окружного Суда по наблюдению за делом по поводу задержаниця в гор. Средне-Колымске посылки с нелегальными изданиями на имя Самуила Букермана.
    Начато 5 апреля 1905 г. Кончилось 31 мая 1906 г.» [НА РС(Я) ф. 193, оп. 11, д. 30, л. 1.]
    «Пролетарии всех стран соединяйтесь!
                                                               К. Залевский
                                             ПО ПОВОДУ 19-Й ГОДОВЩИНЫ
                                                  КАЗНИ ЧЕТЫРЕХ ЧЛЕНОВ
                                              СОЦИАЛЬНО-РЕВОЛЮЦИОННОЙ
                                                    ПАРТИИ «ПРОЛЕТАРИАТ»
                                                                  Январь 1905 г.
                                                        Издание «Летучего листка»
    16/28 января исполнится 19 лет со дня казни в Варшавской крепости 4 пионеров польского социалистического движения Куницкого, Оссовского, Петрусинского и Бардовского.
    Каждый год польские социалисты, а местами и социалисты других стран чтят этот день.
    Для нас, в момент, когда на очереди стоит вопрос об объединении Социал-демократической партии Царства Польского и Литвы с Российской С.Д. рабочей партии и когда поэтому особенно усилился интерес к польскому движению в среде русских с.д.ков, кажется самым лучшим средством почтить память героев, ознакомив читателей с развитием программы и тактики партии «Пролетариат» к которой они принадлежали.
    Январь  1905 г.  Редакция.
                                                                    -----------------------
                                                                                 Глава І
    «Прогресс промышленности, носителем которого не может не быть буржуазия», - говорит Маркс, - «ставит на место разъединения рабочих посредством конкуренции, их революционное объединение посредством ассоциации. С развитием крупной промышленности вырывается, следовательно, из-под ног буржуазии то самое основание, на котором она производит и присваивает себе продукты. Она производит, прежде всего, своих собственных могильщиков».
    Так именно было и в Польше. Последняя, как известно, была когда-то самостоятельным государством. Но в конце XVIII века была разделена между Россией, Австрией и Германией.
    Здесь мы будем говорить только о Русской Польше, где впервые зародилась среди польских рабочих социалистическое движение и где были казнены 19 лет тому назад 4 пионера этого движения.
    До половины XIX в. Русская Польша сохраняла остатки самоуправления, данное ей в начале столетия, как то особые правительственные учреждения, самостоятельную торговую политику.
    Но все же и тогда ее общественная жизнь была тесно связана с жизнью России. К концу первой половины XIX в. промышленность этой последней значительно развилась. В интересах дальнейшего ее развития явилась потребность в политической централизации и в упразднении крепостничества: в освобождении рабочей силы. И, вот в 1851 г. правительство уничтожает таможенную границу между Россией и Польшей лишает последнюю самостоятельной торговой политики и включает в состав общероссийской таможенной территории. В тоже приблизительно время приступает к постройке целого ряда железнодорожных линий, которые соединяют Россию с Польшей и через нее с Зап. Европой. Затем в течение 15 лет упраздняет одно за другим все местные правительственные учреждения. [* Примечание: 1) в 1861 г. Земледельческое общество, 2) в 1867 г. Комиссии: Дипломатическая (иностран. дел) и Народного просвещения, 3) в 1869 г. комиссия Внутренних дел, 4) в 1867 - Государственный Совет Царства Польского, 5) в 1874 г. Наместник заменен Генерал-губернатором, 6) упразднение Комиссии Юстиции в 1875 г.]
    Наконец, в 1861 г. отменяет крепостное право в России и в 1864 г. в Польше. Полное включение Польши в состав России и отмена крепостного права во всей Империи произвели революцию в польской промышленности. Обширная Россия стала рынком для сбыта ее товаров, и она стала быстро развиваться. Место мелких мастерских заняли в Польше мануфактуры и паровые фабрики.
    Стоимость производства в течение 15 лет (с 1857 г. по 1872 г.) увеличилась с миллиона рублей до 43 миллионов рублей.
    Русская Польша вступила в период развития крупного капиталистического производства.
    [...]
    По мнению ее сторонников, будущность польского народа может быть обозначена не восстановлением Польши, но лишь всесторонним развитием ее материальных и духовных сил.
    А потому, по их мнению, задачей поляков является не организация восстаний, а содействие развитию промышленности и науки в Польше и распространение образования среди народных масс. Возникла обширная литература, проповедующая эти идеи.
    В периодической печати органами этого направления были: «Правда», «Еженедельное обозрение» и «Антей». Наряду со статьями, посвященными общественной жизни Польши, в этих журналах помещались статьи философского содержания, писанные с точки зрения позитивизма и философского материализма.
    Но «буржуазия производит, прежде всего, своих собственных могильщиков».
    С развитием крупной промышленности и буржуазии в Польше, быстро растет в ней число фабричных рабочих. В то время как в 1857 г. их было не более 57000, в 1874 г. число их возросло до 94000. Этот новый класс, возникший на тачке капиталистического хозяйства, в период господства идеи «органического труда», резко отличается по своим стремлениям от ремесленников предыдущей эпохи, служивших оружием дворянства во время восстаний. С возникновением рабочего класса в Польше, началось в ней рабочее движение, целью которого было улучшение экономического быта масс. В Варшаве и Лодзи – этих двух промышленных и культурных центрах Польши в 60-ых гг. происходили довольно значительные стачки фабричных и железнодорожных рабочих с требованиями повышения заработной платы и улучшения других условий труда.
    Наряду со стачками появляется стремление к устройству касс взаимопомощи, потребительских и производительных обществ и сильная жажда знаний. Буржуазия, опасаясь развития стачечного движения, охотно шла навстречу тем стремлениям рабочих, которые не противоречат их материальным интересам. На самых крупных фабриках как Шейблера, Жирардов, Лильпопа и Лихвейфельда были устроены фабричные кассы взаимопомощи, школы, библиотеки. Умственный уровень польских рабочих быстро повышался. Самые передовые из них уже не удовлетворялись идеей «органического труда», но были также чужды патриотизма. Когда в 1866 г. польские утописты Лимановский и Токаржевский стали издавать в Женеве газету «Гмина», пропагандируя в ней наряду с общинной собственностью на землю, и восстановление Польши, газета эта не приобрела популярность и вскоре прекратила свое существование.
                                                                              Глава ІІ
    В то время, когда в Русской Польше начало развиваться стихийное рабочее движение, на Западе возник «Интернационал» распространяя идею международного социализма среди рабочих всех цивилизованных стран.
    Идеи его проникли и в Польшу. Там под их влиянием вначале 70 гг. стали организовываться социалистические кружки самообразования среди учащейся молодежи и среди рабочих. Многие студенты уезжали в деревни и вели там пропаганду среди крестьян. Некоторые с этой целью поступали на фабрики в качестве рабочих. Характер тогдашних социалистических кружков зависел от экономических условий, как Польши, так и всей России. Польша в то время только что вступила в период крупного капиталистического производства. Россия в промышленном отношении стояла еще ниже Польши. Таким образом, еще не было наличных условий для подавления социалистической программы в ее чистом виде, и взгляды новых польских социалистов были смесью научного социализма и анархизма. Все же капитализм и программа «органического труда» наложили на них свой отпечаток. Громадное большинство тогдашних революционеров были чужды патриотизма, только изредка можно было встретить людей пытавшихся примирить социализм с патриотизмом. Кризис 1876 г. дал сильный толчок развитию социализма в Польше. Появилось стремление к объединению всех кружков в одну партию. [* Примечание: На предварительных собраниях по этому поводу, меньшинство с патриотической окраской предлагало ограничить роль партии пропагандой социалистического идеала, большинство же, состоявшее из приверженцев международного социализма, предлагало включить в сферу деятельности партии и агитацию на почве повседневных нужд рабочих. После дебатов всеми было принято последнее предложение (по данным Ф. К.).]
    В начале 1878 г. последняя организовалась и приняла название: «Социально-революционная партия». Партией этой была выработана программа изданная год спустя под названием «Брюссельской». [* Название это дано, что бы скрыть от Австрийской полиции место ее издания (Краков).] В ней мы не находим никаких политических требований, т.е. отдела «минимум». Авторы программы не осознали еще необходимости политической свободы для подготовления социальной революции.
    Цель социалистов в Польше, говориться в программе, как и в других странах, существование социалистического строя. Эта цель мажет быть достигнута только путем «международной социальной революции». Единственной своей задачей, поэтому партия считает подготовление рабочих в Польше к такой революции.
    Как на средства к тому указывает на социалистическую пропаганду и на агитацию, т. е. протесты и демонстрации. Идеалом международной организации считает федеративное объединение польских социалистов с социалистами всех стран. На внутреннюю организацию партии по мнению некоторых ее членов оказала влияние прошедшая в то время в Варшаве крупная стачка на фабрике Лильпопа, где производились заказы для русско-турецкой войны.
    Организаторы партии обратили внимание на значение стачек и пришли к заключению, что партия всегда должна быть готова руководить ими и в основу партийной организации положили кассу Борьбы.
    Число членов этой кассы быстро росло. Средством постоянного расширения пределов организации было уменьшение конспирации в ее рядах и аресты в августе 1878 г.
    Оставшиеся на свободе члены партии принялись за восстановление ее.
    Организация на основе кассы Борьбы была заменена более конспиративной кружковой. Во главе партии стал Организаторский кружок. Члены его организовали, т. н. «революционные кружки», члены которых были полноправными членами партии; в эти кружки поэтому принимались только вполне убежденные и испытанные социалисты из среды рабочих и интеллигенции; число их в каждом кружке колебалось между 10-15. Кроме «революционных», организаторы составляли также разные специальные кружки, как то: для пропаганды среди молодежи и женщин, кружки: издательский, для перевозки литературы через границу, для сношений с арестованными товарищами и помощи им и т. д. В некоторых из последних принимались лица, хотя и не во всем согласные с программной партии, но готовые помогать ей в разных специальных ее предприятиях. Каждый член «революционных кружков» организовал подготовительные кружки для самообразования и подготовки к революционной деятельности. В течение нескольких месяцев организационная деятельность была закончена, и вся партия вообще и «специальные кружки в частности энергично работали. Так, заграницей, кроме программы было издано несколько популярных брошюр, как, напр. «Дядя Шимон», там же в Женеве стал выходить орган партии – «Равенство» (Równość). Орган этот развивал и пропагандировал взгляды Брюссельской программы; он еще ранее выразил отношение партии к национализму – «Мы порвали», читаем мы в № 3 за 1881 г., «навсегда с патриотическими программами, мы не желаем Польши ни шляхетской, ни демократической и не только не желаем, но глубоко убеждены, что завоевание независимости Польши народом в настоящее время – абсурд».
    Все издания в большом количестве перевозились в Польшу. Между работающими на свободе и арестованными товарищами был установлен постоянный обмен мыслей; на собраниях кружков читалась издававшаяся в Х Павильоне Варшавск. крепости газетка «Голос заключенного» („Głos Wiąznia”). Кроме Варшавы были организованы «революционные» кружки в Лодзи, Ченстохове и нескольких деревнях [* Но в деревнях никогда не велась широкая деятельность; польские социалисты скоро заметили пассивность крестьянских масс и сосредоточили свою деятельность в городах (Прим. ред.).] Люблинского и Равского уездов и подготовленные в Александрии и некоторых русских университетских городах. Вскоре деятельность была начата и в Галиции, куда уехал, спасаясь от преследований полиции один из самых выдающихся членов партии Людвик Варинский. Успехи и там были значительные. Но выходцам из Русской Польши трудно было работать в новых условиях, австрийская полиция скоро открыла «нелегальных»; арестован был Варинский и многие другие и начался т.н. «Краковский процесс». За арестами в Галиции последовали аресты в Русской Польше, которая находилась в тесной связи с Галицией и «социально-революционная» партия была разбита.
    Так как деятельность партии, не смотря на ее быстрые успехи, осталась кружковой, ибо пропаганда еще не захватила масс, и привлекла бы более энергичных личностей, то с одной стороны аресты наиболее выдающихся организаторов, с другой стороны сильно обострившаяся после просто полицейские условия сделали невозможным скорое восстановление партийной организации. Правительство принялось серьезно за борьбу с польским движением. В 1873 [9] Варшавскому Генерал-Губернатору предоставлены права для охраны «порядка и спокойствия»: высылать административным порядком «вредных» лиц, предавать их военному суду и т. д. несмотря на все это в Польше несколько кружков вели энергичную пропаганду в духе социально-революционной партии.
    Кроме того среди варшавской молодежи вел широкую социалистическую пропаганду первый польский социалист-марксист С. Крусинский. В Петербурге в это время товарищи Варинского студенты: Куницкий, Рехневкий, Михалевич и др. организовали группу «Тайный Свет»» („Rada Sekretna”) . Целью этой группы было объединение всей польской социалистической молодежи в русских университетах и подготовление ее к революционной деятельности в Польше. Программа разработанная этой группой носила чисто народный характер. Отличалась от «Брюссельской», лишь тем, что для подготовки социальной революции считала необходимым предварительное завоевание политической свободы путем революции рабочих; на террор «Тайный Совет» смотрел лишь как на средство самозащиты. Одновременно существовали организации студенческие социалистические и в других университетских городах. Некоторые из них придерживались того мнения, что на ряду с социалистической партией в Польше должны существовать автономные социалист. организации в Литве и Белоруссии, объединенные с польской на началах федерации. Но широкое распространение социализма среди интеллигентной молодежи отразилось на его характере. Полное включение Польши в состав России было очень невыгодно для польской интеллигенции, так как сократило спрос на интеллигентный труд, число же ищущей заработка интеллигенции с каждым годом увеличивалось. Естественно, поэтому, что среди польской интеллигенции появилось стремление «возбужденным во имя социально-революционных идей пролетариатом» воспользоваться для восстановления независимости Польши. И вот наряду с указанными выше группами приверженцев международного социализма в 1881 г. организовалась группа «Люд Польский», соединившая прогрессивные стремления пролетариата к социализму с реакционным, чуждым новому укладу польской жизни патриотизмом. Программное воззвание этой группы указывает как на ближайшую задачу – на восстановление Польши и как на отдаленную, конечную – на социализм.
    Программы «Тайного Совета», «Люда Польского», обе были неизбежным следствием роста социалистического движения Польши; первая – прогрессивным явлением этого движения указывает на то как сама жизнь заставила социалистов знать необходимость предварительного завоевания политического свободы и толкнула их, таким образом, по направлению от анахронизма к социал-демократии; вторая – реакционное деление в этом движении - продукт распространения его на среду с реакционными стремлениями. Обе они знаменуют новый период в польском социалист. движении – период борьбы за политическую свободу. Разногласия по вопросу о политических требованиях возникли в самый редакции «Равенства», вследствие чего орган этот прекратил свое существование. Члены редакции – приверженцы международного социализма – стали издавать орган «Рассвет», социал-патриоты – присоединились к группе «Люд Польский». «Рассвет», как и «Равенство» относился крайне отрицательно к социал-патриотам, но на его страницах всё чаще появлялись статьи доказывающие необходимость борьбы за политическую свободу. В одной из них, в № 3-4 Варинский доказывал, что польский пролетариат вместе с пролетариатом других наций должен бороться за свободу тех государств, в пределах которых он живет, отнюдь не за создание новых.
    Сторонники «Рассвета» имели во многих местах Польши сношения с рабочими и широко распространяли издаваемую ими литературу; в 1882 г. ими была подготовлена и руководима крупная стачка в Жирардовке. «Люд Польский», наоборот был популярен только среди интеллигенции, в рабочей же среде связи его были очень ограничены, да и те мало по малу переходили в руки «интернационалистов». Издав «Социализм и патриотизм» и др. брошюры Лимановского, а также брошюру Либкнехта «В защиту Правды», «Люд Польский» прекратил свою непродолжительную деятельность издательскую, члены же его продолжали вести устную пропаганду и распространять раньше изданную свою литературу. В это приблизительное время социалисты литераторы разных направлений попытались еще раз объединиться, приступив к изданию чисто научного журнала в Галиции, но журнал этот существовал недолго.
    Единственными деятельными социалистами в конце 1882 г. были приверженцы международного социализма; социал-патриоты же влачили жалкое существование, рабочие не сочувствовали их стремлениям, интеллигенция же не составляла постоянного революционного слоя.
                                                                         Глава III
    Между тем после двух лет усиленной пропаганды в среде сторонников «Рассвета» появились новые силы и вместе с тем стремление к восстановлению тесной партийной организации.
    Раз признав, что ближайшую их задачу составляет завоевание политической свободы в том государстве, в пределах которого они действуют, польские социалисты пришли к заключению о необходимости организовывать одну социалистическую партию во всей России.
    И вот 1 декабря 1881 г. они издали к русским товарищам воззвание такого содержания [* Мы здесь цитируем заключение этого оч. интересного воззвания, формулирующее все его содержание.] – «социализм у нас, как и везде, является вопросом экономическим, не имеет ничего общего с национальным вопросом и в практической жизни получат свое выражение в классовой борьбе пролетариата. Гарантией всестороннего развития этой борьбы и осуществления пролетариатом социалистической революции служит самая широкая социалистическая пропаганда среди рабочих масс и организация их в классовую партию. А так как все это воззвание только в странах с политической свободой, отсутствие которой очень сильно препятствует массовой организации трудящихся классов в России, то завоевание политической свободы составляет ближайшую задачу социалистических организаций ее (т.е. России)». - «Что касается взаимных отношений этих организаций, то польские социалисты руководствуются резолюциями бывшей группы «Равенства», принятыми ею на конференции ее с русскими товарищами в 1880 г. и гласящими: 1) что характер социально-революционных организаций развивается исключительно под влияние экономических интересов и политических условий; 2) что организация социалистических партий может быть проведена с одной стороны на почве экономических, с другой стороны на почве фактически существующих государственно-политических условий, причем этнографические особенности (различия) национальностей не могут служить основой организации, по этому: 3) социалистическая партия польская не может существовать как особое целое, а могут существовать лишь польские социалистические группы в России, Германии и Австрии, объединенные в один организационный союз с группами социалистическими всех других наций в этих странах, что им, конечно, не может мешать поддерживать сношения между собой и другими социалистическими организациями». - Они (польские социалисты) руководствуются также тем: «1) что успех террористический за политическое свободу в России зависит от содействия солидарного тесно организованных рабочих масс, различных национальностей, живущих в пределах российского государства, что 2) ввиду борьбы за политическую свободу в пределах Российского государства выдвигание польского национального политического вопроса может только приносить вред делу этой борьбы, а следовательно, и интересам трудящихся классов». - На основании всего изложенного, польские социалисты приходят к заключению: - «Необходимо организовать одну социалистическую партию общую для всей России, в состав которой должны войти социалистические организации различных национальностей, населяющих Россию. 2) Необходимо чтобы организации, которые до сих пор порознь вели экологическую и политическую борьбу, слились с целью совместной деятельности. 3) Необходимо для всех социалистов, борющихся в пределах Российского государства выработать одну общую программу, вполне соответствующую всему вышеизложенному».
    Приведенное здесь воззвание еще раз указывает на то, как сильно было влияние социалистической мысли в Польше и России. В Польше программа «Тайного Союза», статьи Варинского и его единомышленников имеют социал-демократический характер. В России же стране более отсталой в промышленном отношении под влиянием сознания необходимости политической свободы организовалась партия «Народной Воли» с чисто заговорщицкой Бланкистской программой. Но вот делаются первые попытки объединения польских и русских социалистов; в изданном с этой целью воззвании мы встречаем чисто социалистические взгляды на классовую борьбу и политические задачи польских социалистов. Взгляды, которые 12 лет спустя легли в основу программы социал-демократии Царства Польского. Наряду с этим замечанием, что польские социалисты впервые начинают смотреть на террор, как на средство борьбы за политическую свободу и поясняют, что террор имеет значение лишь при содействии массовой борьбе рабочих всей России. Такой взгляд на террор был следствием незнания общероссийских условий и возникшей на их почве «Народной Воли», к которой и было обращено это воззвание. Но раньше, чем приступить к объединению революционных сил всей России авторы занялись объединением их в Польше. Варинский поставив на твердую почву издательскую деятельность, приехал нелегально в Польшу. Там, благодаря, главным образом, стараниям его и Куницкого летом 1882 г. был созван съезд всех польских социалистических организаций. На съезде этом организовалась международная социально-революционная партия «Пролетариат». 8 августа т. г. партия эта выдала воззвание, в котором подробно изложила свою программу. В последней заметно сильное влияние Бланкизма «Народной Воли». Правда, в общей части программы целый ряд положений обоснован с социал-демократической точки зрения. – «В общем развитии европейских стран», гласит выше указанное воззвание «наша страна не оставляет исключения ее общественный строй в прошлом и настоящем основанный на экономической эксплуатации и политическом гнете, не делает ничего абсолютно ничего нашему рабочему кроме нищеты и поругания его человеческого достоинства. Наше общество содержит в себе в настоящее время все признаки буржуазного строя, хотя отсутствие политической свободы и придает ему болезненно-хилый вид». «Принимая во внимание», читаем мы дальше, «что ни в коем случае немыслимо примирение интересов эксплуатируемых и эксплуататоров и что эти 2 класса не могут идти по одному пути во имя фиктивного единства национальных интересов, принимая также во внимание, что экономические и политические интересы как городских рабочих, так и деревенских трудящихся масс общи, польский пролетарий совершенно отделился от привилегированных классов и выступает с ними на борьбу как самостоятельный класс совершенно чуждый им по своим экономическим, политическим и нравственным стремлениям». Затем партия заявляет в том же воззвании что основой общественных отношений считает экономические условия и что все дискуссия проявления общественной жизни вполне подчинены «в своем развитии этим условиям» Даже в этих цитатах мы видим положение, не гармонирующее с их вполне соц-дем. содержанием: «интересы как городских рабочих, так и деревенских трудящихся масс общи». Эти слова доказывают, что авторы программы «Пролетариата» не сознавали еще, что в среде самих деревенских трудящихся масс существовали противоречия между интересами собственников и пролетариев. Тоже самое мы находим и в изданном вскоре партией манифесте к крестьянам, где совершенно упущены из виду классовые противоречия в деревне.
    Но если теоретическое обоснование программы «Пролетариата» представляет лишь одно отступление от принципов марксизма, то в дальнейшем изложении ее ясно заметен Бланкизм «Народной Воли». Отдельные программные требования партии разделены на:
    Экономические: «1) переход земли и орудий производства в общественную собственность социалистического государства и 2) замена наемного труда коллективным».
    Политические и нравственные: «1) полное самоуправление политических групп [* Это означало автономию Польши], 2) участие всех в законодательстве, 3) избираемость всех чиновников, 4) полная свобода слова, печати, собраний, союзов, 5) полное равноправие женщин, 6) полное равноправие исповеданий и национальностей, 7) международная солидарность, как гарантия всеобщего мира».
    Обыкновенно программы социал-демократических партий делятся на 2 части 1) maksimum (максимум): содержит главную цель – осуществление социализма – которая будет достигнута только после захвата власти рабочим классом, и 2) minimum (минимум), содержащая требования удовлетворения, которых партия добивается у современного буржуазного государства.
    В программе «Пролетариата» такого деления нет; все требования как бы рассчитаны на одновременное осуществление. Это обстоятельство можно объяснить таким образом. Авторы программы, как и большинство социалистов того времени, находились под впечатлением геройской борьбы «Народной Воли» с самодержавием, предполагали, что в близком будущем возможен захват власти и поэтому считали нужной такую программу, которая указывала бы меры для перехода от современного строя к социалистическому, и которую они, стоя у власти, осуществляли бы пункт за пунктом [* Что это объяснение верно, это ясно 1) Из договора «Пролетариата» с «Народной Волей» и 2) Из статей о программе минимум в органе «Борьба классов».].
    Такое же колебание между марксизмом и бланкизмом заметно в конце программы – «социалистический переворот может быть делом лишь самих рабочих», - читаем мы в одном месте; вслед затем «Пролетариат» заявляет там же, что «считает необходимым расчистить путь к социалистическому перевороту, ведя путем стачек, демонстраций, террора, как оборонительную, так и наступательную борьбу с самодержавием с целью улучшить современное положение пролетариата в России». Здесь террор признается средством политической борьбы, наряду с демонстрациями и стачками – средством борьбы признанными и социал-демократическими партиями. Такова программа «Пролетариата», выработанная в 1882 г.
    Организация этой партии является лишь дальнейшим развитием прежней социально-революционной партии. Во главе «Пролетариата» стоял центральный комитет, имеющий своих агентов разных степеней. Им начинались «местные рабочие комитеты». Последние, каждый в своем городе, организовывали сознательных социалистов десятками в «революционные» кружки, кроме того существовали и специальные и подготовительные кружки. Органами партии были признаны издававшиеся за границей «Рассвет» („Przedświt”) и «Борьба классов» („Walka Klas”). Организовавшись «Пролетариат» вошел в согласие с «Народной Волей» и таким образом осуществилось решение организаторов объединить польские и русские социалистические организации. Согласие это, как видно их опубликованного впоследствии в органах обеих партий «Конфиденциального Договора» было следующего характера: Захват власти должен был совершен сообща. Исполнительным комитетом «Народной Воли» и Центральным» комитетом «Пролетариата», во время указанное первым, после чего Центральный комитет «Пролетариата» будет вполне самостоятелен, в своих созидательных работах, тогда он «проведет ряд политических и экономических реформ, при помощи, которых окончательно дискредитирует существующие понятия о собственности и осуществит всю ту часть социалистической программы, осуществление которой будет возможно в момент революционного взрыва». Во все время подготовления революции руководящая роль принадлежать должна Исполнительному комитету «Н. В.», Центр. комитет «Пр.» мог самостоятельно устраивать террористические покушения только на представителей власти до Генерал-Губернатора включительно; покушения ж на лиц более высокопоставленных Ц.К. мог совершать только по предварительном соглашении с Исп. комитетом «Н. В.». Для большей планомерной деятельности обеих партий один член Ц.К «Пролетариата» был вместе с тем и членом Исполнительного комитета «Н. В.» в то время был им С. Куницкий. Подчеркнутые здесь слова лучше всего подтверждают высказанный нами на стр. 32 взгляд на характер программных требований «Пролетариата». Бланкизм «Пролетариата», и, главным образом, терроризм его вызвал против него оппозицию со стороны ортодоксальных социал-демократов К. Пухевича, В. Войнаровского и др. Они в 1888 г. агитировали другую партию, под названием Социалистическая партия «Солидарность». Из программного воззвания «Солидарности» видно, что она всецело стояла на точке зрения марксизма. Как социалистический переворот, так и необходимые для подготовки его завоевания политических прав, по мнению этой партии, может быть делом только самого сознательного рабочего класса, организованного в политическую партию, следствием его массовой сознательной борьбы. В круг деятельности партии «Солидарность» входила наряду с социалистической пропагандой агитация на почве повседневных нужд рабочих, организация стачек и демонстраций. В основу партийной организации была положена касса Борьбы.
    Та же слабая степень развития капитализма, и следствие этого и отсутствие широкого массового рабочего движения в Польше, благодаря которой «Пролетариат» уклонился от социал-демократического миросозерцания, обеспечив ему первенство в среде польских рабочих.
    Сознательные рабочие, не встречая сильной поддержки со стороны широких масс, признавали выставленный «Пролетариат» в его программе террор вполне целесообразным средством борьбы. «Пролетариат» развился гораздо успешнее «Солидарности».
                                                                           Глава IV
    Уже в конце 1882 г. «Пролетариат» начал энергичную деятельность за границей. Редакции издававшихся там органов партии издали целый ряд брошюр, как то: Млота «Кто чем живет», Маркса «Манифест Коммунистической партии», Энгельса «Утопический и научный социализм», многие речи Ласаля и др. В Варшаве в 1883 г. благодаря главным образом, стараниям агента Ц.К. «Пролетариата» Яновича была устроена тайная типография, в которой стал издаваться внутренний орган партии под названием «Пролетариат». Из статей помещающихся в нем особенно характерна помещенная в № 2 «Стачка и террор». В этой статье указывается на то, что при русских политических условиях стачки удаются очень редко и поэтому нужно призывать их с большой осторожностью. Стачка скорее всего может увенчаться успехом в том случае если сопровождается террористическими актами. Последние должны быть делом отдельных личностей, но не масс. Наряду с издательской велась реорганизационная деятельность.
    Рабочие комитеты партии были организованы: в Варшаве, Лодзи, Згерже, Жирардове, Белостоке. Вскоре после того как организовался «Пролетариат» ему представился случай для агитации среди рабочих масс, и он его очень удачно использовал. В феврале 1883 г. варшавский Обер-Полицмейстер издал распоряжение о том что бы на всех фабриках проводился санитарный осмотр работниц. В ответ на это распоряжение «Пролетариат» издал воззвание к рабочим, приглашая их самым резким образом протестовать против оскорбления их девического достоинства. Вслед затем до сведения Обер-Полицмейстера стали доходить слухи о готовящихся рабочих беспорядках и он поспешил опубликовать, что отменяет своё распоряжение. Тогда «Пролетариат» издал второе воззвание, указывая в нем рабочим на необходимость быть постоянно готовыми к борьбе «с панами и царизмом» и советуя организовать с этой целью кассы Борьбы.
    Оживленная деятельность «Пролетариата» и вспыхнувшие под влиянием распространения среди рабочих сознания стачки в Лодзи и Згерже заставили администрацию обратить сильное внимание на «Пролетариат». В его ряды стали проникать провокаторы. Центральный комитет, узнав про них, издал на них смертный приговор, а двое из них: Скрипчинский в Варшаве и Гельшер в Згерже, были убиты, на 3-го Сренского были произведены 2 покушения. Эти проявления террора вызвали аресты, которые, благодаря предательству одного из покушавшихся – С. Пацановского нанесли сильный удар партии; между прочими был арестован и Варинский. В Варшаве на Варецкой ул. в Молочной Теннеберга, во время ареста Яновича, Маньковского, Дембского последние оказали вооруженное сопротивление, и в результате убили одного Орже и ранили нескольких полицейских; причем Дембскому удалось бежать, остальные же были задержаны публикой, прибежавшей на крик полицейских «Лови воров!» «Пролетариат» по этому поводу издал воззвание, советуя в нем жителям Варшавы с большей осторожностью оказывать содействие полиции, и объясняя, какую жалкую роль сыграли те, которые в этот раз откликнулись так поспешно на ее призыв.
    Арестованные все были помещены в Х Павильоне Варшавской Крепости; Дело их передано Прокурору Варшавского Военного Суда – Янкулио. Обращались с ними очень плохо. Многим отказывали в медицинской помощи [* Варинскому, жене его, Пегурскому и др.]. Во время дознаний жандармский ротмистр Беленовский и Прокур. Янкулио прибегали к угрозам, на дознания звали ночью. Таким образом у арестованного Гандельсмана выманили какие-то признания; впоследствии он изорвал протокол, в котором они были записаны. Дегурского продолжали звать на дознания и после того, как он сошел с ума. Узнав обо всем этом, Центральный комитет решил покончить с Янкулио и Белановским и свой смертный приговор им опубликовал в особом воззвании.
    Разыскивая подготовляющееся покушение, полиция произвела крупные аресты, которые разбили и организацию «Пролетариата» и организацию «Солидарности». Некоторые выдающиеся члены этих партий должны были уехать за границу. Арестованы были между прочими: Куницкий, мировой судья Бардовский, Ф. Кон и др., была взята ими часть типографии. Число всех арестованных достигло 300. На многих фабриках, как напр. д. Ортвейна были арестованы целые отделения. Правительство торжествовало, полагая, что крамола в Польше уничтожена. Но ликование его было непродолжительно. 1884-85-86 гг. были годами промышленного застоя. Зимой 1884-85 гг. нищета в Варшаве и др. промышленных центрах Польши достигло небывалых размеров; тысячи рабочих остались без всяких средств к жизни. И вот в марте 1885 г. спропагандированные «Пролетариатом» рабочие по собственной инициативе собрали более 600 безработных на Замковой площади перед замком, занимаемым Генерал-Губернатором и подняв красное знамя потребовали работы или хлеба. Власти обещали придти на помощь голодающим безработным. «Пролетариат» не замедлил выдать по этому поводу воззвание, указывая в нем на социальную революцию, как на единственное средство против всех бедствий капитализма. Неудивительно, что царские опричники, видя, как слабы их успехи в борьбе с социализмом бесились в бессильной злобе и один из них сказал с досадой Варинскому во время допроса: «Засеяли вы семя, которого не вырвешь и зубами».
    Между тем дело Варинского и его товарищей близилось к концу. Большинство арестованных, просидев около года в тюрьме, были освобождены, 29 из них переданы военному суду, около 50 высланы под надзор полиции в разные места Сибири и Европ. России. Суд состоялся в декабре 1885 г. Председательствовал на суде Стрельников, горевший тогда злобой против всех революционеров под недавним сравнительно впечатлением убийства его брата Желваковым. Защищали подсудимых Спасович, Урусов и др. Прокурор доказывал, что «Пролетариат» вместе с «Народной Волей» стремится к немедленному перевороту и совершал террорист. акты и требовал соответствующего наказания для всех подсудимых. Товарищи наши в своих речах дискредитировали самодержавие, доказывали неизбежность возникновения революционного движения и неизбежность социальной революции. Особенно выдающимися были речи Куницкого, Маньковского и Варинского. Признавая свою солидарность с «Народной Волей они доказывали, что их делом было: подготовление революции, но не организация ее и что обвинение против них не правильно. Речь Варинского еще раз выказала его цельное социал-демократическое миросозерцание: «Мы не стоим над историей», говорил он, «мы подчинены ее законам, на революцию, к которой мы стремимся, мы смотрим как на результат исторического развития общественных условий. Мы предвидим ее и стараемся, чтобы она не застала нас неподготовленными. Мы организовали не революцию, а рабочих для будущей революции». Варинский утверждал, что неправильно, даже «с точки зрения жалких российских законов, также и обвинение в терроре», говорил он «принято называть такого рода акты насилия, которые направлены против представителей существующего политического режима. Естественно, что этим именем нельзя назвать убийства шпионов и предателей, а ведь «Пролетариат» совершал только убийства последнего рода». Адвокаты направили все усилия на то, чтобы доказать неправильность обвинений. Но суд руководствовался только лживыми показаниями Пацановского и распоряжением свыше судить построже. Куницкий, Бардовский, Петрусинский и Оссовский были обвинены в принадлежности к тому Центральному комитету «Пролетариата», который сообща с Исполнительным комитетом «Народной Воли» организовывал немедленный переворот, который издавал смертные приговоры и совершал террористические акты, и на этом основании были приговорены к смертной казни через повешенье. Варинский, Янович, Маньковский, Рехневский, Дулемба, Кон и еще 18 товарищей были приговорены к каторжным работам сроком от 20 до 8 лет; предатель Пацановский к высылке под надзор полиции в Сибирь [* Теперь Пацановский служит во Владивостокском Окружном суде.]. Осужденные переслали целый ряд прощальных писем товарищам на свободе. В этих письмах они уговаривали товарищей не тратить сил на месть врагам произнесших жесткий приговор, но сосредоточить свою энергию на революционной деятельности среди рабочих. «Эта деятельность», писали они, «будет самой лучшей наградой для всех осужденных, самым лучшим памятником для тех, кто погибнет от руки палача».
    16/28 января 1886 г. утром в Варшавской крепости над Вислой напротив Х Павильона, Куницкий,Бардовский, Петрусинский и Оссовский были повешены. Всходя на подмостки все четверо воскликнули: «Да здравствует социальная революция!»
    Варинский и Янович были заключены в Шлиссельбургскую крепость; первый умер там от чахотки, второй окончив срок заключения, был выслан в Якутскую область и в 1902 г. в г. Якутске окончил жизнь самоубийством. Остальные уже окончили сроки каторги и одни на Сахалине, другие в Забайкальских каторжных тюрьмах, и отбывают теперь поселение.
                                                                              Глава V
    После Процесса 1886 г. партия «Пролетариат» просуществовала еще 6 лет (до 1892 г.). Но значение ее в польском социалистическом движении с каждым годом уменьшалось.
    Заговорщические тенденции, возникшие в ней под влиянием «Народной Воли» и условий общероссийской жизни вследствие усиленных правительственных преследований все более разваливались. Постепенно «Пролетариат» становился замкнутым, законсервированным кружком заговорщиков. Вся его деятельность сводилась к изданию, перевозе через границу и распространению социально-революционной литературы. Общений с более широкими кругами рабочих почти не существовало. Это еще более усиливало бланкистский характер «Пролетариата». Так, в органе «Борьба Класс» в статье, посвященной вопросу о программе минимум, состоит в подготовлении социальной революции. Последняя, как и все революции, будет плодом сознательной акцией меньшинства. Нужно подготовить несколько десятков убежденных, готовых на все революционеров-социалистов, они же защищая энергично интересы масс и популяризуя, таким образом, среди этих масс партию, вовлекут их в революционную работу, захват власти и проведут социальную революцию. Все же литературная деятельность «Пролетариата» велась очень энергично. В 1886 г. была издана брошюра  «С поля борьбы», содержащая программные документы, описание деятельности и процесс «Пролетариата»; в то же приблизительно время издана на еврейском жаргоне брошюра Млота «Кто чем живет»; с 1887 г. было начато издание «На сегодня» („Na dziś”); первая его брошюра содержала критику циркуляра Министра Делянова, организовавшего доступ в учебные заведения детям рабочих; вторая «Наводнение» („Powódż”) – выясняла влияние кризисов на положение рабочих и необходимость социальной революции; третья: обращение партии к офицерам в Польше. Газета «Борьба Класс» была преобразована в журнал 3-х месячник «Классовой борьбы». Все эти издания аккуратно перевозились и распространялись в Польше. Несмотря на постоянные набеги жандармов, партия не прекращала своей деятельности, хотя последняя, как уже сказали, была очень односторонняя. Так в 1887 г. был казнен Ковалевский за покушение на провокатора, а несколько человек отправлены в Сибирь. Но вскоре партия заявила о своем существовании, забросав Варшаву и другие города массой воззваний. Во главе партии стал кружок «Коммерческого училища» из Кульчицкого, Щепанского, Зельцеров, Розы Люксембург, Кассниуша. Из рабочих особенно деятельны были Каспржак и Анелевский. Деятельность этой организации была очень интенсивна. Наряду с воззваниями в Варшаве издавали популярно-научные брошюры. Из них особого внимания заслуживает Кульчицкого «По поводу брошюры Ежа «О национальном Банке и активной самозащите», доказывающая утопичность стремлений к восстановлению Польши; брошюра интересна еще и в том отношении, что впервые указала на противоречия интересов в крестьянстве. Велась также широкая устная пропаганда. Особый кружок, принадлежавший к партии, под руководством В. Либина, занимался широкой пропагандой среди молодежи как польской, так и еврейской и среди еврейских рабочих. Но аресты, в связи с делом Софии Гинзбург в России, прекратили эту интенсивную деятельность. Благодаря усилиям и стараниям М. Каспражака в 1884 г. партийная организация была снова восстановлена, но условия ее деятельности были теперь иные.
    В течение 4 лет «Пролетариат» занимался лишь пропагандой социализма. Он не организовывал спропагандированных рабочих, не привлекал в свои ряды и интеллигенции и носящая очень мало сил организация среди масс. Между тем польская промышленность быстро развивалась. Сумма ежегодного производства в течение 15 лет (с 1872 по 1873 г.) возросла с 73,000,000 руб. почти до 200 миллионов руб. Количество фабричных рабочих увеличилась за это время с 91.000 до 150 тысяч. Вместе с тем значительно усилилось стачечное движение. Стачки, происходящие раньше лишь кое-где изредка, во второй половине 80 гг. стали довольно частым явлением. Если социализмом и сознанием потребности политической борьбы проникся лишь самый передовой слой рабочих, то борьба за улучшение экономического положения становилось потребностью все более широких масс. Несмотря на то, что «Пролетариат» раза 2 издавал прокламации по поводу стачек, помогал стачечникам деньгами, он не удовлетворял вновь назревшим потребностям рабочих. Нужна была такая партия, которая взяла бы на себя руководство экономической борьбой рабочих масс и содействовала более скорому переходу ее в борьбу классовую, - в борьбу всего рабочего класса Польши, за политическую свободу и социализм. Бланкизм «Пролетариата» создал его неспособным к выполнению этой задачи. И вот в 1887 г. наряду с «Пролетариатом» организовалась другая социалистическая партия «Рабочий Союз» („Zwięzek Robotniczy”), руководителями и организаторами которой были наборщик Вильконецкий и слесарь Я. Ледер. Она была возрождением «Солидарности».
    «Рабочий Союз» полагал, что социальная революция может быть подготовлена не только путем пропаганды, но и путем развития широкой классовой борьбы рабочих, которая воспитывает в них классовую вражду и революционные настроения. Поэтому он поставил себе задачу, прежде всего широкую агитацию на почве повседневных экономических нужд рабочих масс и их организацию на основе кассы Борьбы, а вместе с тем широкую социалистическую пропаганду. В 1890 г. он выступал официально и повел также широкую политическую агитацию. Широкая активность среди масс «Рабочего Союза» заставила «Пролетариат» изменить свою тактику. В 1890 г. он организовал стачку на фабрике Цельского и издал около 10 тысяч воззваний на польском, еврейском и немецком языках, приглашая рабочих на празднование 1-го мая; такие же воззвания были изданы и распространены и «Рабочим Союзом». Последовавшие 1 мая аресты не нарушили центральной организации «Пролетариата», и она продолжала работать наряду с «Рабочим Союзом», но влияние ее было ограничено. Руководителем рабочих масс стал «Рабочий Союз». После арестов в 91 г. и марте 92 г. еще больше ограничилось влияние «Пролетариата». Благодаря энергии Каспражака он еще работал. Но в его среде возникли разногласия по вопросу о терроре и кассах Борьбы. Последним делом, в котором «Пролетариат» принял деятельное участие вместе с «Рабочим Союзом» в организации 60 тысячной стачки в Лодзи 1 мая 1892 г. Аресты в мае и летом 1892 г. нанесли «Пролетариату» окончательный удар.
    Рабочее же движение принимало все большие размеры, а так как «Рабочий Союз» тоже был разбит то не было организации, которая руководила бы им, то в конце 1892 г. из остатков «Пролетариата» и «Рабочего Союза» образовалось «Польская Социалистическая партия» с такой же программой и тактикой, как и «Рабочий Союз», видящая свою ближайшую задачу в борьбе за демократическую конституцию в России. За границей в это приблизительно время возникли 2 организации - члены «Пролетариата» Мендельсон, Дембский, Сидржевский объединились с социал-патриотами: Зборевичем, Алмановским и многими другими и образовали «Заграничный Союз Польских Социалистов», вставив в своей программе, как ближайшую цель Восстановление Польши, а как окончательную – «постепенную социализацию средств производства», Р. Люксембург же с несколькими членами «Рабочего Союза» составила, группу польских социал-демократов, выработавшую программу такую же, как «Польская Социалистическая партия», т. е. ставящую окончательной целью – социальную революцию, а ближайшей – демократическую конституцию в России «Союз».
    «Союз» продолжал издавать «Рассвет»; социал-демократы стали издавать орган «Рабочее Дело» („Sprawa Robotnicza”). «Заграничный Союз Польских Социалистов» посылая постоянно своих агентов в Варшаву, старался навязать Польской Социалистической партии свою программу и объединиться с нею; но попытки эти были безуспешны. Тесный кружок рабочих социал-демократов с Каспржаком во главе стоял в Польше на страже международного социализма. Делу Заграничного Союза не помогли ни его инсинуация против Каспржака, ни арест последнего. Когда же члены Заграничного Союза попытались выступить на Цюрихском Международном Социалистическим Конгрессе в августе 1893 г. с социалистической программой от имени Польской Социалистической партии; без согласия ее она изменила свое название и стала называние «Социал-демократическая партия Царства Польского» и признала своим органом «Рабочее Дело». В начале же 1894 г. нескольким человекам выступившим из Социал-демократической партии, при содействии Заграничного Союза, удалось организовать новую партию под названием «Польская Социалистическая партия», принявшую социалистическую программу Заграничного Союза, вошедшего в ее состав. С тех пор в Польше работают обе эти партии.
    В конце 1899 г. «Социал-демократическая партия Царства Польского» объединились с соответствующей организацией в Литве «Рабочим Союзом Литвы» и стала называться «Социал-демократическая партия Царства Польского и Литвы». С 1900 г. в Польше существует еще 3-я партия: Польская Социалистическая партия «Пролетариат», отличающаяся от старого «Пролетариата» лишь тем, что в политическом отношении ставит себе 2 задачи: 1) ближайшую – завоевание конституции в России и 2) восстановление Польши.
    Что же дал старый «Пролетариат» современному польскому социалистическому движению и какое отношение имеет к нему современные социалистические партии в Польше?
    Заслуги «Пролетариата» в польском социалистическом движении, по нашему мнению очень велики. Прежде всего Международная социально-революционная партия «Пролетариата» установила отношение социалистов к вопросу о политической свободе и польскому вопросу высказала то положения что польские рабочие должны бороться за демократизацию того государства в пределах которого они живут, а не восстанавливать Польшу. Эти отношения остались и до сих пор единственным важным с точки зрения современного международного социализма. Сообразно с этим старый «Пролетариат», опережая отношения между польскими и русскими социалистами, и установил таковые. Его, безусловно, верное положение, это «организация социалистических партий должно быть установлено с одной стороны на почве экономических, с другой стороны на почве фактического существующих государственно-политических условий, причем этнографические особенности не могут служить основой организации» - признано, теперь всеми последовательными социал-демократическими партиями. «Пролетариат» выработал прекрасный план внутренней организации, который не многим лишь отличается от формы организации Российской и Польской Социал-демократической партии. Наконец, старый «Пролетариат» создал, впервые в Польше. богатую социалистическую литературу, на которой воспитывалось много поколений рабочих и интеллигенции, - вот заслуги «Пролетариата» в польском социалистическом движении. Что касается отношений к нему современных соц. партий в Польше, то каждая из них считает себя наследницей «Пролетариата». Может ли быть речь о преемственной связи между старым «Пролетариатом», резко критиковавшим патриотический социализм и современной ППС (Польской Партии Социалистической), считающей ближайшей своей задачей восстановление Польши, пусть судят сами читатели. Даже у современного «Пролетариата» связь эта неособенное сильна. Старый «Пролетариат» в начал 80 гг. т. е. в период своего расцвета по своей программе и тактике вполне соответствовал требованиям того времени. Современный «Пролетариат» вполне унаследствовал от него только тактику но, если террор 19 лет тому назад мог считаться средством борьбы с самодержавием, то теперь  - в период широкого развития массовой рабочего движения, он не только потерял всякое значение, но стал устарелым пережитком, сильно тормозящим развитие этого движения.
    По нашему мнению, из всех современных социалистических партий в Польше, самая тесная преемственная связь со старым «Пролетариатом» существует у «Социал-демократической партии Царства Польского и Литвы». Последняя такжее, как и «Пролетариат» ближайшей задачей рабочего класса в Польше считаюет завоевание им политической свободы в России совместно с рабочим классом всех, населяющих ее, национальностей. Она также как и старый «Пролетариат», утверждает, что организация социалистических партий должна быть установлена на почве экономических и фактически существующих государственных политических условий, а не на почве этнографических особенностей национальностей. В программе «Социалистической партии ЦП и Л» сохранились именно те существенные положения программы старого «Пролетариата, которая вполне соответствует основам современного социализма. «Социал-демократическая партия Царства Польского и Литвы» ведет тоже же дело, начатое старым «Пролетариатом», борясь за интересы рабочего класса в Польше при помощи средств, соответствующих новым условиям жизни.
    Готовящееся в настоящее время объединение «Социал-демократической партии Царства Польского и Литвы» с «Российской социал-демократической Рабочей партией» будет лучшим актом в выполнении завещания 4-х героев «Пролетариата», казненных 16/28 января 1886 г.
    Следующим актом в выполнении этого завещания будет низвержение самодержавия польским рабочим классов совместно с рабочим классом всей России, последним актом – участие польского рабочего класса в социальной революции». [НА РС(Я) ф. 193, оп. 11, д. 30, л. 20-48.]

    «Летучий листок» «широко распространялся в Сибири и за ее пределами. По имеющимся источникам, номера журнала рассылались в Вилюйск, Средне-Колымск, Олекминск, Киренск, Верхоянск, Енисейскую губернию, Иркутск, Томск а также в другие города». [Калашников А. А.  К истории одного нелегального издания в Якутии (1904-1905 гг.). // Полярная звезда. № 1. Якутск. 1981. С. 98.]
    «Об издании нелегальных журналов в Якутии вскоре стало известно царской администрации.По имеющимся сведениям, - доносил директор по особому отделу Департамента полиции 4 октября 1904 г. якутскому губернатору, - находящие в г. Якутске политические ссыльные издают „Вестник ссылки” и „Летучий листок”, выходящие, по-видимому, периодически, сообщая о сем, Департамент полиции просит ваше превосходительство уведомить, справедливы ли вышеприведенные сведения и, в утвердительном случае, насколько эти предприятия ссыльных являются дозволенными”. [НА РС(Я). ф. 12, оп. 21, д. 108, л. 26.]». [Калашников А. А.  К истории одного нелегального издания в Якутии (1904-1905 гг.). // Полярная звезда. № 1. Якутск. 1981. С. 98.]
    «В целях конспирации распространение нелегальных изданий начиналось в г. Якутске, чтобы отвести подозрение от Чурапчи, где находились издатели и печатались журналы. Полиция приняла дополнительные меры по наблюдению за политическими ссыльными: земским заседателям всех участков Якутского округа были даны срочные распоряжения о проверке наличия ссыльных в местах их водворения и о проведении тщательного негласного розыска среди административных ссыльных гектографа. Тщательному просмотру подвергалась корреспонденция ссыльных. Но все было тщетно». [Калашников А. А.  К истории одного нелегального издания в Якутии (1904-1905 гг.). // Полярная звезда. № 1. Якутск. 1981. С. 98-99.]
    «5 января 1905 г. Иркутская таможня препроводила в губернское жандармское управление почтовую посылку, адресованную из Якутска в Иркутск на имя в Иркутск на имя Яна Погоржельского. В посылке оказались по три экземпляра №№ 3 и 4 „Летучего листка”, прокламация Главного управления социал-демократии Царства Польского и Литвы за август 1904 г. под названием «По поводу вооруженного сопротивления в Варшаве» (перевод с польского) и рукопись „Задачи революционных социал-демократов в ссылке” [ГАИО, ф. 246, оп. 3, д. 193, л. 5.]. Как явствовало, посылка была отправлена некоей Анною Болеславовной Ястремской. Но проверка показала, что Анны Ястремской в Якутске нет». [Калашников А. А.  К истории одного нелегального издания в Якутии (1904-1905 гг.). // Полярная звезда. № 1. Якутск. 1981. С. 99.]
    «24 января 1905 г. в Иркутске была задержана вторая почтовая посылка, адресованная на этот раз в деревню Бузыканово Пинчугскай волости Енисейского уезда на имя М. С. Плохоцкого, от К. Залевского из г. Якутска. В ней нашли 3, 4 и 5 номера «Летучего листка», прокламации „Программа РСДРП” и «Ко всем. Царская конституция». [ГАИО, ф. 246, оп. 3, д. 193, л. 11 об.]. Экспертиза рукописи „Задачи революционных социал-демократов в ссылке” и адресов на посылках показала, что они написаны окончившим срок гласного надзора полиции политическим ссыльным Мироном Юльевичем Бродским, который временно заведовал Якутской гражданской аптекой. Было также установлено, что К. Залевский - это литературный псевдоним Станислава Трусевича, состоявшего в с. Чурапча под гласным надзором полиции». [Калашников А. А.  К истории одного нелегального издания в Якутии (1904-1905 гг.). // Полярная звезда. № 1. Якутск. 1981. С. 99.]



    «16 февраля 1905 г. в квартире Бродского и в помещения аптеки был произведен обыск. Было обнаружено большое количество печатной, гектографированной и рукописной литературы нелегального содержания. Среди них оказались номера газеты „Искра”: 2, 5, 7, 10, 11 за 1901 г.; 6, 19, 20, 25, 30, 32 за 1902 г.; 53, 54, 55 за 1903 г.; 69 за 1904 г.; номера журнала „Летучий листок”: 1, 2, 3, 4; прокламации, изданные „Летучим листком”: „К товарищам по поводу манифеста 11  августа 1904 г.” [* Полный текст этой прокламации опубликован в статье А. Киржниц «Восточно-Сибирская политическая ссылка накануне первой революции» (ж. «Сибирские огни», № 3, 12923, сс. 146-147).], „По поводу вооруженного сопротивления в Варшаве”, „Ко всем. “Царская конституция”, „К инородцам Якутской области”; брошюры: „Доклад о ІІ очередном съезде и положение дел в партии”, „Польская социалистическая партия о еврейском рабочем движении”, „Эрфуртская программа Карла Каутского”, „Дело Гершуни”, „По поводу 19-й годовщины казни четырех членов социально-революционной партии “Пролетариат”, „14 декабря 1825 г.” „Программа партии социалистов-революционеров”; рукописи (статьи): „Несколько слов о социалистическом движении в Русской Польше”, „Упадок мелкого производства”, „Профессиональное движение”, „Государство будущего” и  др. [ГАИО, ф. 246, оп. 3, д. 193, л. 93-97 об.] Были также обнаружены отдельные номера газет: „Революционная Россия”, „Красное знамя”, „Освобождение”, газеты на еврейском и польском языках, печатные издания ЦК РСДРП и его местных комитетов. Все это свидетельствует о широкой связи редакции журнала „Летучий листок” с революционными организациями России». [Калашников А. А.  К истории одного нелегального издания в Якутии (1904-1905 гг.). // Полярная звезда. № 1. Якутск. 1981. С. 99-100.]
    «Полные сведения о деятельности редакции журнала „Летучий листок” могли бы дать результаты обыска в квартире Трусевича, произведенного 19 февраля 1905 г., но документов об этом не сохранилось. В обвинительном акте прокурора Иркутской судебной палаты от 9 мая 1905 г. говорилось, что при обыске у Трусевича было обнаружена лишь прокламация „К инородцам Якутской области”, аналогичная той, что и у Бродского 16 февраля того же года. По заключению экспертов, прокламация написана Трусевичем (ГАИО, ф 246, оп. 3, д., 193 л. 11 об).» [Калашников А. А.  К истории одного нелегального издания в Якутии (1904-1905 гг.). // Полярная звезда. № 1. Якутск. 1981. С. 103.]
    «При обыске на квартире Трусевича, при аптеке и амбулатории «был найден рукописный черновик прокламации «Якуты и якутки!..» Прокламация эта, конец которой написан, по заключению экспертов, рукою самого Трусевича, оказалась тождественною по содержанию с найденной у Бродского прокламацией «К инородцам Якутской области!» После обыска приехал участковый врач П. Н. Сокольников. В протоколе он сделал следующую приписку: «При обыске квартирной комнаты, где проживала и. о. фельдшера IV участка г-жа Гробер, а также... в отделении аптеки и комнаты для приема приходящих больных я не присутствовал, а приехал лишь по окончании обыска... Мне кажется странным производить обыски в отделении казенного учреждения, при обыске частной квартиры в том же здании. В отделении аптеки бываю я, другой фельдшер, и обе фельдшерицы-акушерки. В случае нахождения какой-либо предосудительной вещи, спрашивается, кого же из нас 4-х стали судить. Врач IV участка Якутского округа П. Сокольников» [ГАИО, ф. 246, оп. 3, д. 193, св. 19, л. 92.]». [Пинигин В., Федосеев И.  Большой друг политссыльных. // Полярная звезда. № 6. Якутск. 1974. С. 96.]
    По материалам полицейского дознания была выявлено 5 номеров «Летучего листка»:
    «№ 1, октябрь 1904 г.: «К товарищам» (опубликована в виде воззвания; призывает ссыльных к выработке форм борьбы в условиях ссылки) [* Полный текст этого воззвания хранится в Центральном государственном архиве Октябрьской революции (ЦГАОР СССР, ф. ДПОО, оп. 1900, д. 447, л. 57а.) см. тоже: И. С. Клиорина, Н. Л. Мещеряков в Якутии, с. 48.], «Некролог» (о Нафтуле Шаце, искровце, убитом 11 июня 1904 г. конвойными солдатами во время следования партии ссыльных из александровской тюрьмы в Якутскую область), «Нохтуйская трагедия» (об издевательстве конвойного офицера Сикорского над ссыльными, во время которого он был убит ссыльным социал-демократом М. Минским), «О ссылке» и др. заметки.
    № 3, октябрь 1904 г. [* О втором номере журнала документов не обнаружено.]: «Несколько слов о манифесте 11 августа 1904 г.», «К товарищам по поводу манифеста 11 августа 1904 г.», «Царский суд» (о процессе над «романовцами», политическими ссыльными, выступившими с вооруженным протестом в г. Якутске в феврале-марте 1904 г. Это был протест против невыносимых условий каторги и ссылки, против избиений и надругательств над политическими заключенными. Статья заканчивалась словами: «Но грозное эхо всеобщего брожения в России уже доносится до нас через сибирские дебри. Может быть, уже недалек час, когда русский народ свергнет иго самодержавия и на скамью подсудимых, служившую всегда для русских революционеров первой ступенькой к эшафоту, сядет великая государева опричнина, которую ждет иная расправа, - справедливая расправа русского народа») [ГАИО, ф. 246, оп. 3, д. 193, л. 5 об.], «Резолюция членов Бельской колонии ссыльных», «Резолюция IV съезда РСД», заметки о заграничной и внутренней хронике (о Кенигсбергском процессе, о девяти русских подданных, арестованных с «Искрой», о рабочем движении в Лодзи, Витебске и Варшаве, о процессе над Каспжаком и Гуриманом, оказавшими вооруженное сопротивление при их задержании в Варшаве [* Этому же событию «Летучий листок» посвятил отдельную прокламацию под названием «По поводу вооруженного сопротивления в Варшаве».], о побегах и отлучках ссыльных из мест водворения).
    № 4, ноябрь 1904 г.: «Опять в ожидании» (о неминуемой гибели самодержавия; в статье, в частности, говорилось: «Никакие силы не в состоянии оградить самодержавие от гибели». «Все возникавшие до сих пор движения, — повторяем мы слова Маркса, — были движениями меньшинства или совершались в интересах меньшинства. Движение пролетариата есть самостоятельное движение огромного большинства в интересах огромного большинства». Раз пролетариат, выдвинутым новыми социально-политическими условиями на арену политической борьбы с царизмом, организовался в политическую партию и стал во главе всех недовольных современным режимом элементов, он уже не сложит оружия, и его успех несомненен») [ГАИО, ф. 246, оп. 3, д. 193, л. 6.], «Международный социалистический конгресс в Амстердаме. Август 1904 г.» (со ссылкой на № 72 «Искры»), «15-й Международный конгресс рудокопов э Париже», «Съезд Германской социал-демократической партии», «Заграничный протест по поводу якутской истории» (очевидно, речь идет о протесте рабочих ряда капиталистических стран против жестокой расправы царской администрации с «романовцами»), «Вести и факты» (со ссылкой на № 73 «Искры»).
    № 5, декабрь 1904 г.: «Задачи революционных социал-демократов в ссылке» (статью издали в виде отдельной листовки, призывавшей ссыльных к организации пропагандистской деятельности среди рабочих, крестьян и местного населения, обучению грамоте населения, устройству библиотек и т. д.); «Кое-что по поводу наших «товарищеских отношений», «Политические процессы по новому закону 1904 г.», «Якутская область», «Заключение I конгресса Латышской социал-демократической рабочей партии», «Указ 12 декабря» (1904 г., с заключительными словами: «Если правительство переменило формулу Мещерского «война и порядок» на формулу «нового времени» — «реформа и война», то у пролетариата осталась его прежняя формула: «мир и свобода» — «мир», что значит при современном положении вещей крушение престижа самодержавия, и «свобода», т. е. действительная возможность развернуть свои силы для борьбы за свою конечную цель — за социализм» [ГАИО, ф. 246, оп. 3, д. 193, лл. 11, сб. 12.]». [Калашников А. А.  К истории одного нелегального издания в Якутии (1904-1905 гг.). // Полярная звезда. № 1. Якутск. 1981. С. 100-101.]
    «Из писем, обнаруженных при обыске, выяснилось, что главными издателями «Летучего листка» и распространителями нелегальной литературы являлись С. С. Трусевич, М. Ю. Бродский, С. В. Константов и Е. А. Решетов. Кроме того, в документах упоминаются и другие фамилии, с помощью которых редакция «Летучего листка» распространяла свои издания». [Калашников А. А.  К истории одного нелегального издания в Якутии (1904-1905 гг.). // Полярная звезда. № 1. Якутск. 1981. С. 101.]
    Перу Трусевича «принадлежит ряд статей, листовок и прокламаций, в том числе брошюра «По поводу 19-й годовщины казни четырех членов социально-революционной партии «Пролетариат». Уникальный экземпляр брошюры сохранился до наших дней. Он обнаружен в Центральном государственном архиве Якутской АССР [* ЦГА ЯАССР, ф. 193, оп. 11, д. 30, лл. 20-48.]. Обложка брошюры, к сожалению, не дошла. Но в одном из полицейских протоколов имеется следующее ее описание: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь! По поводу 19-й годовщины казни четырех членов социально-революционной партии «Пролетариат». К. Залевский, Январь 1905 г. Издание «Летучего листка» [*ГАИО, ф. 246, оп. 3, д. 193, л. 97 об.] К брошюре предпослано небольшое предисловие...
    Брошюра состоит из пяти разделов. В ней дан общий обзор развития капитализма на польских землях, говорится о нарастании революционного процесса, анализируются основные программные положения партии «Пролетариат» и «Народной воли». С последней польские революционеры, как видно из брошюры, стремились укрепить связи, так как программа «Народной воли», ставившая задачи свержения самодержавия, установления демократической республики, завоевания политических свобод, предоставления права самоуправления народам, насильственно присоединенным русским царизмом, была понятна и близка польской молодежи. Это сотрудничество привело к тому, что между «Пролетариатом» и «Народной волей» был заключен договор.
    Значительное место в брошюре Трусевича отведено раскрытию роли и значения партии «Пролетариат» в польском социалистическом движении. Для исследователей, занимающихся революционным движением в Польше, эта работа, без сомнения, представляет большой интерес. Брошюра носит следы воздействия влаги, а в некоторых местах текст расплылся. Издана она тиражом 17 экземпляров, но, как выяснилось, этого оказалось недостаточно, так как Трусевич обещал выслать ее, как он пишет Бродскому, в города: Вильно, Варшаву, Минск, Киев, Самару, Саратов, Томск, Красноярск, Иркутск, а также в редакции газет «Искра» и «Червоны Штандар» и другим [* ГАИО, ф. 246, оп. 3, д. 193, л. 78.]. (Вот почему я считал, — пишет он далее, — необходимым второе издание... Если никоим образом не сможете издать 2-ое издание, тогда, судя по полученным мною заказам, я нахожу необходимым так распределить эти 17: Вильно - 1, латыши - 1, «Искра» - 1, «Червоны штандар» - 1, Питер - 1, Киев - 1, Иркутск - 2, Красноярск - 1, Енисейская губ. - 2; С. р. (социал-революционеры. - А. К.) - 1, Верхоянск-Колымск - 1; в Олекминск же и Нохтуйск пошлется один из тех, что будет курсировать в Якутске» [* ГАИО, ф. 246, оп. 3, д. 193, л. 78 об.].
    Интересно отметить, что у Трусевича возникла мысль продолжить эту работу и что им уже были написаны «Характер и развитие программы ППС» (Польская социалистическая партия.— А. К.), и «Два года социалистического движения в Польше» [* ГАИО, ф. 246, оп. 3, д. 193, л 77 об.]. К сожалению, указанные работы до нас не дошли.
    Брошюра «По поводу 19-й годовщины...», как нами установлено, была задержана в марте 1905 г. в Среднеколымске окружным исправником и препровождена в качестве «вещественного доказательства» якутскому губернатору [* ЦГА ЯАССР, ф. 12, д. 108, л. 44.].
    В посылке, адресованной из Якутска в Среднеколымск на имя политического ссыльного Самуила Букермана, оказались, кроме того, гектографированные издания «Летучего листка»: брошюра К. Невского «14 декабря 1825 года» (о восстании декабристов в Петербурге) и прокламация «Январские дни в Петербурге» (о зверском расстреле мирной демонстрации петербургских рабочих 9 января 1905 года).
    «14 декабря...» отпечатано в декабре 1904 г. на листах из обычной ученической тетради. Автор переносит читателя в атмосферу политической и социально-экономической жизни России начала XIX в., описывает бесправное положение русских крестьян и рабочих, алчность, жестокость имущих классов, повествует о глубоком разложении феодально-крепостнической системы в России, о назревших переменах в общественно-политическом строе государства накануне восстания декабристов. Очень подробно описана автором программа, восстание декабристов и его поражение.
    Без сомнения можно сказать, что это первое издание о восстании декабристов, осуществленное в Якутии.
    Прокламация «Январские дни в Петербурге» выпущена 18 января 1905 г. Эхо выстрелов в Петербурге моментально докатилось и до Якутской области. Естественно, политические ссыльные не могли не откликнуться на это событие. Интересная деталь: в конце прокламации дан план города Петербурга с обозначением мест, где проходили стачки (красными флажками).
    Все три издания политических ссыльных, о которых мы рассказали выше, обнаружены в россыпи различных документов Центрального государственного архива республики. В настоящее время они взяты нами на учет и сформированы в дело фонда прокурора Якутского окружного суда [* ЦГА ЯАССР, ф. 193, оп. 11, д. 30, лл. 9-49.].
    По имеющимся источникам, отдельные издания редакции «Летучего листка» полиция обнаруживала и в других местах ссылки». [Калашников А. А.  К истории одного нелегального издания в Якутии (1904-1905 гг.). // Полярная звезда. № 1. Якутск. 1981. С. 103-104.]
    «Дело С. Трусевича и М. Бродского было передано на рассмотрение в Иркутскую судебную палату. За то время, пока шло разбирательство, М. Бродского заточили в Якутский тюремный замок, а над Трусевичем установили особый надзор». [Калашников А. А.  К истории одного нелегального издания в Якутии (1904-1905 гг.). // Полярная звезда. № 1. Якутск. 1981. С. 104.]
    «Ревностный надзиратель царской охраны И. Сивцев получил от якутского окружного исправника за № 352 строжайшее секретное предписание следующего содержания»: [Охлопков В. Е.  История Политической ссылки в Якутии. Кн. 2. (1895-1917 гг.). Ч. 1. Революционеры пролетарского этапа в якутской ссылке. Якутск. 1990. С. 222.]
                                                                                                                                  «Секретно.
              Якутский
    Окружной Исправник.
               Вх. 352
               д № 333
    Марта 7 дня 1905 г.
                541
           г. Якутск.
                                                          Надзирателю Ив. Сивцеву в Чурапче.
    Якутский Полицмейстер, от 2 сего марта за № 144, сообщил, что по его постановлению, состоявшемуся 1 сего марта, административно-ссыльный Станислав Трусевич, для пресечения ему способов уклонятся вот суда и наказаний, по обвинению в преступлении, предусмотренном 2 п. 1 ч. 129 ст. Уголовного Уложения, подчинен особому надзору полиции по месту водворения в Чурапче, Батурусского улуса.
    Об этом даю знать для подлежащего исполнения.
    И. д. Исправника /подпись/.
    Секретарь /подпись/». [НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 11.]
    «24 апреля 1905 г. вступил в законный брак с Софией Дмитриевой Бартеневой (Гробер)». [Казарян П. Л.  Олекминская политическая ссылка 1826-1917 гг. Якутск. 1995. С. 292.]
    «24 апреля 1905 г. Прокопий Нестерович Сокольников стал одним из трех поручителей при обряде венчания С. Трусевича с Софьей Гробер». [Пинигин В., Федосеев И.  Большой друг политссыльных. // Полярная звезда. № 6. Якутск. 1974. С. 97.]
    «12 мая 1905 года состоялось закрытое заседание Иркутской судебной палаты по делу Трусевича и Бродского. По определению судебной палаты ввиду внесения Знаменским 1000 руб. залога, М. Бродский был освобожден из-под стражи (не забудем: шел уже 1905-й год!) и летом того же года выехал из Якутской области. Что касается Трусевича, то рассмотрение его дела затянулось, а в октябре 1905 г. вышел царский манифест о даровании «свободы» народу, и судебное дело было прекращено». [Калашников А. А.  К истории одного нелегального издания в Якутии (1904-1905 гг.). // Полярная звезда. № 1. Якутск. 1981. С. 104.]
           «МВД
             Врач
        4-го участка
    Якутского округа
    Июня 12 дня 1905 г.
                                                          Удостоверение Медицинское
    Административно-ссыльный дворянин Станислав Станиславов Трусевич страдает резко выраженной неврастенией, воспалением седалищного нерва (...), хроническим воспалением зева (...). Два последних недуга, глоавн. образом нуждаются в климатическом и бальнеотерапевтическом лечении, чего он, Трусевич, в Якутской области получить не может, и сверх того при каждом простукивании упомянутые недуги обостряются.
    Врач 4 участка
    П. Сокольников». [НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 50.]
                                                                       «Телеграмма
    Якутск. Станиславу Трусевичу
    Из Иркутска. Получена 13 июня № 2239
    Принял 13/VI Буднова
    Палата объявляет, что при разрешении перемены жительства администрацией со стороны Палаты препятствий не имеется.
    Член палаты Рыбаков». [НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 50.]
                                                                                                                                   «Срочное.
                                                                                                                                    Секретное.
            Якутский
    Окружной Исправник
               № 110
    Июня 20 дня 1905 г.
             г. Якутск
                                                               Надзирателю Сивцеву.
    Препровождая при сем согласно предложения Иркутской Судебной Палаты от 28 м. минувшего мая за № 3215, копии с обвинительного акта и список лиц подлежащих вызову в судебное заведение, предписываю Вам выдать таковое, проживающему в с. Чурапча Станиславу Станиславову Трусевичу под прилагаемую при сем подписку, которую передать мне, при чем объявить ему, что на основании 557 ст. Уст. Угол. Суда, он в семидневный срок, со дня получения копии обвинительного акта, обязан довести до сведения Палаты, избрал ли себе сам защитника, или желает, чтобы таковой был назначен по распоряжению Палаты, кроме того, не желает ли он, чтобы какие-либо другие лица сверх указанных в списке были допрошены в качестве свидетелей и по каким именно обстоятельствам.
    И. д. Окружного Исправника /подпись/.
    Секретарь /подпись/». [НА РС(Я) ф. 15, оп. 22, д. 58, лл. 15, 15 об.]
    «22 июня 1905 г. С. С. Трусевич получил копию обвинительного акта и списки свидетелей, вызываемых на заседание Иркутской судебной палаты по его делу. В предписании окружного исправника г. Валя поднадзорному Трусевичу ставилось в известность, что он обязан в 7-дневный срок сообщить: имеет ли он защитника и желает ли представить свидетелей.
    Станислав Станиславович вновь обратился за помощью к врачу. На этот раз была написана справка о болезни жены политссыльного.
    Трусевич немедленно написал новое заявление в Иркутскую судебную палату, приложив к нему указанную справку. «...Вследствие опасной болезни моей жены,— писал Трусевич,— я в настоящее время не в состоянии отлучиться из улуса и заняться разрешением вопроса о защитнике». Он просил предоставить ему «3-х месячный срок для приискания защитника-специалиста». В заявлении также говорилось, что местный врач ежедневно посещает их квартиру в разное время дня, но «...никогда не замечал никаких гектографических или печатных принадлежностей». Трусевич просил вызвать одним из свидетелей на заслушивание его дела в Иркутск «...врача IV медицинского участка Якутского округа — Прокопия Нестеровича Сокольникова...».
    Заявление С. С. Трусевича было рассмотрено на заседании Иркутской судебной палаты от 28 июля 1905 г. Суд принял несправедливое решение — отказать в вызове свидетелей со стороны обвиняемого. Тем не менее, заявления последнего с приложением медицинских документов, выданных доктором П. Н. Сокольниковым, сильно оттянули дело». [Пинигин В., Федосеев И.  Большой друг политссыльных. // Полярная звезда. № 6. Якутск. 1974. С. 97.]

                                                  Воскресенская церковь в п. Чурапча
    «Полицейский надзиратель И. Сивцев летом 1905 г. сообщает в одной из своих секретных информаций своим шефам о женитьбе Трусевича во время чурапчинской ссылки»: [Охлопков В. Е.  История Политической ссылки в Якутии. Кн. 2. (1895-1917 гг.). Ч. 1. Революционеры пролетарского этапа в якутской ссылке. Якутск. 1990. С. 223.]
                                                                                                                                 «Секретно
          Якутский
    Окружной Исправник.
    Июня 24 дня 1905 г.
                № 1126
                                                                  В Первое Отделение
                                                                Якутского Областного
                                                                        Управления.
    Надзиратель за государственным ссыльным, проживающий в Чурапче Иван Сивцев, 18 сего июня за № 36 донес мне, что состоящий на водворении в с. Чурапча Батурусского улуса политический поднадзорный Станислав Трусевич, женился на административно-ссыльной Софии Гробер. Обряд венчания совершил 24 апреля сего года священник Вознесенской церкви о. Илья Некрасов.
    О вышеизложенном доношу для доклада Начальнику Области и надлежащей отметки в личном деле Трусевича.
    И. д. Окружного Исправника /подпись/». [НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 59.]
    «Из метрической книги 1905 г. о бракосочетающихся в этой церкви видно, что Софья Гроберь – Софья Дмитриевна Бартенева родилась и выросла в православной семье мещанина Быховского уезда Могилевской губернии. За участие в революционном движении была сослана в Якутию. Указывается, что в 23-летнем возрасте впервые вступает в брак. Переехав в Олекминский округ вместе с мужем, начала работать и. д. фельдшерицы-акушерки в Нохтуйске. Через год по общей амнистии возвратилась на родину». [С. С. Трусевич. // Охлопков В. Е.  История Политической ссылки в Якутии. Кн. 2. (1895-1917 гг.). Ч. 1. Революционеры пролетарского этапа в якутской ссылке. Якутск. 1990. С. 223-224.] Скорее всего, Софьей Дмитриевной Гробер стала при переходе в православие, а Бартеньевой по первому, или фиктивному, браку, или удочерению, тем более, что «в местной аптеке доктора Сокольникова... работал ссыльный фельдшер Ф. Бартеньев». [Клиорина И. С.  Н. Л. Мещеряков в Якутии. Якутск. 1965. С. 45.] Отметим, что дворянин Дмитрий Иванович Бартенев, высланный административным порядком, освободившись от надзора, остался в Якутской области, работая в качестве фельдшера. 31 января 1923 г. он застрелился, живя в Чурапче.
    «Подал прошение в июле 1905 г. о переводе в с. Нохтуйск Олекминского округа, где климат мягкий для его здоровья и где жена могла бы работать фельдшерицей». [Казарян П. Л.  Олекминская политическая ссылка 1826-1917 гг. Якутск. 1995. С. 292.]
    «Господину Якутскому
    Окружному Исправнику
        Политического ссыльного
        Станислава Станиславова Трусевича
                                                                          Заявление
    В первой половине июня 1905 года Вами сделано заявление высшей администрации в том, что я, вследствие крайне расстроенного здоровья, нуждаюсь в переводе в местность Восточной Сибири с более благоприятным условием, а именно в  Красноярский уезд Енисейской губ. 14 сего июня Вами получен из Иркутской Судебной Палаты ответ на мою телеграмму, из которой видно, что Судебная Палата не имеет препятствий для перевода моего. Все же разрешение этого вопроса затягивается, между тем я нахожусь в специальных условиях, ввиду которых мне необходимо переменить место жительства именно теперь. Условия же следующие:
    1) Как видно из амбулаторного листка Якутск. Красного Креста, выданного др-м Сабунаевым и пересланного доктором Сокольниковым г-ну Советнику Ващенко через С. Ф. Михалевича медицинского свидетельства о моей болезни, я никоем образом не могу находиться в пути более продолжительное время в сырую и холодную погоду. Это прямо не значится в указанных документах, но как указанные там болезни, так и заключение д-ра Сокольникова ясно доказывает это. Одну из самых мучительных болезней я нажил во время зимнего пути, как это известно и Якуткой администрации и полиции г. Олекминска, откуда я никаким образом не мог следовать дальше. И начал я ходатайство о переводе только потому что здоровье мне сделало мой перевод, а именно летом – в теплое время крайне необходимым.
    2) Я получил копию обвинительного акта по моему делу, которое о защите моего дела я должен разрешить очень скоро, а между тем оно может быть разрешено только тогда, когда я буду проездом в г.г. Иркутске и Красноярске и сам выберу себе защитника, который будет в состоянии выполнить добросовестно свою обязанность. Из России же вряд ли можно ждать защитника, так как, судя по юридическим газетам, там очень сильно возросло количество политических дел и Присяжные Поверенные специально знакомые с этими делами, очень обременены и не в состоянии выезжать из Иркутска.
    3) Как видно из копии амбулаторного листка IV медицинского уч. Якутск. окр. выданный др. Сокольниковым 23 с. июня и представленный мною Вам вместе с применением в Ирк. Суд. Палату, жена моя была опасно больна, болезнь ее теперь перешла в хроническую и нуждается в специальном лечении, хотя и не лишает пока возможности работать. Жена моя находится на службе и врач местный должен знать зарание, когда ей придется оставить место. С другой стороны в Енисейской губ., где она несколько лет служила ей легче будет получить службу летом и потому мы и по этой причине нуждаемся в ускорении перевода.
    Ввиду всего изложенного прилагая при сим два (2) рубля, прошу Вас:
    1) препроводить мою просьбу г-ну Советнику Ващенко или кому следует с мотивами о том, чтобы по возможности скорее была отправлена телеграмма в 20 слов с убедительным ответом в 20 слов на что и прилагается 2 рубля.
    Я прошу об отправке телеграммы Генерал-Губернатору или вообще в то учреждение, от которого зависит мой перевод в Красноярский уезд.
    2) сообщить мне, когда может быть разрешение этого вопроса, конечно я прошу об отправлении телеграммы в том случае если исключительное решение вопроса о переводе зависит не от Якутской Администрации.
    3 июля 1905 г.
    Станислав Станиславович Трусевич
    Я прилагаю два (2) рубля, так как обыкновенно прилагается столько. Число же слов телеграммы 20 или 30 и ответа 20 или 10 будут завесить вполне от лица, которое ее отправит. Лицо это я и прошу распоряжаться этими деньгами, как это будет требовать смысл, т. е содержание телеграммы.
    С. С. Трускевич». [НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 64-65.]
    «Его Превосходительству
      Господину Якутскому Губернатору
                                             политического ссыльного
                                             Станислава Станиславова
                                             Трусевича
                                                                       Прошение
    Как видно из представленного мною в июне месяце с. г. свидетельства врача IV участка Якутского округа, а также из Амбулаторного Листка Красного Креста врача Сабунаева и прошлогоднего протокола освидетельствования меня врачом Н. А. Поповым, я серьезно болен и нуждаюсь в мягком климате и возможно лучших условиях жизни. А так как ходатайство о переводе меня в Енисейскую губернию отклонено, то имею честь просить Вас перевести меня в селение Нохтуйское Олекминского округа, как самый лучший в Якутской области в гигиеническом отношении.
    25 июля 1905 г. Станислав Трусевич». [НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 68.]
    «26 июля 1905 г. жена назначена заведующей Нахтуйским фельдшерским пунктом, и 27 июля они на пароходе были отправленный в Олекминск, куда прибыли 1 августа и в тот же день водворены в Нохтуйске». [Казарян П. Л.  Олекминская политическая ссылка 1826-1917 гг. Якутск. 1995. С. 292.]
          «Якутский                                                                                                          Секретно.
    Окружной Исправник.
    Июля 29 дня 1905 г.
                № 1553
              г. Якутск
                                                                        Господину
                                                             Якутскому Губернатору
    Согласно поручению, от 17 сего июля за № 1351, доношу Вашему Превосходительству, что политический поднадзорный Станислав Трусевич и жена его Софья, до замужества Гробер, мною отправлены сего числа на почтовом пароходе в распоряжение Олекминского Окружного Исправника, при открытом листе за № под присмотром конвоира казака.
    И. д. Исправника /подпись/
    Справка: жена административно-ссыльного Софья Трусевич (урожденная Гробер) по протоколу врачебного отделения, от 26 июля с. г. за № 19, назначена и. д. фельдшерица-акушером Жилинского участка по вольному найму, с поручением ей заведывания Нохтуйским фельдшерским пунктом». [НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 71.]
                                                                                                                                         «Секретно.

          Олекминский
    Окружной исправник
    Августа 3 дня 1905 г.
                № 191
         г. Олекминск
       Якутской Области
                 № 62
                                                                                 Господину
                                                                       Якутскому Губернатору
    Честь имею доложить Вашему Превосходительству, что политический поднадзорный Станислав Трусевич прибыл в г. Олекминск 1 ч. сего августа и водворен в с. Нохтуском.
    И. д. Исправника /подпись/». [НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 72.]

                 «Священника
    Чурапчинской Вознесенской
                       Церкви
                     Некрасова
                  4 августа 1905 г.
                        № 2.                                       В Первое Отделение
                                                                       Якутского Областного
                                                                               Управления
    В исполнение требования от 15 июля сего года за № 1249, прилагается при сем выпись о бракосочетании Станислава Трусевича с административно-ссыльной Софией Бартеневой (Гробер), имею честь сообщить в Первое отделение областного управления, что Трусевич лютеранского вероисповедания и первый его брак расторгнут Московскою лютеранскою церковью, о чем он имеет свидетельство оной, которое он представлял при записи и совершении брака, каковые ему возвращены по не имению надобности, согласно его просьбе, так как он заявил, что документ этот необходим ему для предъявления в случае надобности либо недоразумения.
    Священник Илья Некрасов». [НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 74.]
                                                                       «Выпись
                                                            Из метрической книги
                                               Чурапчинской Воскресенской Церкви,
                                                  по первому приходу на 1905 году,
                                                    часть третья, о бракосочетании
    24 Апреля
    Могилевской губернии Быховского уезда мещанская девица София Дмитриевна Бартенева, православной веры, первым браком, 23 л.». [НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 75.]
                                                               «ТЕЛЕГРАММА
                                                               Якут Губернатору
                                                              Из Иркутска № 1307
                                                                    039 1905
                                                            В отношении № 1621
    Сообщается о женитьбе Трусевича на Софье Гробер в Вашем алфавитном списке Гробер не значится. Не произошла ли ошибка фамилии.
                                                                         Губернатор». [НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 79.]
                                                                                                                                          «Секретно.
               МВД
    Якутский губернатор
                  по
    Областному управлению.
           Отделение ІІ.
    Делопроизводство ІІ.
       7 сентября 1905 г.
              № 1851.
             г. Якутск.
                                                                      В Канцелярию
                                                                  Иркутского Военного
                                                                   Генерал-Губернатора

    Вследствие телеграммы от 23 текущего сентября по делу о женитьбе политического поднадзорного Трусевича на Софии Гробер, уведомляю, что последняя в числе поднадзорных по Якутской области не состоит и не состояла.
    Губернатор.
    И. д. Старшего Советника /подпись/.
    И. д. Делопроизводителя /подпись/». [НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 80.]
    Судебное дело Трусевича было прекращено только в октябре 1905 года, после царского манифеста о дарования «свободы народу».

    [Казарян П. Л.  Ссыльные поляки в Якутской области. 1880-1905 годы. // Якутский архив. № 2. Якутск. 2001. С. 50.]

    [Юрганова И. И.  Польские социалисты в Якутии. (Публикация фотодокументов НА РС(Я)). // Якутский архив. № 2. Якутск. 2001. С. 57.]

    «Наступил 1905 год. Революционное движение в России росло и выдвигало целый ряд новых вопросов: о роли и характере профессионального движения, о восстании, о диктатуре пролетариата и крестьянства и т. п. Вопросы эти страстно дебатировались на собраниях, которые часто и регулярно устраивали съехавшиеся из улусов в Якутске ссыльные. Трусевич принимал в этих горячих спорах деятельное, участие, делась с товарищами своим богатым опытом старого революционера». [Мещеряковъ Н.  Вѣрный солдатъ революціи. (Памяти С. С. Трусевича). // Рабочій миръ. № 14. Москва. 1918. С. 19.]
    Станислав Трусевич «от ссылки был освобожден октябрьской, 1905 г., амнистией и выехал с женой в Европейскую Россию. После ссылки продолжал революционную работу в рядах СДКПиЛ и РСДРП». [Казарян П. Л.  Олекминская политическая ссылка 1826-1917 гг. Якутск. 1995. С. 291.]
    «Только что вернувшись  из ссылки, С. Трусевич тотчас же вступает в ожесточенную борьбу с социал-патриотизмом. Путешествуя, разумеется нелегально, по всей Польше и Литве, кочуя из города в город, он создает ряд социал-демократических здоровых ячеек, пока наконец, Польская социал-демократическая партия не возрождается полностью. В эту эпоху С. Трусевич издает журнал Sprawa Rоbotnicza (Рабочее Дело), выпускает партийные прокламации (при помощи гуттаперчевого карманного шрифта)». [С. С. Трусевич (К. Залевский). // Вестник жизни. Москва. № 1. 1918. С. 8.]
    «24 (11) марта 1906 г. Трусевич был арестован в Вильно вместе с женой. Случилось это во время досмотра чемодана, который привлек внимание своим весом, и в котором находилась нелегальная литература на польским языке». [* См. Л. М. Гробер: Памяти преданного сына революции (машинопись ст. от 26 VII 1971 г. присланной в редакцию „Trybuna Ludu”. Хотя в полицейских документах отсутствуют упоминания о жене, в случае о котором пишет Л. М. Гробер.]». [Michta N., Sobczak J.  Stanisław Trusiewicz (Kazimierz Zalewski) Cz. II. // Z pola walki. Nr 3 (71). Warszawa. 1975. S. 213.] Через три месяца заключения в Виленской тюрьме Трусевич был выпущен на свободу под залог и уехал за границу. «Находясь за границей, С. Трусевич опять переживает крайнюю материальную нужду, которая не мешает ему, однако, изучать европейское искусство, посещать все значительные музеи и заниматься оживленной литературной работой». [С. С. Трусевич (К. Залевский). // Вестник жизни. Москва. № 1. 1918. С. 8.] Некоторое время жил в Финляндии. Участвовал во ІІ конференции РСДРП, которая проходила в финском городе Таммерфорсе в ноябре 1906 г. Весной 1907 г. Трусевич, как делегат от Варшавской социал-демократической организации, прибыл в Лондон на V съезд РСДРП, где сблизился с меньшевиками, жил в Париже, сотрудничая с меньшевистской газетой «Наше слово», но вскоре с ними порывает и переходит к Ленину. Кстати «из большевиков энергично выступали против Троцкого умерший уже т. Залевский, Таня Людвинская, Г, Беленький и другие». [Шаповалов А. C.  В борьбе за социализм. Воспоминания старого большевика-подпольшчика. Москва. 1934. С. 804.]
    «С тех пор З[алевский] не играл больше руководящей роли в партии. В годы реакции З[алевский] примкнул к ликвидаторам. В 1909 он начал издавать фракционный орган «Solidarność rabotnicza» (Рабочая солидарность), пропагандировавший объединение с ППС (левицей). Будучи исключен из с.-д партии, З[алевский] связался с меньшевиками и сотрудничал в «Голосе социал-демократа» (1910-1911)». [Ч. Я.  Залевский, Казимир (псевдоним Трусевича, Станислава; 1869-1918). // Большая Советская Энциклопедия. Т. 26. Гл. ред. О. Ю. Шмидт. Москва. 1933. Стлб. 105.]
    «За время своей более, чем 30-летней политической работы, С. Трусевич написал массу статей и брошюр по вопросам политики, социологии и искусства, печатая их в польско-литовских нелегальных журналах» [С. С. Трусевич (К. Залевский). // Вестник жизни. Москва. № 1. 1918. С. 8.]: «Kurjerek Robotniczy, Nowe Życie Lew., Prześwit, Przegląd Robotniczy (Wilno), Przegląd Robotniczy S.D., Przegląd Społeczny (Warszawa), Solidarność Robotnicza, Wiedya i Życie, broszury».[Korman Ż.  Materjały do bibljografji druków socjalistycznych na ziemiach polskich w latach 1866-1918. Warszawa. 1935. S. 293.] а также: „«Вестник Жизни», 1906-07; «Книга», 1907; «Образование, 1907, № 6; Отклики: сб (СПб.) 1907; «Современный Мир», 1907-10; «Возрождение», 1909-10; «Жизнь», 1910; «Дело Жизни», 1911; «Наша Вера», 1911-14, «Луч», 1912-13; «Вестник Европы», 1913-16; «Новая Жизнь, 1917; «Просвещение», 1917; «Рабочий Путь», 1917, № 2; «Известия», 1917; «Известия» 1918, № 184 (448)” [Масанов  И. Ф.  Словарь псевдонимов русских писателей, ученых и общественных деятелей в 4 томах. Т. 1. Москва. 1956. С. 388.]. и др. Писал под псевдонимами: «Adam, Adamkowski, K. Z-wski, Okularnik, Z., Zalewski K.» [Korman Ż.  Materjały do bibljografji druków socjalistycznych na ziemiach polskich w latach 1866-1918. Warszawa. 1935. S. 293.]; «Грудзинский, С.; Залевский, К.; Залевский, Карл.; К. З.; Охотский, С.; Т.; Т-ский, С.; Solus». [Масанов  И. Ф.  Словарь псевдонимов русских писателей, ученых и общественных деятелей в 4 томах. Т. 4. Москва. 1960. С. 476.]. Также имеется «перечень изд., опубл. полемич. статьи о взглядах Т. на автономию Польши (в т. ч. «Przegląd Społeczny», 1906, окт.), заметки о его деятельности («Robotnik» и «Przedświt», 1911, февр.), отд. эпизоды биографии, в частности избиение его жандармами («Последние изв. „Бунда“», 1903), и — в янв. 1900 — некрологи (!) вследствие слухов о его смерти («Vorwaerts», «Przegląd Robotniczy», «Die Arbeiterstimme») (5 л., б. п.); сопр. письмо к Венгерову с объяснением, что в ст., опубл. в «Минувших годах» (1908, № 12 — «Из истории обществ, жизни в Рус. Польше»), Т. старался представить («по конспиративным соображениям»), что К. Залевский и С. С. Трусевич — два разных лица — 17/30 июля 1913». [Русская интеллигенция. Автобиографии и биобиблиографические документы в собрании С. А. Венгерова. Аннотированный указатель в 2 томах. Т. 2. М-Я. Санкт-Петербург. 2010. С. 467.]
    О белорусском и якутском национальном движении, он писал:

    «Мы делим народы, населяющие Россию, на 4 категории и по порядку рассмотрим каждую из них: 1) народы западных окраин: поляки, литовцы, латыши, эсты, малороссы и белорусы; экстерриториальная нация, населяющая разные окраины России – евреи; 3) кавказские народы и примыкающие к ним: грузины, армяне, татары; 4) инородцы Сибири и мелкие племенные группы, рассеянные в Восточной и Северной России... [С. 152.]
    Наряду с развитием украинской культуры имеются некоторые признаки национального развития другого русского племени — белорусов. Белорусы составляют большинство населения Северо-Западного края, где их живет около 8.000.000. Большинство их говорит на языке, который, по мнению проф. Карского, имеет данные для дальнейшего развития; язык этот употребляется почти, исключительно в деревне. Он имеет свое прошлое. В XV и XVI ст., во время принадлежности Белоруссии к Польше, белорусский язык употреблялся в делопроизводстве; на нем в XV в. был составлен «Статут польского короля Казимира Ягеллона, а в XVI — «Литовский статут». Но с XVII ст. он все более вытесняется польским языком. В 1867 г. русские бюрократы воспрещает издание произведений на этом языке. Белорусская интеллигенция почти поголовно русифицируется. В городах употребляется польский язык, как, напр., в Виленской, Гродненской губ., или русский — в остальных. В крестьянских массах национальное сознание не развивается: слабое развитие промышленности, ежегодное производство которой не превышает 70-80 миллион. рублей, не содействует его развитию.
    С 1905 г. начинает проявляться, правда, очень слабо, белорусское национальное движение. Первые его пионеры, однако, вышли не из среды самих белорусов, а из среды поляков. По инициативе учащейся молодежи, главным образом, польской, в период широкого развития польского национального движения — в 1896-99 гг. образуются в Минске кружки с целью изучения Белоруссии и белорусов. Из этих кружков выходят организаторы возникшего в 1902 г. в Петербурге «Общества белорусского народного просвещения». Год спустя организуется политическая группа — «Белорусская революционная Громада», вскоре принявшая название «Белорусской Социалистической Громады».
    Эта группа издает на белорусском языке революционную литературу для крестьян. Это не первая попытка обращения к последним на белорусском языке; такие попытки делались сначала польскими демократами 30 и 40 гг. с целью привлечения белорусских народных масс к борьбе за восстановление Польши, потом в 70 гг. польскими социалистами из «польско-литовско-белорусской Гмины»; но тогда это были лишь единичные случаи, в конце же 90 г.г. развитие польского национального движения поставило перед поляками на очередь вопрос об отыскании союзника в лице белорусских масс и пробуждении среди этих масс национального сознания. Поэтому «Громада» в течение 2 лет действует энергично. События же 1905 г., возбудив оживление среди народных масс, создали удобную почву для её деятельности. Правда, всеобщая рабочая забастовка, деревенские забастовки в Щорсах Новогрудского уезда, во многих местах Слуцкого и Минского уездов, в Витебской губернии и крестьянское движении, охватившее всю Белоруссию, происходят под руководством Северо-Западного Союза Р.С.-Д.Р.П., но и представители этой организации бывают вынуждены обращаться к белорусским крестьянам на их разговорном языке, а иногда — пользоваться изданиями «Громады». Но эти события выдвигают из крестьянской среды контингента интеллигенции, которая в 1906 г. энергично берется за дело развития национального сознания среди белорусского населения. В 1906 г. возникает также «Белорусский крестьянский союз», а в 1907 г. собирается в Вильне съезд учителей белорусов, на котором организуется «Белорусский Учительский Союз». Постепенно среди активных элементов населения намечается формула национального самоопределения.
    До революции «Громада» пропагандируете идеал Польско-литовско-белорусской республики. Но по мере развития революционного и в частности национального движения, она становится на более конкретную почву, и в 1906 г. на ІІ своем съезде требует: автономии Белоруссии, национализации школы; культурно-национальной автономии для всех народностей края.
    Тождественную программу принял и «Белорусский крестьянский союз». Съезд белорусских учителей вынес следующие резолюции [*) См. Наша Нива 1907 г. № 22.]: «1) Необходимо переустройство дела народного образования на широких демократических свободных началах, как средство поднять гражданское самосознание масс; 2) Обучение в школах должно вестись на родном белорусском языке. 3) Следует добиваться независимости школы и учителей от разного начальства; с этой целью сами учителя должны выбирать из своей среды комитеты и таковым должно подлежать наблюдение за работой учителей в школах». В течение 1906 и 1907 г. крестьянами некоторых деревень края были поданы в Гос. Думу наказы с требованиями национальной белорусской школы. Делу развития политического сознания масс белорусского крестьянства значительно содействуют издающиеся на белорусском языке газеты: это до 1906 г. «Наша Доля», а со времени закрытия последней — «Наша Нива».
    Имеется и белорусская изящная литература; наряду с произведениями поляка Ф. Богушевича, автора известной «Белорусской Дудки», появляются произведения новых авторов: Якова Коласа, талантливого национального поэта — Ивана Купала, крестьянина Минской губернии и некоторых других поэтов и беллетристов.
    В настоящее время трудно еще что-либо сказать о возможных перспективах развития белорусского национального движения. Во всяком случае, судьба его может решиться только тогда, когда в России будут созданы условия, благоприятствующие свободному развитию самодеятельности широких народных масс. Вопрос же о создании таких условиях для Белоруссии выдвинут не только вышеуказанными белорусскими организациями, но организациями польской интеллигенции и либеральных помещиков Белоруссии — «Демократическим польским союзом Литвы и Белоруссии», «Польским Союзом общественной деятельности в Литве и Белоруссии» и другими общественными элементами. Введение же органов земского самоуправления, несмотря на крупные недостатки составленного с этой целью правительственного проекта, будет первым шагом в этом направлении... [С. 206-209.]
    Первые симптомы «весны» дали толчок развитию движения среди якутов, населяющих в количестве 250.000 Якутскую область и составляющих в ней подавляющее большинство населения. Движение это, отличавшееся сначала чисто стихийным характером, очень скоро становится сознательным национальным движением.
    Это следствие того, что молодая культура якутов, находящаяся еще в зародышевом состоянии, отличается значительной силой. Так, напр., бывавшим в Якутском крае, сразу бросается в глаза факт, что не только русификаторская политика бюрократии не ведет там к желанным для неё результатам, но что, наоборот, и местное русское население и сами представители власти очень быстро подвергаются влиянию якутской культуры. И в якутском движении учителя, наряду с якутским сельскохозяйственным обществом, сыграли немаловажную роль. До 1858 г. в Якутской области существовало местное родовое самоуправление, органами которого были т. н. „степные думы". Руководство общественной жизнью принадлежало богачам — «тойонам». Но вскоре они сделали «думы» орудием эксплуатации трудящейся части своего народа, и поэтому, когда последние были закрыты, массы не проявили особого негодования. Ими не были поддержаны тщетные просьбы «тойонов» в 80 гг. об открытии дум, просьбы, в ответ на которые правительство отобрало у якутов 500 дес. земли в пользу ссыльных сектантов-скопцов. Вследствие вышеуказанных причин накануне революции среди якутов намечались два течения: 1) во главе одного стояло большинство «тойонов»; 2) во главе другого большею частью народные учителя и вообще представители свободных профессий. Первое было националистическим и стремилось к возвращению родового быта; второе — прогрессивным и стояло за введение самоуправления на основе территориального принципа, связывая дело реформ в Якутском крае и удовлетворения нужд национального развития якутов с делом демократизации государственного строя России.
    В 1904 г., когда донесся слух о манифесте по поводу рождения наследника, якуты стали готовить депутацию в Петербург, намереваясь представить через нее правительству свои нужды и прежде всего, просить, чтобы уголовные преступники больше не высылались в Якутскую область, так как их пребывание крайне отрицательно отражается на положении местного населения. Но депутация была запрещена. С момента издания манифеста 18 февраля 1905 г, в г. Якутске и улусах начинается период митингов и собрании с целью выработки петиций по вопросу о нуждах населения вообще и местном самоуправлении в частности. Уже первое собрание выслало телеграмму на имя председателя совета министров с требованием созыва всероссийского учредительного собрания на основе 4-х членной формулы.
    Дальше шло тщательное обсуждение вопроса о типе самоуправления. В результате громадное большинство населения признало желательным самоуправление территориального типа, совместное для русского и якутского населения, организованное на широких демократических началах. В январе 1906 г. в Якутске был созван съезд представителей якутского народа, на который явилось 400 человек. На нем образовался Якутский Союз, выставивший следующие требования: 1) признания всех земель собственностью постоянных жителей края — инородцев; 2) предоставления якутам права иметь собственного представителя в Думе; 3) скорейшего утверждения положения о земском самоуправлении; 4) немедленного уничтожения опеки полиции над инородческими общественными учреждениями и прекращения всякого сношения с ними администрации.
    Так как съезд происходил в момент наивысшего подъема движения в крае, то вышеприведенные требования были ультимативно предъявлены по телеграфу Председателю Совета Министров, причем члены Союза заявили, что: l) будут прерваны всякие сношения с чинами полиции; 2) будет прекращен взнос податей и отбывание повинностей. И по распоряжению Союза прекратились всякие сношения между Областью и высшей властью в Иркутске и Европейской России. Но вскоре организаторы движения были арестованы и преданы суду и революционное движение прекратилось.
    За то началась энергичная культурная деятельность. Основывается газета «Якутский Край», издающаяся на русском и якутском языках. Появляются издания на якутском языке. Открывается якутский национальный театр. Появляются произведения из области изящной литературы. Кладется фундамент для развития молодой якутской культуры... [С. 240-241.]
    При составлении настоящей статьи я пользовался следующими источниками: „Восточное обозрение”, „Сибирская жизнь”, „Якутский край”,.. „Наша Доля” и „Наша Ніва”... [С. 243.] [Залевскій К.  Національныя движенія. // Общественное движеніе въ Россіи въ началѣ ХХ-го вѣка. Кн. 7. Т. IV. Ч. 2. С.-Петербургъ. 1911.]

                                                              8. ОСТАЛЬНЫЕ НАРОДЫ
    Оживились национальные движения – армянское, грузинское, латышское, эстонское, белорусское.
    Появились газеты на татарском, киргизском, бурятском, якутском языках.
    Проявилось национальное движение среди народностей, не обнаруживавших дотоле признаков национальной жизни, а его ядром стали союзы народных учителей. Насколько революция 1905 г. содействовала. развитию национальных особенностей среди разноплеменного населения. России, видно, между прочим, из того, что первым печатным документом на языке черемис был пресловутый манифест 17 октября.
    [Залевскій К.  Національный вопросъ и Интернаціоналъ. Петроградъ. 1917. С. 66-67.]
    [(chatys.blog.tut.by). // Маракоў Л. Галоўная вуліца Мінска 1880-1940гг. Кн. 2. Мінск. 2013. С. 135.]
    После Февральской революции 1917 г. Трусевич возвращается в Россию. Сотрудничает с изданиями «Правда», «Известия ЦИК», где заведует отделом «В оккупированных областях». Был редакторам «Вестника жизни».
    В марте 1918 г. Трусевич переезжает из Петрограда в Москву.
    «В третий раз я встретил Трусевича весной текущего года в Москве, после переезда сюда редакции «Известий Ц.И.К.» в которых он принимал деятельное участие. Я состоял в то время одним из членов редакции «Известий Моск. Сов. Раб. Деп.», помещавшейся в одном доме с редакцией «Известий Ц.И.К.» Работать пришлось по соседству. Давно зная Трусевича, как преданного революционера и опытного литературного работника, я постарался привлечь его в состав сотрудников «Известий Моск. Совета», в которых он поместил ряд дельных статей, главным образом по национальному вопросу. Во время этой работы я мог наблюдать необыкновенную работоспособность т. Трусевича, который кроме ряда статей и заметок, помещаемых в обеих «Известиях», часто выступал в Москве с различными лекциями и вел деятельную работу в „Пролеткульте”». [Мещеряковъ Н.  Вѣрный солдатъ революціи. (Памяти С. С. Трусевича). // Рабочій миръ. № 14. Москва. 1918. С. 19-20.]


    «24 августа 1918 года, окончив свою работу в «Известиях», без отдыха, почти не пообедав, он отправился в Можайск, куда был приглашен прочитать лекцию народным учителям, собравшимся на съезд. Прибыв в Можайск С. Трусевич присутствует на вечерней лекции, принимает горячее участие в прошедшем собеседовании и, наконец, отправляется спать, условившись, что завтра утром он будет читать свою лекцию. Однако ему не пришлось сделать этого. Часов 6 утра он умер от разрыва сердца, как воин находящийся все время на своем революционном посту.
    Тело С. Трусевича было перевезено в Москву, и 1 сент. состоялись его похороны. Масса венков, почетный отрад красноармейцев, большое количество публики, пришедшей проводить его останки до места погребения – таковы были внешние знаки внимания к памяти С. Трусевича со стороны революционного пролетариата, для освобождения которого он работал всю жизнь
    Под мощные звуки интернационала, его труп был предан земле и в полной гармонии с настроением собравшихся прозвучали напутственные речи целого ряда товарищей, охарактеризовавших С. Трусевича, как старого революционера и стойкого борца за коммунизм и „жившего и умершего за других» [С. С. Трусевич (К. Залевский). // Вестник жизни. Москва. № 1. 1918. С. 9.], «осиротив жену, дочь Софью (в замужестве Агееву) и сына». [Michta N., Sobczak J.  Stanisław Trusiewicz (Kazimierz Zalewski) Cz. II. // Z pola walki. Nr 3 (71). Warszawa. 1975. S. 242.]
    «Якутский период политической ссылки Трусевича не освящен в исторической литературе». [С. С. Трусевич. // Охлопков В. Е.  История Политической ссылки в Якутии. Книга 2. (1895-1917 гг.). Ч. 1. Революционеры пролетарского этапа в якутской ссылке. Якутск. 1990. С. 212.] Вероятно, Станислав Трусевич был не совсем «пламенным революционером», ибо якутские историки своим внутренним историческим чутьем быстро выявляли «верных ленинцев» и проморгать такое дело не могли. Скорее всего, оставшись живым в 1918 г., Трусевич за свой «меньшевизм» поплатился бы, как и его соратник Мариан Станиславович Плохоцкий, обвиненный в шпионаже в пользу Польши и расстрелянный 9 декабря 1938 г. в Москве.
    Вместе с тем в Польше, в связи с декоммунизацией, переименовывают улицу названную в честь Станислава Трусевича.
                                                             Instytut Pamięci Narodowej
    Wygenerowano: Poniedziałek, 27 listopada 2017, 02:19
    ul. Trusiewicza Stanisława
    W ocenie Instytutu Pamięci Narodowej – Komisji Ścigania Zbrodni przeciwko Narodowi Polskiemu nazwa powyższa powinna zostać zmieniona jako wypełniająca normę art. 1 Ustawy o zakazie propagowania komunizmu lub innego ustroju totalitarnego przez nazwy budowli, obiektów i urządzeń użyteczności publicznej (Dz.U. RP z 2016 r. poz. 744).
    Труды:
*    Залевскій К.  Изъ исторіи общественнаго движенія въ Русской Польше. // Минувшïе годы. Журналъ посвященный исторïи и литературѣ. № 12. С.-Петербургъ. 1908. С. 97-131.
    Залевскій К.  Изъ исторіи общественнаго движенія въ Русской Польше. 1907. 36 с.
    Залевскій К.  Характер нынешней революции и тактические задачи социалдемократии. (По поводу брошюры тов. Аксельрода «Две тактики»). Москва. 1907. 28 с.
    Zalewski K..  Kwestja rolna w programach partji rosyjskich a ruch wolnościowy w Rosji. Warszawa. 1907. 21 s.
    Залевскій К.  Торжество кляузы. 1909.
    Залевскій К.  Національныя движенія. // Общественное движеніе въ Россіи въ началѣ ХХ-го вѣка. Кн. 7. Т. IV. Ч. 2. С.-Петербургъ. 1911. С. 151-243.
    Zalewski K..  O materialistycznym pojmowaniu dziejów. Wilno. 1911. 56 s.
    Zalevski K.  Is socjalizmo istorijos Lietuvoje. // Socjaldemokratas. № 6-8. 1916.
    Залевскій К.   Національный вопросъ и Интернаціоналъ. Петроградъ. 1917. 115 с.
    Залевскій К.  Роль интеллигенцiи въ развитiи Интернацiонала. Петроградъ. 1917. 40 с.
*    Залевскій К.  Марксизм и революция. // Вестник жизни. Итоги политики, науки, литературы и искусства. Москва. № 1. 1918. С. 16-20.
*    Залевскій К.  Судьбы пролетарскойкультуры. // Вестник жизни. Итоги политики, науки, литературы и искусства. Москва. № 1. 1918. С. 21-24.
    Залевскій К.  Роль интеллигенцiи въ развитiи Интeрнацiонала. 2-е изд. Петроград. 1918. 40 с.
    Залевскій К.  Искусство и пролетарiатъ. Москва. 1918. 48 с.
*    Адам.  Отрывки воспоминаний старого революционера. // Вперед. Ежемесячник Центрального Бюро Коммунистической Партии Белоруссии. № 1 (5). Минск. 1923. С. 92-97.
    Zalewski K..  Odrodzenie i ustrój Państwa Polskiego. Wyd. 2. Kielce. 1925. 40 s.
    Zalewski K..  Uwagi i dane o możliwościach ekspansji gospodarczej kupiectwa i rzemiosła polskiego na Polesiu. Warszawa. 1937. 28 s.
    Залевский К.  Национальные партии в России: начало XX века. Польша. Прибалтийский край. Литва. Украина. Кавказ. Еврейские партии. Изд. 2-е. Москва. 2017. 120 с.
    Литература:
    Szkic programu Związku Robotniczego. // Przegląd Robotniczy. Nr. 2. Wilno. 1898. S. 10-11.
    Z Syberii. // Przegląd Robotniczy. Organ Socjaldemokracji Królestwa Polskiego i Litwy. Nr. 1. Zürich. 1900. S. 27-29.
    Mazowiecki M. [Kulcyzcki L.]  Historia ruchu socjalistycznego w zaborze rosyjskim. Kraków. 1903. S. 147.
*    Дѣло о принадлежности къ Соціальдемократической Партіи Царства Польши и Литвы. // Политическіе процессы (съ прилож. секретн. циркул. Деп. Пол.) Изъ матеріаловъ «Искры». Вып. II. Женева. 1905. С. 10-12, 15-17.
    [Malinowski A.]  Materiały do historii PPS i ruchu rewolucyjnego w zaborze rosyjskim od r. 1893-1904. T. I. 1893-1897. Warszawa. 1907. S. 324.
    Ст. Трусевич (К. Залевский). // Известия. Москва. 25 августа 1918.
    К. Р.  Трусевич С. (Залевский Казимир). // Правда. Москва. № 182. 27 августа 1918.
    Bobiński S.  Kazimierz Zalewski. // Trybuna. Moskwa. Nr. 154. 27 sierpnia 1918.
    Солдат старой гвардии революции - Станислав Трусевич. // Известия. Москва. 28 августа 1918.
    Zmiarł Stanisław Trusiewicz (Kazimierz Zalewski). // Trybuna. Moskwa. Nr. 155. 27 sierpnia 1918
    Nekrolog. // Sprawa Robotnicza. Nr. 8. 1 września 1918.
*    K. Zalewski (Trusiewicz). // Naprzód. Organ centralny polskiej partyi socyalno-demokratycznej. Kraków. Nr. 224. 9 października 1918. S. 6.
*    С. С. Трусевич (К. Залевский). // Вестник жизни. Итоги политики, науки, литературы и искусства. Москва. № 1. 1918. С. 7-9.
*    М. Ольминский.  Эпизоды прошлого. І. Побег Ст. Трусевича. ІІ. М. С. Урицкий. // Вестник жизни. Итоги политики, науки, литературы и искусства.Москва. № 1. 1918. С. 11-13.
*    Мещеряковъ Н.  Вѣрный солдатъ революціи. (Памяти С. С. Трусевича). // Рабочій миръ. Органъ Московскаго Центральнаго Рабочаго Кооператива. Москва. № 14. 1 октября 1918. С. 18-20.
    Валк С. Н.  Материалы к истории 1 Мая в России. // Красная Летопись. № 4. Петроград. 1922.
    Мартов Ю.  Записки социал-демократа. Кн. I. Берлин – Петербург – Москва. 1922. С. 211-212.
*    Киржниц А.  Восточно-Сибирская политическая ссылка накануне первой революции. // Сибирские огни. Новониколаевск. Кн. 3. 1923. С. 144-147.
    Арский К. [Радзишевский А.] В Петрограде во время войны. // Красная Летопись. Москва - Петроград. 1923.
*    Сысин А.  Убийство конвойного офицера Сикорского. (Из жизни ссыльных в Сибири в 1904 г.). // Каторга и ссылка. Историко-революционный вестник. Москва. Кн. 13. № 6. 1924. С. 191.
*    Катин-Ярцев В. Н.  В тюрьме и ссылке. // Каторга и ссылка. Историко-революционный вестник. Москва. Кн. 15. № 2. 1925. С. 205.
*    В. Б. [Бик В. И]  Якутская политическая ссылка 1904-1905 г.г. // По заветам Ильича. № 10-11. Якутск. 1925. С. 51.
*    Гольдман Л. И.  Организация и типография «Искры» в России. (Из моих воспоминаний.) // Каторга и ссылка. Историко-революционный вестник. Москва. Кн. 17. № 4. 1925. С. 11.
*    К. Р.  Трусевич С. (Залевский Казимир) // Памятник борцам Пролетарской Революции погибшим в 1917-1921 г.г. Сост. Л. Лежава и Г. Русаков. 3-е изд. Москва – Ленинград. 1925. С. 580-581.
*   Красный Ю.  Ф. Э. Дзержинский. 12/IX 1877 – 20/VII 1926. (Материалы о жизни и подпольной деятельности. // Пролетарская революция. № 9 (56). 9-й год диктатуры пролетариата. Москва - Ленинград. 1926. С. 14.
*   Мицкевич-Капсукас В.  Из воспоминаний Ф. Э. Дзержинского. // Пролетарская революция. № 9 (56). 9-й год диктатуры пролетариата. Москва - Ленинград. 1926. С. 62.
*    Томаш [Соколовский E.].  Воспоминания о Феликсе Дзержинском. // Пролетарская революция. № 9 (56). 9-й год диктатуры пролетариата. Москва - Ленинград. 1926. С. 65-67.
*    Мошинский И. Н. (Юз. Конарский)  Девяностые годы в киевском подполье. // Каторга и ссылка. Историко-революционный вестник. Кн. 35. № 6. Москва. 1927. С. 47.
*    Клейнборт Л.  П. В. Карпович. (К десятилетию со дня его смерти). // Каторга и ссылка. Историко-революционный вестник. Кн. 35. № 6. Москва. 1927. С. 208.
*    М. М-ский. [Минский]  Политическая ссылка Якутской области в 1904-1905 годах. // В якутской неволе. Из истории политической ссылки в Якутской области. Сборник материалов и воспоминаний. [Историко-революционная библиотека журнала «Каторга и Ссылка». Кн. XIX.] Москва. 1927. С. 35-36.
    Mickiewicz-Kapsukas W.  Ze wspomnień Feliksa Dzierżyńskiego. // Z pola walki. Nr. 3. Moskwa. 1927. S. 99-100.
    Tomasz [Sokołowski E.].  Wspomnienia o Feliksie Dzierżyńskim. // Z pola walki. Nr. 3. Moskwa. 1927. S. 100-102.
*    Włostowski T.  Wspomnienia starego esdeka. // Z pola walki. Organ Polskiej Komisji Histpartu CK WKP(b). Nr. 4. Wspomnienia rewolucjonistów polskich. Moskwa. 1927. S. 29-40.
*    Olbrzymek [Plochocki M.].  Wspomnienia starego robotnika z lat 1893-1918. // Z pola walki. Organ Polskiej Komisji Histpartu CK WKP(b). Nr. 4. Wspomnienia rewolucjonistów polskich. Moskwa. 1927. S. 64, 82, 87.
    Materiały do dziejów ruchu socjalistycznego w Polsce. T. I. SDKPiL. Cz. 1 (1893-1903. Moskwa. 1927. S. 95.
*    Николаев В.  Сибирская периодическая печать и политическая ссылка. // Каторга и ссылка. Историко-революционный вестник. Москва. Кн. 43. № 6. 1928. С. 101.
*    Мещеряков Н.  Как мы жили в ссылке. // Красная новь. Литературно-художественный и научно-публицистический журнал. № 1. Москва – Ленинград. 1928. С. 205-206.
*    Клейнборт Л.  З мінуўшчыны беларускай грамадзкасьці. (Да дваццацігодзьдзя літаратурнай дзейнасьці Цішкі Гартнага). // Полымя. Беларуская часопісь літаратуры, політыкі, экономікі, гісторыі. № 10. Менск. 1928. С. 161-162.
*    Трусевич, С. . (Запевский), польский с.-д. V 258. XIII 191. XV 205. XVII 11. // Кантор Р. М.  Именной систематический указатель за 1921-1925 г.г. Приложение к журналу «Каторга и ссылка» за 1928 г. [Каторга и Ссылка Историко-революционный вестник] Москва. 1928. С. 178.
*    Мошинский И. Н. (Юз. Конарский)  Ф. Э. Дзержинский и варшавское подполье 1906 г. // Каторга и ссылка. Историко-революционный вестник. Кн. 50. № 1. Москва. 1929 [1928]. С. 8.
*    Трусевич, С. (поляк, член С. Д. Польской) – 127,137. // Ленинский сборник. Т. VIII. Москва – Ленинград. MCMXXVIII. С. 367.
*    Мещеряков Н. Л.  Как мы жили в ссылке. Москва – Ленинград. 1929. С. 47-48.
*    Мицкевич-Капсукас В.  Литва [Литовская с-д. партия]. // Малая Советская Энциклопедия. Т. IV. Гл. редактор Н. Л. Мещеряков. Москва. 1929. Стлб. 668.
    Mickiewicz-Kapsukas W.  Jak powstała Partia Komunistyczna na Litwie. // Z pola walki. Pismo poświęcone historji polskiego ruchu rewolucyjnego. Nr. 5-6. Moskwa. 1929. S. 54-55.
    Gulbinowicz A.  Wspomnienia. // Z pola walki. Pismo poświęcone historji polskiego ruchu rewolucyjnego. Nr. 5-6. Moskwa. 1929. S. 149-151.
*    Olbrzymek [Plochocki M.]. Wspomnienia starego robotnika z lat 1893-1918. // Z pola walki. Pismo poświęcone historji polskiego ruchu rewolucyjnego. Nr. 5-6. Moskwa. 1929. S. 247-276
    Warski A.  Wstęp. [Materiały o IV Zjeździe SDKPiL i o Zjeździe SDPPR] // Z pola walki. Nr. 7-8. Moskwa. 1929. S. 122-123.
    Próchniak E.  Jak nie należy wydawać materiałów historycznych? // Warski A., Próchniak E.  Na froncie ideologicznym. Cz. II. O leninowską historię portii. Moskwa. 1929. S. 136-142.
    Hulanicki Cz.  Ze wspomnień. Warszawa. 1929. S. 35-37.
    Olbrzymek [Plochocki M.]. Wspomnienia starego robotnika z lat 1893-1918. // Z pola walki. Nr. 7. Moskwa. 1930.
    Гурвич Е. А.  Еврейские рабочее движение в Минске в 80-х гг. Переработанная стенограмма воспоминаний, читанных на заседаниях секций 30 марта и 10 апреля 1928 года. // Революционное движение среди евреев. Сборник первый. Москва. 1930. С. 47.
    Первая русская революция. Указатель литературы. Москва. 1930. С. 179, 189, 230, 390, 511, 634.
*    В. И. Ленин – Ю. М. Стеклову. // Ленинский сборник. Т. ХIII. Москва – Ленинград. MCMXXХ. С. 124.
*    Трусевич, Стан. (псевд. – Залевский), с-д. XXXV 47, 208. XLIII 101. // Кантор Р. М.  Именной и систематический указатель к историко-революционному вестнику «Каторга и ссылка» за 1926-1928 г.г. Москва. 1930. С. 180.
*    Шумяцкий Я. Константин Степанович Еремеев (Краткий критико-биографический очерк). // Еремеев К. С. Сборник статей и рассказов старого большевика [Сборник статей и рассказов]. Под. ред. Я. Шумяцкого. Москва. 1931 [1932]. С. 6.
    Sokołowski E.  W zaraniu ruchu socjalistycznego w Wilnie. // Z pola walki. Nr. 13. Moskwa. 1932. S. 143.
    Is d. Sokolovsko atsiminimu. // Priekalas. № 6 (12). Mаskvоs. 1932. S. 241.
*    Трусевич-Залевский, Ст. L 8. // Кантор Р. М.  Именной указатель к историко-революционному вестнику «Каторга и Ссылка» за 1929-1930 гг. Москва. 1932. С. 142.
    Koral W.  Przez partie, związki, więzienia i Sybir. Wspomnienia drukarza z działalnośći w ruchu socjalistycznym i zawodowym. 1898-1926. Warszawa. 1933.
*    Ч. Я.  Залевский, Казимир (псевдоним Трусевича, Станислава; 1869-1918). // Большая Советская Энциклопедия. Т. 26. Гл. ред. О. Ю. Шмидт. Москва. 1933. Стлб. 105-106.
    Шаповалов А. C.  В борьбе за социализм. Воспоминания старого большевика-подпольшчика. Москва. 1934. С. 804.
    Szmidt B.  Wstęp. // Socjaldemokracja Królestwa Polskiego i Litwy. Materiały i dokumienty 1893-1904. Moskwa. 1934. S. XXII.
*    Мещеряков Н.  Как мы жили в ссылке. Записки старого большевика. Москва. 1934. С. 56-57.
*    Ройзман И. Г.  Нелегальная печать в Якутской области до Февральской революции. // 100 лет Якутской ссылки. Сборник Якутского землячества. [Историко-революционная библиотека. № 6-7 (XCV-XCVI). 1933.] Москва. 1934. С. 327-329.
*    Указатель имен. [Трусевич (Залевский) Ст., - 327, 328.] // 100 лет Якутской ссылки. Сборник Якутского землячества. Под ред. М. А. Брагинского. [Историко-революционная библиотека. № 6-7 (XCV-XCVI) 1933.] Москва. 1934. С. 391.
*    Гольдберг, Сахар (Захарий) Яковлевич. // Деятели революционного движения в России. Био-библиографический словарь. От предшественников декабристов до падения царизма. Т. ІІI. Семидесятые годы. Выпуск II. Москва. 1934. Стлб. 859.
*    Korman Ż.  Materjały do bibljografji druków socjalistycznych na ziemiach polskich w latach 1866-1918. Warszawa. 1935. S. 207-208, 293.
*    Трусевич С.  (Залевский) // Пятый (Лондонский) съезд РСДРП май-июнь 1907 г. Протоколы. Под. ред. Ем. Ярославского. 2-е изд. Москва. 1935. С. 12, 31, 38-39, 41, 45, 58, 65, 73, 75, 191, 194-195, 237, 281, 366, 375, 377, 468, 488, 508, 548, 556, 845.
*    Литва [Литовская с-д. партия]. // Малая Советская Энциклопедия. Т. VI. Гл. редактор Н. Л. Мещеряков. 2-е изд. Москва. 1937. Стлб. 329.
    Дакументы і матэрыялы па гісторыі Беларусі. Т. ІІ. Мінск. 1940. С. 826-827.
    Fijałek B.  Lata walki. Wspomnienia SDKPiL-owca. Warszawa. 1955.
    P1осhосki M. Wspomnienia działacza SDKPiL. Warszawa. 1956. S. 252.
    Из истории борьбы за распространение марксизма в Белоруссии. Минск. 1956. С. 10-11.
*    Грудзинский = Стан. Стан. Трусевич; Залевский К. Залевский Карл. = Стан. Стан. Трусевич. // Масанов И. Ф.  Словарь псевдонимов русских писателей, ученых и общественных деятелей в 4 т. Подгот. к печати Ю. И. Масанов. Т. 1. Алфавитный указатель псевдонимов. Псевдонимы русского алфавита. А-И. Москва. 1956. С. 306, 388.
    Socjaldemokracja Królewstwa Polskiego i Litwy. Materiały i dokumenty. T. I. 1893-1903. Cz. 1. 1893-1897. Warszawa. 1957.
*    К. З. = Стан. Стан. Трусевич (К. Залевский); Охотский = Стан. Стан. Трусевич. // Масанов И. Ф. Словарь псевдонимов русских писателей, ученых и общественных деятелей в 4 томах. Подгот. к печати Ю. И. Масанов. Т. 2: Алфавитный указатель псевдонимов. Псевдонимы русского алфавита. К-П. Москва 1957. С. 14, 306.
*    Т-. = Стан. Стан. Трусевич; Т-ский = Стан. Стан. Трусевич; Solus = Стан. Стан. Трусевич. // Масанов И. Ф.  Словарь псевдонимов русских писателей, ученых и общественных деятелей в 4 т. Подгот. к печати Ю. И. Масанов. Т. 3: Алфавитный указатель псевдонимов : Псевдонимы русского алфавита. Р-Я. Псевдонимы латинского и греческого алфавитов. Астронимы, цифры, разные знаки. Москва. 1958. С. 149, 159, 335.
    Купчин Н. С.  Распространение марксизма в Белоруссии в конце XIX в. // История борьбы за распространение марксизма в Белоруссии 1883-1917. Минск. 1958. С. 10.
    Perl F. [Res.]  Dzieje ruchu socjalistycznego w zaborze rosyjskim (do powstania PPS). Warszawa. 1958. S. 331.
*    Залесский, К[арл] См. Трусевич Станислав Станиславович. // Масанов И. Ф.  Словарь псевдонимов русских писателей, ученых и общественных деятелей в 4 томах. Подгот. к печати Ю. И. Масанов. Т. 4. Новые дополнения к алфавитному указателю псевдонимов. Алфавитный указатель авторов. Москва. 1960. С. 191, 476.
    Лежава О. А., Нелидов Н. В.  М. С. Ольминский. Жизнь и деятельность. Москва. 1962. С. 79.
    Pestkowski S.  Wspomnienia rewolucjonisty. Łódź. 1962.
    Socjaldemokracja Królestwa Polskiego i Litwy. Materiały i dokumenty. T. I. 1893-1903. Cz. II. 1899-1901. Warszawa. 1962. S. 286-323.
    Źródła do dziejów klasy robotniczej na ziemach polskich. T. I. Warszawa. 1962. S. 192-293.
*    Залееский, К. - 16. // Ленин В. И.  Полное собрание сочинений. 5-е изд. Т. 28. Тетради по империализму. Москва. 1962. С. 811.
*    Трусевич С. С. (Залевский К.) // Пятый (Лондонский) съезд РСДРП апрель-май 1907 года. Протоколы. Москва. 1963. С. 9, 28, 35-36, 38, 42, 54, 60, 68, 70, 181, 184-185, 225, 247, 267, 348, 357, 359, 446, 464, 485, 523, 894.
    Рабочее движение в России в XIX веке. Сборник документов и материалов. Под ред. А. М. Панкратовой. Т. 4. 1895-1900. Ч. 2. 1898-1900. Москва. 1963. С. 672, 852.
    Lietuvos TSR istorija. T. II. 1861-1917. Vilnus. 1963. S. 172.
*    Pietrow P. U.  Rewolucjoniści polscy na zesłaniu jakuckim. // Z pola walki. Kwartalnik poświęcony dziejom ruchu robotniczego. Nr 3 (31). Warszawa. 1965. S. 194-195.
*    Клиорина И. С.  Н. Л. Мещеряков в Якутии. Якутск. 1965. С. 28-29, 35, 42-43, 48, 61-62, 81.
    Korzec P.  Pół wieku dziejów ruchu rewolucyjnego Białostoccyzny (1864-1914). Warszawa. 1965. S. 157.
*    Дикушина Н. И.  Введение. Журналистика первых лет революции. // Очерки истории русской советской журналистики 1917-1932. Отв. ред. А. Г. Дементьев. Москва. 1966. С. 31, 54.
    Historia polskiego ruchu robotniczego 1864-1964. T. I-II. Warszawa. 1967. S. 870.
*    Trusiewicz Stanisław (Zalewski Kazimierz). // Księga Polaków uczestników Rewolucji Październikowej 1917-1920 Biografie. Warszawa. 1967. S. 870.
    Очерки истории Коммунистической Партии Литвы. Т. I. Вильнюс. 1967. С. 87.
    Manusiewicz A. J.  Polacy w Rewolucji Paźdzernikowej. Warszawa. 1967.
    Козловская М.  Вечная память. // Известия. Москва. 28 августа 1968.
*    Trusiewicz Stanisław, pseud. Kazimierz Zalewski. // Wielka Encyklopedia Powszechna PWN. T. 11. Warszawa 1968. S. 666.
    Бич М. О.  Возникновение СДКПиЛ, отношение ее к РСДРП и социально-демократическое движение в Белоруссии. // Вопросы истории. Тезисы докладов XII конференции молодых ученых. Минск. 1969. 143.
    Меркис В.  Развитие промышленности и формирование пролетариата Литвы в XIX в. Вильнюс. 1969. С. 411.
    Ochmański J.  Rewolucyjna działalność Feliksa Dzierżyńskiego na Litwie w końcu XIX w. Poznań. 1969. S.10, 103.
    Переписка В. И. Ленина и редакции газеты «Искра» с социал-демократической организацией в России 1900-1903 гг. Т. 1. Москва. 1969. С. 35.
*    Michta N.  Stanowiska i kontrwersje. // Stolica. Warszawa. Nr. 27 (1178). 5 lipca 1970. S. 6.
    Łukawski Z.  Polacy w rosyjskim ruchu socjaldemokratycznym w latach 1883-1893. Kraków. 1970. S. 69-70.
    Собчак Я.  Революционное сотрудничество польских социал-демократов с В. И. Лениным и большевиками на (Лондонском) съезде РСДРП. // Ленин и Польша. Москва. 1970. С. 147.
*    Залевский, Казимир (1869-1918) - 146, 308-311. // Ленин В. И.  Полное собрание сочинений. 5-е изд. Т. 48. Письма ноябрь 1910-июль 1914. Москва. 1970. С. 479.
*    Michta N.  Perwszy warszawski komitet SDKPiL. Marian Plochocki „Olbrzymek”. // Stolica. Warszawa. Nr. 18 (1221). 2 maja 1971. S. 4.
    Ермолаева Р. А., Манусевич А. Я.  Ленин и польское рабочее движение. Москва. 1971. С. 41.
*    Залевский, Казимир (Трусевич, Станислав, Залевский, К.). – 28, 46, 48. // Справочный том к Полному собранию сочинений В. И. Ленина. Ч. 2. Москва. 1972. С. 437.
    Владимир Ильич Ленин. Биографическая хроника. Т. 3. 1912-1917. Москва. 1972. С. 336.
    Очерки истории Коммунистической партии Литвы. Т. I. Вильнюс. 1973. С. 54, 73-74. 95.
*    Лежава О. А., Нелидов Н. В.  М. С. Ольминский. Жизнь и деятельность. 2 изд. Москва. 1973. С. 76.
    Najdus W.  SDKPiL a SDPRR 1893-1907. Wrocław. 1973.
    Философско-литературное наследие Г. В. Плеханова в трех томах. Т. 2. Г. В. Плеханов и международное рабочее движение. Москва. 1973. С. 214, 444, 448.
    Яжборовская И. С.  Идейное развитие польского революционного рабочего движения (конец XIX – первая четверть ХХ в.). Москва. 1973.
    Dobrowolski-Kowal.  Kartka do historii SDKPiL. // Z pola walki. Nr 4. Warszawa. 1974. S. 187-211.
*    Пинигин В., Федосеев И.  Большой друг политссыльных. // Полярная звезда. № 6. Якутск. 1974. С. 95-97.
    Петрович И. Л.  И. Ленин о задачах революционной борьбы пролетариата Польши. Минск. 1974. С. 57-79.
    Tych F.  Związek Robotników Polskich 1889-1892. Anatomia wczesnej organizacji robotniczej. Warszawa. 1974. S. 119.
*    Трусевіч Станіслаў Станіслававіч. // Беларуская савецкая энцыклапедыя. Т. Х. Мінск. 1974. С. 302.
*    Michta N., Sobczak J.  Stanisław Trusiewicz (Kazimierz Zalewski) Cz. I. // Z pola walki. Kwartalnik poświęcony dziejom ruchu robotniczego. Nr 1 (69). Warszawa. 1975. S. 102-114.
*    Michta N., Sobczak J.  Stanisław Trusiewicz (Kazimierz Zalewski) Cz. II. // Z pola walki. Kwartalnik poświęcony dziejom ruchu robotniczego. Nr 3 (71). Warszawa. 1975. S. 205-243.
    Najdus W., Dziamsкi S.  Zarys polskiej filozoficznej myśli marksistowskiej. Warszawa. 1975.
*    Залевский, Казимир (Трусевич, Станислав) - 96. // Ленин В. И.  Полное собрание сочинений. 5-е изд. Т. 46. Письма 1893-1904. Москва. 1975. С. 595.
    Булацкий Г. В.  К. С. Еремеев – революционер, публицист. Минск. 1976. С. 13-16, 214.
    Манусевич А. Я. Марксисты Польши и России на пути организационному единству. // СССР и Польша. Интернациональные связи – история и современность. Москва. 1977. С. 171-172.
*    Семенов Ю. С.  Горение. Роман-хроника. Москва. 1977. С. 7, 34.
*    Клиорина И.  Николай Мещеряков. Очерк жизни и деятельности. Красноярск. 1978. С. 76, 79-87, 91, 308-39.
    Najdus W.  SDKPiL a SDPRR 1908-1918. Wrocław. 1980. S. 161.
*    Калашников А. А.  К истории одного нелегального издания в Якутии (1904-1905 гг.). // Полярная звезда. № 1. Якутск. 1981. С. 97-105.
*    Карніловіч Э.  Дэлегат Лонданскага з’езда. // Полымя. Штомесячны літаратурна-мастацкі і грамадска-палітычны часопіс орган Саюза пісьменнікаў БССР. № 4 (636). 1982. С. 158-166.
    Бич М. О.  Рабочее движение в Белоруссии в 1861-1904 гг. Минск. 1983. С. 77, 97.
*    Хацкевич А. Ф.  Солдат великих боев. Жизнь и деятельность Ф. Э. Дзержинского. 4-е изд. Минск. 1982. С. 50.
*    Минутко И.  Восхождение. Повесть о Розе Люксембург. Москва. 1983. С. 282, 285.
    Łukawski Z.  Polacy w rosyjskim ruchu rewolucyjnym 1894-1907. Warszawa. 1984. S. 62-64.
*    Старейший профессионал. // Корнилович Э. А.  Люди революционного подвига. Минск. 1985. С. 61-78, 233.
*    Кацнельсон В.  Люди революционного долга. Из хроники нашей эпохи. // Гродненская правда. Гродно. 23 мая 1987. C. 2-3.
    Miсhta N.  Rozbieżności i rozłam w SDKPiL. Warszawa. 1987. S. 11, 24, 32, 42, 50-52, 54, 56-58, 60-62, 65-67, 69, 72-73, 76-79, 86, 136, 146, 149, 155, 157, 158, 166-167, 171-172, 177, 180, 195-199, 201-206, 208, 214, 218-219, 262, 297.
*    Сакалова М. А.  Роля С. Трусевіча ў развіцці сувязей сацыял-дэмакратаў Беларусі, Польшчы і Літвы. // Весці Акадэміі Навук БССР. Сер. грамадскіх навук. № 5. 1989. С. 56-63.

*    Трусевич Станислав (псевд. Казимир Залевский). // Литва. Краткая энциклопедия. Вильнюс. 1989. С. 598.
*    Кароль А.  Па ўласнаму выбару. // Голас Радзімы. Мінск. № 9. 1 сакавіка 1990. С. 4.
*    Sepkowski A.  Rozumienie materializmu historycznego przez Stanisława Trusiewicza. // Acta Universitatis Lodziensis. Folia Historica. Vol. 39. Łódź. 1990. S. 75-87.
*    С. С. Трусевич. // Охлопков В. Е.  История Политической ссылки в Якутии. Книга вторая (1895-1917 гг.). Часть первая. Революционеры пролетарского этапа в якутской ссылке. Якутск. 1990. С. 212-224, 244.
    Бусько В. Н.  Экономическая мысль Белоруссии середины ХІХ – начала ХХ в. Очерки. Минск. 1990. С. 124-127.
*    Кароль А. С.  Арганізацыі РСДРП на Беларусі. // Энцыклапедыя гісторыі Беларусі ў 6 тамах. Т. 1. Мінск. 1993. С. 141.
*    Казарян П. Л.  Олекминская политическая ссылка 1826-1917 гг. Якутск. 1995. С. 91,164, 193, 289-291, 475.
*    Казарян П. Л.  Олекминская политическая ссылка 1826-1917 гг. Изд. 2-е доп. Якутск. 1996. С. 91, 164, 193, 289-291, 475.
*    Trusiewicz Stanisław pseud. Kazimierz Zalewski i in. // Nowa encyklopedia powszechna PWN. T. 6, Warszawa. 1998. S. 464.
*    Якутия. Хроника. Факты. События. 1632-1917 гг. Сост. А. А. Калашников. Якутск. 2000. С. 309-310.
*    Казарян П. Л.  Ссыльные поляки в Якутской области. 1880-1905 годы. // Якутский архив. № 2. Якутск. 2001. С. 50.
*    Юрганова И. И.  Польские социалисты в Якутии. (Публикация фотодокументов НА РС(Я)). // Якутский архив. № 2. Якутск. 2001. С. 57.
*    Філякоў У.  Смаргонская рабочая арганізацыя. // Энцыклапедыя гісторыі Беларусі ў 6 тамах. Т. 6. Кн. І. Мінск. 2001. С. 364.
*    Карніловіч Э.  Трусевіч Станіслаў Станіслававіч. // Энцыклапедыя гісторыі Беларусі ў 6 тамах. Т. 6. Кн. І. Мінск. 2001. С. 524-525.
*    Карніловіч Э. А.  Трусевіч Станіслаў Станіслававіч. // Беларуская энцыклапедыя ў 18 тамах. Т. 15. Мінск. 2002. С. 539.
*    Трусевіч Станіслаў Станіслававіч. // Маракоў Л.  Рэпрэсаваныя літаратары, навукоўцы, работнікі асветы, грамадскія i культурныя дзеячы Беларусі 1794-1991. Энцыклапедычны даведнік у 3 тамах. Т. II. Мінск. 2003. С. 276-277.
    Мартов. Л.  Записки социал-демократа. Москва. 2004. С. 142, 540.
    Michta N., Sobczak J.  Zapomniany polemista i apostata doktryny Róży Luksemburg - Stanisław Trusiewicz-Zalewski (1871-1918). Elbląg. 2004. 262 s.
    Бусько В. Н.  Экономическая мысль Белоруссии в начале ХХ века (1900 г. – февраль 1917 г.) Минск. 2006. С. 290.
    Бусько В. Н.  Экономическая мысль Белоруссии в период 1861 -1939 гг. Минск. 2007. С. С. 43, 60-61, 83,119-120, 122,174, 178, 624.
    Бусько В. Н.  Экономическая мысль Белоруссии в период 1861 -1939 гг. Минск. 2009. 2- изд. С. 43, 60-61, 83,119-120, 122,174, 178, 624.
*    Русская интеллигенция. Автобиографии и биобиблиографические документы в собрании С. А. Венгерова. Аннотированный указатель в 2 томах. Под ред. В. А. Мыслякова. Т. 2. М-Я. Санкт-Петербург. 2010. С. 466-467, 729.
*    Якимов О. Д.  Периодическая печать Восточной Сибири: у истоков. Якутск. 2010. С. 18.
*    Трусевіч Станіслаў Станіслававіч. // Маракоў Л.  Галоўная вуліца Мінска. 1880-1940 гг. Кн. 2. Мінск. 2013. С. 135, [233, 457].
*   Станислав Трусевич. //  Ермоленко В. А., Черепица В. Н.  400 имен: жизнеописание видных деятелей истории и культуры Гродненщины (с древнейших времен до начала ХХ века). Гродно. 2014. С. 324.
*    Мондей К.  Когда начальник вернулся: Лев Клейнборт, Василий Розанов и национализм. // Белорусский сборник. Статьи и материалы по истории и культуре Белоруссии. Вып. 6. Санкт-Петербург. 2015. С. 108.
*    Kraj K.  Szlachcic - rewolucjonista Feliks Dzierżyński. Wyd. I. Kraków. 2015. S. 25, 27, 30, 32, 47, 62, 141.
    Алесь Баркоўскі,
    Койданава
                                                                          ДАДАТАК
    Кирилл Трусевичkiryl.trusevich@gmail.com
    13 сак. 2017 у 20:06
    alesbarkouski@yandex.by
    Александр Анатольевич, добрый вечер! Прочитал вашу работу http://acaraj-kut.blogspot.com.by/2014/01/2012_11.html  про Станислава Трусевича, моего однофамильца.
    Интересуюсь историей своей семьи, но сведений пока крайне мало, потому что прадед умер в 1941 г., а дед мой информации о нём не оставил. Дедушка жил  в 15 км от деревни, где родился Станислав Трусевич.
    Может быть Вы, когда занимались исследованием этой личности, встречали информацию о детях и его брате? От первого брака, я так понял, их точно не было.
    Не получилось до вас дозвониться по телефону, который указан в блоге, поэтому пишу тут.
    Спасибо!

    Кирилл Трусевичkiryl.trusevich@gmail.com
    13 сак. 2017 у 21:38
    alesbarkouski@yandex.by
    Дзякуй за вашы артыкулы і за тое, што адказалі!






Отправить комментарий