Google+ Followers

суббота, 11 января 2014 г.

Алесь Баркоўскі. Жизнь и деятельность Станислава Трусевича. Койданава. "Кальвіна". 2012.



    Станислав, сын Станислава и Павлины, Трусевич, родился 25 марта 1871 г. [Масанов И. Ф.  Словарь псевдонимов русских писателей, ученых и общественных деятелей в 4 томах. Т. 4. Москва. 1960. С. 476.], в 1869 г. [Залевский Казимир. // Большая Советская Энциклопедия. Т. 26. Москва. 1933. С. 105.], в 1970 г. [Трусевіч Станіслаў Станіслававіч. // Беларуская савецкая энцыклапедыя. Т. Х. Мінск. 1974. С. 302.] в шляхетской католической семье в имении «Вересково Любчанской волости Новогрудского уезда Минской губ.» [НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 134.] Российской империи. [Теперь в. Вераскава Наваградзкага р-на Гродзенскай вобл. Рэспублики Беларусь] «По происхождению литовец». [С. С. Трусевич (К. Залевский). // Вестник жизни. Петроград. № 1. 1918. С. 7.] Стасик окончил «местную церковно-приходскую школу». [Корнилович Э. А.  Старейший профессионал. // Корнилович Э. А.  Люди революционного подвига. Минск. 1985. С. 62.] «Учился в Слуцкой гимназии» [НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 142.], а потом поступил в Варшавский ветеринарный институт, который не закончил.
    В Варшаве Трусевич присоединился к партии «Пролетариат-ІІ». В 1891 г. эта партия была разгромлена полицией, а Трусевич был арестован и 2 года провел в Варшавской тюрьме.
    После выхода из тюрьмы Станислав переезжает в Вильно, где присоединяется к группе Матеуша Блажеевскога (бывшего повстанца 1863-1864 гг.), которая пропагандировала идеи «народного социализма». В 1893 г. С. Трусевич пропагандирует свои идеи в Новогрудском и Лидском уездах и организовывает социал-демократический кружок в Слуцке. Литературный критик Л. М. Клейнборт, бывший ученик Слуцкой гимназии, вспоминает: «Как ни далек был наш городок от дорог жизни, все же случайно попадали к нам люди, которые развертывали перед нами совсем иной мир». Таким был «Станислав Трусевич, позднее польский с.-д., писавший под псевдонимом Залевский… Первый кружок, в какой я попал, был делом Трусевича». [Клейнборт Л.  П. В. Карпович. К десятилетию со дня его смерти». // Каторга и ссылка. Москва. № 6 (35). 1927. С. 208.] Вскоре, в 1893 г. Трусевич был арестован и выслан под наблюдение полиции в Минск. Там он создает два кружка (на заводе Якобсона и среди железнодорожников). «Очень часто бывал в Минске и вращался среди еврейской публики Трусевич (Залевский). Он подолгу живал в Минске и тогда занимался пропагандой среди еврейских рабочих. В 90-х годах Трусевич был одним из тех, которые убедили меня в необходимости работать среди еврейских рабочих на еврейском языке». [Гурвич Е. А.  Еврейские рабочее движение в Минске в 80-х гг. Переработанная стенограмма воспоминаний, читанных на заседаниях секций 30 марта и 10 апреля 1928 года. // Революционное движение среди евреев. Сборник первый. Москва. 1930. С. 47.]
    Летом 1895 г. Станислав снова перебирается в Вильно. «Несмотря на то, что материальное положение его и его семьи было ужасным, и им приходилось существовать на 15 р. в месяц, ютясь на чердаке» [С. С. Трусевич (К. Залевский). // Вестник жизни. Петроград. № 1. 1918. С. 7.], Станислав весь в «революционной работе», вступает в Литовскую социал-демократическую группу. Тогда же в ее ряды влились старшеклассники Виленской гимназии, среди которых был 18-летний Феликс Дзержинский.
    В мае 1896 года в Вильно состоялся съезд группы социал-демократов, возглавляемой Трусевичем, на котором она оформилась в самостоятельную социал-демократическую организацию – «Рабочий союз Литвы». Отыгрывал Станислав также руководящую роль в Сморгонской рабочей организации кожевников, куда наезжал с Минска и Вильни. [Філякоў У.  Смаргонская рабочая арганізацыя. // Энцыклапедыя гісторыі Беларусі ў 6 тамах. Т. 6. Кн. І. Мінск. 2001. С. 364.]
    В августе 1897 г. Трусевич был арестован и заключен в Виленскую тюрьму. «Поводом к его аресту послужила найденная при нем, собственноручно написанная им прокламация. Во время обыска он пытался проглотить ее, но жандармы, заметив это, бросились на его и стали давить его горло, пока бумага вместе с кровью, не выскочила назад. Его томили два года в тюрьме, причем в это время умерла от нужды его единственная горячо любимая дочь, и затем отправили в ссылку в Сибирь». [С. С. Трусевич (К. Залевский). // Вестник жизни. Петроград. № 1. 1918. С. 8.]
    Повелением от 27 января 1899 г. он был выслан в Восточную Сибирь сроком на 5 лет. Иркутский военный генерал-губернатор назначил ему местом ссылки Олекминский округ Якутской области. 3 марта 1899 г. из Санкт-Петербурга в Якутск было отправленное секретное предписание за № 588:
                                               «Господину Якутскому Губернатору.
    На основании Высочайшего повеления, последовавшего 27 января сего года по всеподданнейшему докладу Министра Юстиции, бывший студент Варшавского ветеринарного института, дворянин Станислав Трусевич, свенцянский мещанин Станислав Иванович Рульковский, вилькомирский мещанин Мендель Лейбович Горб и Виленский мещанин Александр Кириллович Биринчик, в числе других лиц, подлежат, за государственное преступление, высылке в Восточную Сибирь под гласный надзор полиции сроком на пять лет…
    Генерал-губернатор изволил назначить этим лицам местом водворения: первым двум - Олекминский, вторым - Якутский округа Якутской области». [НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 85.]
    Эта партия ссыльных была доставленная через Олекминск, по реке Лена, в Якутск. Из «Распределительного списка», составленного 24 августа 1899 г. видно, что: «Станислав Станиславович Трусевич 29 лет… на основании Высочайшего повеления, последовавшего 27 января 1899 года… за государственное преступление выслан в Восточную Сибирь под гласный надзор полиции на пять лет, сроком по 27 января 1904 года… Г. Иркутский Военный Генерал –Губернатор назначил Трусевичу местом водворения Олекминский округ.. Трусевич вместе с другими лицами с осени 1895 г. принимал деятельное участие в рабочем движении в г. Вильне и вел социалистическую пропаганду среди местных рабочих путем организации кружков, устройства сходок и бесед, составления и распределения преступных воззваний (и участвовал в организации стачек и говорил на сходках речи противоправительственного содержания).
    Доставлен в г. Якутск 24 августа 1899 года». [НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 96.]
    27 августа 1899 года Трусевич и Рульковский под надзором полицейских на почтово-пассажирском пароходе «Работник» были отправлены в распоряжение олекминского исправника.
    1 сентября 1899 г. Трусевич и Рульковский прибыли в Олекминск. Как много кто из ссыльных, они сразу же пожаловались на свое плохое состояние здоровья и сплошную болезненность, и потому были оставлены на жительство в городе, что нарушало предписание:
    «Поднадзорные Трусевич и Рульковский, по прибытию в г. Олекминск, вопреки распоряжению господина Главного начальника края и предписаний моих за № 320 и № 676, водворены Вами в г. Олекминске для удобства за ними надзора, а не в Олекминском округе, как предписывалось.
    Усматривая из сего самовольное нарушение распоряжения господина Главного начальника края и не исполнения моего предписания за № 320, предлагаю Вашему Высокоблагородию в точности исполнять указания, предложенные предписанием за № 320, и на будущее время подобных уклонений не допускать…
    И. д. губернатора Миллер». [НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, д. 103.]
    Выполняющий предписание Якутского губернатора от 20 октября 1899 г., Олекминский исправник перевел Трусевича в Амгинскую деревню Амгинской волости Олекминского округа Якутской области. Где-то после 18 ноября С. Трусевіч совершил побег. Ссыльный Михаил Александров (Ольминский) вспоминал:
    «Решено было так: пусть полиция как можно скорее хватиться и поднимет тревогу по всему пути. Начнутся поиски, ловля. А Трусевич будет где-нибудь под Олекминском пережидать, пока не уляжется тревога, и потом уже двинется в путь.
    Это был более сложный и более трудный план.
    Нужно было найти место, чтобы прожить совершенно незаметно не менее месяца. И нельзя было скрываться в городе или близко от города: через месяц поиски могут затихнуть в более отдаленных уездах, но не здесь, где будут заинтересованы все жители и заинтересована вся уездная администрация, вплоть до старост, сотских, содержателей почтовых станций и даже простых ямщиков. Нужно было скрытно выехать за пределы уезда до начала розысков.
    Удалось найти лиц (конечно не из числа ссыльных), которые согласились дать приют близ Нохтуйска (на границе уезда). Удалось найти и лиц, которые взялись скрытно перевести Трусевича до этого приюта. [Это были: древний старик, поляк-повстанец 1863 г. Митневич и жена С. М. Чижика - М. П. Чижик, - смелая, энергичная женщина. Скрывался Трусевич в квартире С. М. Чижика.] Добыли большие сани (кошеву). Сибиряки ездят в дальний путь не сидя, а лежа в санях, без сиденья. Чтобы скрыть человека, пришлось все-таки сделать сиденье из веревочного переплета и замаскировать его, заваливши остальную часть сеном и чемоданами.
    Помню темную ночь, когда дыханье захватывало сорокоградусным морозом. На мою участь выпало оказать последнюю помощь. Укутали Трусевича во что только было возможно, и  он лег на сиденье поперек саней. Закрыли его сеном, послали кошму сверху и только после этого привели почтовых лошадей.
    Предстояло сделать на перекладных 245 верст. Не менее суток, до следующей ночи, беглец должен был лежать неподвижно, не имея возможности даже обогреться стаканом горячего чая, не смея пошевельнуться или звуком выдать свое присутствие.
    Около часа прошло, пока запрягали лошадей, пока усаживались лица, сопровождавшие Трусевича.
    Забирался уже мороз ко мне и под доху на двойном мешку, и в меховые сапоги с высокими валяными галошами; куски льда, образующегося от дыхания, успели нависнуть на усах и бороде раньше, чем повозка двинулась за ворота.
    А Трусевичу предстояло лежать неподвижно весь остаток ночи и весь день, и, может быть всю следующую ночь…
    Он не замерз. Дня через три мы подняли полицию на ноги:
    - Трусевич пропал!
    Произвели обыск в его квартире. «Доносчиком» по выбору колонии был тов. И. Браудо. Он уже присутствовал при обыске. И можно себе представить его волнение, когда он среди бумаг увидел забытый кем-то план местности под Нохтуйском, с отметкой того самого дома, где должен был Трусевич пережидать первую тревогу розысков! К счастью, план этот попал в карман Браудо раньше, чем был замечен полицией. А вместо плана в руки полиции попала записка Трусевича с просьбой никого не винить в его смерти. По-видимому, полиция поверила этой записке. Тем не менее, даны были телеграммы по всей линии, а относительно розыска трупа мнимого самоубийцы исправник сказал:
    - Наверное, его давно занесло снегом в лесу; весной откроется, и найдем по запаху.
    Около месяца провел Трусевич в самых невероятных условиях, в комнате, где жила семья, где нередки были посетители, и где случайный неосторожный шорох или кашель мог выдать беглеца. разрушив весь план побега…» [Ольминский М.  Эпизоды прошлого. // Вестник жизни. Петроград. № 1. 1918. С. 12-13.]
    В письме к Яну Погоржэльскому, уроженцу д. Погоржэль Седлецкай губернии, который был арестован в 1894 г. и выслан в Восточную Сибирь (Олекминский округ Якутской области) на 6 лет, Трусевич писал: «… Жизнь меня страшно измучила и хочется отдохнуть. Может быть, кто-либо из людей, не отделавшихся от предрассудков, станет обвинять в моем самоубийстве кого-либо… Я боюсь, что на жену, и на мать, и сестру известие произведет очень сильное впечатление. Им писать непосредственно не стоит, а напишите двоюродному брату, пусть он их подготовит… Делать нечего, прощайте! Трусевич». [НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 109.] Он оставил адрес брата, который проживал в Новогрудском уезде Минской губернии и медицинскую справку врача Бекаревича.
    По этому случаю была составлен отчет:
    «За два месяца до своего побега из Олекминского округа Станислав Трусевич 19 числа сего сентября отлучился из города в ближайший лес на прогулку и, будучи незнаком с местностью, заблудился в оном, но вскоре напал на жилье якутов, которые помогли ему выбраться на дорогу.
    Трусевич вернулся в город 22 сентября и был водворен в место своего жительства с предупреждением не делать на будущее время подобных отлучек.
    Из произведенного по этому поводу негласного дознания и розысков следует заключить, что удостоверяют и его товарищи, Трусевич пожелал совершить прогулку в лес с целью подышать свежим воздухом и намерения совершить побег у него не было, что подтверждается еще и тем, что вещи его и вся обстановка в квартире найдены полицией именно в том составе и положении, в котором замечались и до отлучек Трусевича.
    О вышеизложенном Окружное полицейское управление имеет честь донести Вашему Превосходительству.
    И. д. исправника А. Кондаков». [НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 104.]
    А 14 декабря 1899 г. на имя Якутского губернатора было отправлена секретное донесение за № 314, в котором говорилось:
    «Причисленный к Амгинской деревне, Олекминского округа, состоящий под гласным надзором полиции, административно ссыльный Станислав Трусевич в последних числах ноября месяца сего года неизвестно куда скрылся и по произведенному розыску еще не найден… по произведенному мною осмотру квартиры Трусевича, по найденному письму, копия с которого при семь представляется (подлинное же письмо Трусевича приложено к произведенному дознанию) надо полагать, что Трусевич, как психически больной, покончил жизнь самоубийством…
    В доказательство нервного расстройства Трусевича прилагаю медицинское свидетельство от 20-го октября сего года, и так как по словам ссыльных за государственные преступления Трусевич мог покончить жизнь самоубийством только в лесу (замерзнув), то производиться и розыск…
       Окружной исправник А. Кондаков». [НА РС(Я) ф. 12, воп. 17, спр. 177, арк. 107.]
    В конце 1899 г. С. Трусевич добрался до Вильно, где встретился с Дзержинским по поводу объединения кружков литовских социал-демократов в единую организацию. В январе 1900 г. он приезжает в Минске на І-й съезд Рабочего Союза Литвы, где было принята решение о объединении Союза и Социал-Демократии Королевства Польского в одну партию - СДКПиЛ. Был выбран руководящий орган, в состав которого вошли Ф. Дзержинский, С. Трусевіч и М. Козловский.
    Трусевич активно участвовал в подготовке II съезда СДКПиЛ, который состоялся под Варшавой в августе 1900 г. Также участвовал в работе V конгресса II Интернационала, который открылся 23 сентября 1900 года в Париже. Начинает посылать свои корреспонденции в «Искру».
    В декабре 1901 г. Трусевича арестовывают в Варшаве по делу СДКПиЛ и при рассмотрении в Особом Совещании, постановлением министра внутренних дел, не ожидая выяснения окончательного приговора и учитывая опасность его оставления в границах Европейской России, высылают в Восточную Сибирь на 10 лет.
    23 ноября 1902 г. Трусевич был отправлен из Варшавской следственной тюрьмы в Сибирь. Иркутским военным генерал-губернаторам местом ссылки ему была предназначена Енисейская губерния:
    11 декабря 1902 г. Трусевич был доставлен в Красноярск и 23 декабря поселен в п. Абаканское Минусинского уезда Енисейскай губернии. Из полицейских бумаг, составленных 26 декабря 1902 г., видно, что вероисповедания он был «католического… по профессии домашний учитель… женатый на шляхтянке Минской губернии и уезду Станиславе Ипполитовне Залевской… мать Павлина Ивановна Трусевич, 54 лет, живет в Новогрудке, Минской губернии, сестра Мария Станиславовна Трусевич, 21 года, живет в г. Новогрудке Минской губ… Жена живет в Швейцарии в г. Женеве… детей не имеет… собственных средств не имеет… никаких ремесел не знает… имел частные уроки (до своего ареста)». [НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 133, 134, 142, 144, 154, 155, 157.]
           «МВД                                                                                                             Секретно.
        Енисейский
        губернатор.
     По губернскому
        управлению
          отделение 1.
    Делопроизводство 2.
       марта 6 дня 1903 г.
             № 696
        г. Красноярск.
                                                                                 Минусинскому
                                                                            уездному исправнику
    В ответ на представление при рапорте Вашего Высокоблагородия от 25 минувшего февраля за № 52, прошение поднадзорного Станислава Трусевича о разрешении поездки в г. Красноярск для лечения, предписано Вам объявить просителю, что означенное ходатайство мною отклонено, ввиду того, что в Красноярске нет особых приспособлений для лечения неврастении, которою страдает Трусевич, как это усматривается из представленного при прошении врачебно-полицейского акта. При одинаковых, в данном случае условиях, в каких находится Красноярская больница и условия в губернской лечебнице, лечение от неврастении возможно и в месте ссылки просителя в селе Абаканском, где имеется лечебница.
    Губернатор                   /подпись/.
    Старший советник      /подпись/.
    Делопроизводитель /подпись/». [НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 167.]
                  «МВД                                                                                               Секретно.
        Пристав 1-го стана
        Минусинского уезда.
         июля 29 дня 1903 г.
             № 55
        с. Абаканское.
                                                                      Господину  Минусинскому
                                                                          уездному исправнику
    В дополнение к донесению моему, от 26 сего мая месяца честь имею донести Вашему Высокоблагородию, что гласноподнадзорный Станислав Станиславов Трусевич в с. Абаканское до сих пор не вернулся.
    Проживая в с. Абаканское, Трусевич вел большую дружбу с фельдшерицей Шифрой Гробер (Грейберг), состоящей при Абаканской лечебнице, даже как говорят, был с нею в интимных отношениях. Гробер в текущем мае месяце выехала из с. Абаканское в г. Красноярск, откуда рассчитывала отправиться за границу, в Швейцарию, где у нее живет родная сестра, которая учиться в одном из тамошних университетов медицины. Вследствие этого можно предполагать, что Трусевич отправился в г. Красноярск, рассчитывая из Красноярска пробраться вместе с Гробер за границу…
         Пристав /подпись/». [НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 162.]
    24 мая 1903 г. Трусевич скрылся с места ссылки, а «18 июня этого же года был задержан на станции Волковышка» [НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 174.] Енисейской губернии и Енисейским губернаторам переназначен в «д. Прокопьево Кежемской волости Енисейского уезда». [НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 174 (об).]
    Оттуда Трусевич вновь совершил побег и добирается до Вильно., где получает персональное приглашение на IV съезд СДКПиЛ в Берлине. Вместе с другими делегатами он голосовал за объединение СДКПиЛ с РСДРП. Вскоре Трусевич был задержан в Варшаве и заключен в одиночную камеру Х Павильона Варшавской цитадели.
    21 сентября 1903 г. последовало Высочайшее повеление о ссылке Трусевича на 10 лет в Восточную Сибирь.
    Как сообщил помощник тюремного инспектора, Станислав Трусевич «согласно сообщению пастора Варшавского евангелического Аугсбурского прихода по собственному желанию был принятый в лоно лютеранской церкви 14/27 этого ноября» [НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 45.] 1903 г.
          «Канцелярия                                                                                            Секретно
    Иркутского военного
    Генерал-губернатора
    1-е делопроизводство
      ноября 5 дня 1903 г.
              № 2085
          г. Иркутск.
                                                                               Господину
                                                                     Якутскому губернатору
    На основании Высочайшего Повеления, последовавшего 21 -го сентября 1903 года по всеподданнейшему докладу управляющего Министерства юстиции дворянин Станислав Станиславов Трусевич… за государственное преступление подлежат высылке в Восточную Сибирь под гласный надзор полиции сроком… на десять лет…
    Главным начальником края Трусевич назначен на водворение в Нижне-Колымск… согласно данным дознания поднадзорные изобличены в принадлежности к тайному революционному сообществу «Социал-демократы Королевства Польского и Литвы… от рода: Трусевич 33 л… Что Трусевич по высочайшему повелению 27 января 1899 года за революционную пропаганду был выслан в Восточную Сибирь под гласный надзор полиции на пять лет, причем дважды совершил побег из Сибири и последний раз был задержан в Варшаве…
    За управляющего канцелярией /подпись/». [НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 1-2.]
           «МВД
   Тюремное отделение
          Варшавского
    Губернского Правления
        Делопроизводство 1.
          15 ноября 1903 г.
                    № 522
                г. Варшава.
                                                            Удостоверение
    Дано сие дворянину Станиславу Станиславовичу Трусевичу в том, что на основании Высочайшего повеления последовавшего в 21 день сентября 1903 г., он, Трусевич, за государственное преступление подлежит высылке в Восточную Сибирь под гласный надзор Полиции сроком на десять лет, считая с сентября 1903 г. В том подписью и приложением казенной печати удостоверяется.
    И. д. тюремного инспектора /подпись/.
    Секретарь /подпись/». [НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 8.].
    Также ему предписывалось: «Следование в дороге под строжайшим надзором». [НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 20.]
    В середине января 1904 года Трусевич был выправлен в путь. Скоро он уже был в Красноярске.
                 «М - Ю.                                           Секретно.
                Енисейский
                Губернский
                 тюремный
                 инспектор.
          Декабрь 29 дня 1903 г.
                    № 751                     
                г. Красноярск.
                                                                   Господину смотрителю
                                                                    Красноярской тюрьмы
    Главное тюремное управление телеграммою вот 17 декабря уведомило, что к разрешению свидания политическим Станиславу Трусевич и Шелер Гробер со стороны управления препятствий не имеется. Об этом, для сведения сообщаю Вашему Высокоблагородию.
    За смотрителя Красноярской тюрьмы /подпись/». [НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 18.]
    19 января 1904 г. Трусевич был уже в Александровском централе под Иркутском [НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 19.], а 9 декабря 1904 г. в Олекминске, окружном городе Якутской области. [НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 31.]
            «МВД                                                                                                        Секретно.
        Олекминский
    окружной исправник
        декабря 9 1904 г.
                  № 55
            г. Олекминск.
          Якутской области.
                                                                   В первое отделение
                                                                 Якутского областного
                                                                           управления.
    Имею честь донести Первому отделению областного управления, что следовавшие в г. Якутск в последней партии политических Станислав Трусевич и Иван Курбатов, по болезненному состоянию по освидетельствованию врачей, оставлены до выздоровления их в г. Олекминске, где и учрежден за ними, Трусевичем и Курбатовым надлежащий полицейский надзор…
    И. д. исправника /подпись/». [НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 10 (об).]
    «Его превосходительству
    Господину Якутскому губернатору
    Политического ссыльного
    Станислава Станиславова Трусевича
                                                                             Прошение
    Еще в июле 1903 г., когда я содержался в Х павильоне Варшавской крепости, меня признали подлежащим лечению в специальном заведении. 28 декабря 1903 г. в Красноярской тюрьме я был вновь освидетельствован, в этот раз, г. инспектором Красноярского врачебного отделения доктором Рачковским, его помощником доктором Куркутовским, в присутствии товарища прокурора Красноярского окружного суда г. Нарцисова. Освидетельствование констатировало у меня воспаление глазного нерва и сильный насморк горла и бронхов. Протокол был представлен в Красноярское губернское управление, куда я затем и обратился из Александровской тюрьмы через г. прокурора Иркутской судебной палаты с просьбою прислать
протокол освидетельствования Вашему Превосходительству. В день отправки из Александровской тюрьмы 26 февраля я получил ответ от г. прокурора, что согласно моему прошению сделано им соответствующее распоряжение. В дороге из Александровска в г. Якутск здоровье мое сильно ухудшилось, почему я и был оставлен в г. Олекминске. В настоящее время я страдаю сильным воспалением седалищного нерва, болезнью горло и сердца и, как нашел это освидетельствовавший меня врач г. Попов я нуждаюсь в постоянной медицинской помощи и поселении в местности с более мягким климатом. При том для того, чтобы поправить свое здоровье я нуждаюсь в соответствующем лечении и питании и, следовательно помещении меня в такой местности, где бы я или приехавшая за мною добровольно за собственный счет жена моя могли иметь соответствующий заработок. Я, по сколько мне позволяет состояние моего здоровья, занимаюсь в г. Олекминске перепискою по вольному найму. В селение же Чурапча Батурусского улуса Якутского округа, как я узнал, имеется вакантное место фельдшерицы и жена моя, окончившая 3 года тому назад Красноярскую фельдшерскую школу, могла бы хлопотать о назначении ее туда, если бы я был там поселен.
    А потому, прилагая при сем медицинское свидетельство доктора Попова от 9 сего мая имею честь просить Ваше Превосходительство: 1) не найдете ли возможным поселить меня в г. Олекминске или в селение Чурапча Батурусского улуса Якутского округа, 2) разрешить мне остаться в г. Олекминске, пока я буду в состоянии без вреда для здоровья ехать на мое местоназначение и 3) сообщить мне резолюцию на настоящее прошение.
    Мая 3 дня 1904 года Станислав Станиславов Трусевич». [НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 50.]
    21 июня1904 г. Станислав Трусевич был доставлен в Якутск.
        «Его превосходительству
    Господину Якутскому губернатору
        Якутского полицмейстера
                                                                             Рапорт.
    Сего числа на пароходе, при статейном списке Варшавского губернского правления, прибыл в г. Якутск политический ссыльный Станислав Трусевич.
    О чем, с представлением путевых документов Трусевича, имею честь доложить Вашему Превосходительству.
    И. д. Полицмейстера /подпись/». [НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 138.]
    «Распределительный список на административно-ссыльного за государственное преступление Станислава Трусевича, доставленного в г. Якутск 21 июня 1904 года и принятого того же 21 июня» сообщает, что Трусевич «Дворянин. Бывший студент Варшавского Ветеринарного института. 37 лет. Росту 2 арш. 6 1/4 в. Волосы: на голове, бровях, усах, бороде – темные. Глаза карие. Нос умеренный... Лицо продолговатое. Особые приметы: на правой щеке бородавка... На основании Высочайшего повеления, последовавшего 21-го сентября 1903 года, по всеподданнейшему докладу управляющего Министерством Юстиции, дворянин Станислав Трусевич выслан в Восточную Сибирь административным порядком под гласный надзор полиции сроком на десять лет, считая срок с 27-го сентября 1903 года с оставлением Трусевича без дальнейшего исполнения Высочайшего повеления, последовавшего 27-го января 1899 года. Распоряжением Главного начальника края Трусевич назначен на водворение в Нижне-Колымск с точным соблюдением Высочайшего повеления от 12 июля 1887 года. Из отношения канцелярии Иркутского Военного Генерал–Губернатора от 5 ноября 1903 г. за № 2085 усматривается, что Трусевич, согласно дознания, изобличен в принадлежности к тайному революционному сообществу «Социал-демократы Королевства Польского и Литвы», причем он, Трусевич, занимал выдающееся положение в помянутом преступном Сообществе. Трусевич... 27 января 1899 года... был выслан в Восточную Сибирь под гласный надзор полиции на пять лет, причем дважды совершил побег из Сибири и последний раз задержан в Варшаве. Доставлен в г. Якутск 21 июня 1904 года. С разрешения Главного начальника края, Трусевич оставлен на водворение в Якутском округе. [НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 34.]

                «МВД                                                                                                  Секретно.
    Якутский губернатор
                     по
    Областному управлению
              Отделение 1
              Донесение.
            26 июня 1904 г.
                 № 1017.
               г. Якутск.
                                                                     Господину
                                                              Иркутскому военному
                                                            Генерал-губернатору
    Политический ссыльный Станислав Трусевич ходатайствует ввиду болезненного своего состояния, об оставлении в одном из ближайших к гор. Якутску селений… имею честь доложить, что ходатайством поднадзорного Трусевича об оставлении его в одном из селений Якутского округа я признал бы заслуживающим уважения.
    И. д. делопроизводителя /подпись/». [НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 26.]
    «Его превосходительству
    Господину Якутскому губернатору
    Якутского полицмейстера
                                                                         Рапорт
    Во исполнение предписания вот 24-го сего июня за № 1002, имею честь доложить Вашему Превосходительству, что подлежащий водворению в Чурапчинском селении Ботурусского улуса политический ссыльный Станислав Трусевич вместе с сим переведен в распоряжение Якутского окружного исправника.
       И. д. полицмейстера Н. Березкин /подпись/.» [НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 37.]
    «Июня 25 дня 1904 г.
            № 577
        г. Якутск.
    Административно-ссыльный Станислав Трусевич прибыл в управу 3 с. июля и водворен, с учреждением надзора, в Чурапче, поселившись в амбулаторию.
    И. д. исправника п/п.». [НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 39.]
    Трусевич, вероисповедания «римско-католического» «в Чурапчинском селении, Якутского округа, получает казенное пособие 144 руб. в год. Определенных занятий не имеет. Женат, но доставлен один». [НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 34.]
    В августе 1904 г. ссыльные евреи из Витебска Берка Цетлин, Абрам и Хана Розенберги да россиянин Николай Мещеряков начали в Чурапче издавать нелегальный журнал «Вестник ссылки». Через месяц, также в Чурапче, начал издавать журнал «Летучий листок» и Станислав
Трусевич. Редакция «Летучего листка» распространяла в виде приложений к журналу большое количество листовок, прокламаций и брошюр: «14 декабря 1825 г.», «По поводу 19-й годовщины казни четырех членов социально-революционной партии “Пролетариат”», «Эрфуртская программа Карла Каутского», «Освобождение крестьян», «По поводу вооруженного сопротивления в Варшаве», «К товарищам. По поводу манифеста 11 августа 1904 г.», «Программа РСДРП», «Ко всем. “Царская конституция”, “Январские дни в Петербурге”, “К инородцам Якутской области» и др.
    «Летучий листок» рассылался «в Вилюйск, Средне-Колымск, Олекминск, Киренск, Верхоянск, Енисейскую губернию, Иркутск, Томск и также в другие города». [Калашников А. А.  К истории одного нелегального издания в Якутии (1904-1905 гг.). // Полярная звезда. Якутск. № 1. 1981. С. 98.]
    Вскоре директор по Особому отделу Департамента полиции 4 октября 1904 г. доносил якутскому губернатору: «По имеющимся сведениям, находящие в г. Якутске политические ссыльные издают «Вестник ссылки и «Летучий листок!», выходящие, по-видимому, периодически, сообщая о сем, Департамент полиции просит ваше превосходительство уведомить, справедливы ли вышеприведенные сведения и, в утвердительном случае, насколько эти предприятия ссыльных являются дозволенными». [НАРС(Я). ф. 12, оп. 21, д. 108, л.26.]
    Разумеется полиция приняла дополнительные меры по наблюдению за сосланными: земским заседателям всех участков Якутского округа были даны срочные распоряжения о проверке наличия ссыльных в местах их поселения и о проведении усердного негласного поиска средь административных ссыльных гектографа.
    5 января 1905 г. Иркутская таможня задержала посылку, отправленную из Якутска Анною Болеславовною Ястремской в Иркутск на имя Яна Погоржэльского. В ней были найденные «по три экземпляра № 3 и № 4 «Летучего листка», прокламация Главного управления социал-демократии Царства Польского и Литвы за август 1904 г. под названием «По поводу вооруженного сопротивления в Варшаве» (перевод с польского) и рукопись «Задачи революционных социал-демократов в ссылке». Проверка выявила, что Анны Ястремской в Якутске нет.
    24 января 1905 г. Иркутская таможня задержала посылку на имя М. Плохоцкого, который проживал в д. Базыканово Пинчугскай волости Енисейского уезда, от К. Залевского из Якутска. В ней находились 3, 4 и 5 номера «Летучего листка», прокламации «Программа РСДРП» и «Ко всем. Царская конституция».
    Экспертиза рукописи «Задачи революционных социал-демократов в ссылке» и надписей на посылках скоро выявила, что они принадлежать уроженцу Херсона, бывшему студенту медицинского факультета Киевского университета, ссыльному Мирону Бродскому, который временно заведовал гражданской аптекою в Якутске. Также было установлено, что К. Залевский - это чурапчинский ссыльный Станислав Трусевич.
    16 февраля 1905 г. у Мирона Бродского, на квартиры и в помещения аптеки, сделали обыск и выявили большое количество печатной, гектографической и рукописной литературы, среди которой: «номера журнала «Летучий листок»: 1, 2, 3, 4; прокламации, изданные «Летучим листком»; «К товарищам по поводу манифеста 11  августа 1904 г.» [Полный текст этой прокламации опубликовал уроженец Беларуси А. Киржниц в журнале «Сибирские огни», № 3 за 1923 г., с. 146-147.], «По поводу вооруженного сопротивления в Варшаве», «Ко всем. “Царская конституция”», «К инородцам Якутской области»; брошюры: «Доклад об ІІ очередном съезде и положении дел в партии», «Польская социалистическая партия о еврейском рабочем движении», «Эрфуртская программа Карла Каутского», «Дело Гершуни», «По поводу 19-й годовщины казни четырех членов социально-революционной партии “Пролетариат”», «14 декабря 1825 г.» «Программа партии социалистов-революционеров»; рукописи (статьи): «Несколько слов о социалистическом движении в Русской Польше», «Упадок мелкого производства», «Профессиональное движение», «Государство будущего» и  другие». [Калашников А. А.  К истории одного нелегального издания в Якутии (1904-1905 гг.). // Полярная звезда. Якутск. № 1. 1981. С. 99-100.]
    19 февраля 1905 г. на квартире в Станислава Трусевича был сделанный обыск, но была найдена только прокламация «К инородцам Якутской области». По заключению экспертизы, прокламация была написана рукою Трусевича.
    По материалам полицейского дознания была выявлено 5 номеров «Летучего листка»:
    «№ 1, октябрь 1904 г.: «К товарищам». (Опубликован в виде воззвания; призывает ссыльных к выработке форм борьбы в условиях ссылки. [Полный текст этого воззвания хранится в Государственном Архиве Российской Федерации (бывший Центральный Государственный Архив Октябрьской революции СССР) ф. ДПОО, оп. 1900, д. 447, л. 57а.], «Некролог» (о Нафтуле Куще, искровце, убитом 11 июня 1904 г. конвойными солдатами во время следования партии ссыльных из Александровской тюрьмы в Якутскую область), «Нохтуйская трагедия» (об издевательстве конвойного офицера Сикорского над ссыльным, социал-демократом М. Минским), «О ссылке» и др. заметки.
    № 2, октябрь 1904 г. О втором номере журнала документов не обнаружено.
   № 3, октябрь 1904 г.: «Несколько слов о манифесте 11 августа 1904 г.», «К товарищам по поводу манифеста 11 августа 1904 г.», «Царский суд» (о процессе над «романовцами»…), «Резолюция членов Бельской колонии ссыльных», «Резолюция IV съезда РСД», заметки о заграничной и внутренней хронике (о Кенигсбергском процессе, о девяти русских подданных, арестованных с «Искрой», о рабочем движении в Лодзи, Витебске и Варшаве, о процессе над Каспжаком и Гуриманом, оказавшими вооруженное сопротивление при их задержании в Варшаве, о побегах и отлучках ссыльных из мест водворения).
    № 4, ноябрь 1904 г.: «Опять в ожидании» (о неминуемой гибели самодержавия…), «Международный социалистический конгресс в Амстердаме, август 1904 г.» (со ссылкой на № 72 «Искры», «15-и Международный конгресс рудокопов в Париже», «Съезд Германской социал-демократической партии», «Заграничный протест по поводу якутской истории…» «Вести и факты» (со ссылкой на № 73 «Искры»).
    № 5, декабрь 1904 г.: «Задачи революционных социал-демократов в ссылке» (статью издали в виде отдельной листовки, призывающей ссыльных к организации пропагандисткой деятельности среди рабочих, крестьян и местного населения… и т.д.), «Кое-что по поводу наших «товарищеских отношений», «Политические процессы по новому закону 1904 г.», «Якутская область», «Заключение I конгресса Латышской социал-демократической рабочей партии», «Указ 12 декабря». [Калашников А. А.  К истории одного нелегального издания в Якутии (1904-1905 гг.). // Полярная звезда. Якутск. № 1. 1981. С.100-101.]

                                                          «Секретное Производство
    Прокурора Якутского Окружного Суда по наблюдению за делом по поводу задержаниц в гор. Средне-Колымске посылки с нелегальными изданиями на имя Самуила Букермана.
    Начато 5 апреля 1905 г. Кончилось 31 мая 1906 г.» [НА РС(Я) ф. 193, оп. 11, д. 30, л. 1.]

    «Пролетарии всех стран соединяйтесь!
                                                            К. Залевский
                                             ПО ПОВОДУ 19-Й ГОДОВЩИНЫ
                                                  КАЗНИ ЧЕТЫРЕХ ЧЛЕНОВ
                                              СОЦИАЛЬНО-РЕВОЛЮЦИОННОЙ
                                                    ПАРТИИ «ПРОЛЕТАРИАТ»
                                                                  Январь 1905 г.
                                                        Издание «Летучего листка»
    16/28 января исполнится 19 лет со дня казни в Варшавской крепости 4 пионеров польского социалистического движения Куницкого, Оссовского, Петрусинского и Бардовского.
    Каждый год польские социалисты, а местами и социалисты других стран чтят этот день.
    Для нас, в момент, когда на очереди стоит вопрос об объединении Социал-демократической партии Царства Польского и Литвы с Российской С.Д. рабочей партии и когда поэтому особенно усилился интерес к польскому движению в среде русских с.д.ков, кажется самым лучшим средством почтить память героев, ознакомив читателей с развитием программы и тактики партии «Пролетариат» к которой они принадлежали.
    Январь  1905 г.  Редакция.
                                                                    -----------------------
                                                                                 Глава І
    «Прогресс промышленности, носителем которого не может не быть буржуазия», - говорит Маркс, - «ставит на место разъединения рабочих посредством конкуренции, их революционное объединение посредством ассоциации. С развитием крупной промышленности вырывается, следовательно, из-под ног буржуазии то самое основание, на котором она производит и присваивает себе продукты. Она производит, прежде всего, своих собственных могильщиков».
    Так именно было и в Польше. Последняя, как известно, была когда-то самостоятельным государством. Но в конце XVIII века была разделена между Россией, Австрией и Германией.
    Здесь мы будем говорить только о Русской Польше, где впервые зародилась среди польских рабочих социалистическое движение и где были казнены 19 лет тому назад 4 пионера этого движения.
    До половины XIX в. Русская Польша сохраняла остатки самоуправления, данное ей в начале столетия, как то особые правительственные учреждения, самостоятельную торговую политику.
    Но все же и тогда ее общественная жизнь была тесно связана с жизнью России. К концу первой половины XIX в. промышленность этой последней значительно развилась. В интересах дальнейшего ее развития явилась потребность в политической централизации и в упразднении крепостничества: в освобождении рабочей силы. И, вот в 1851 г. правительство уничтожает таможенную границу между Россией и Польшей лишает последнюю самостоятельной торговой политики и включает в состав общероссийской таможенной территории. В тоже приблизительно время приступает к постройке целого ряда железнодорожных линий, которые соединяют Россию с Польшей и через нее с Зап. Европой. Затем в течение 15 лет упраздняет одно за другим все местные правительственные учреждения. [* Примечание: 1) в 1861 г. Земледельческое общество, 2) в 1867 г. Комиссии: Дипломатическая (иностран. дел) и Народного просвещения, 3) в 1869 г. комиссия Внутренних дел, 4) в 1867 - Государственный Совет Царства Польского, 5) в 1874 г. Наместник заменен Генерал-губернатором, 6) упразднение Комиссии Юстиции в 1875 г.]
    Наконец, в 1861 г. отменяет крепостное право в России и в 1864 г. в Польше. Полное включение Польши в состав России и отмена крепостного права во всей Империи произвели революцию в польской промышленности. Обширная Россия стала рынком для сбыта ее товаров, и она стала быстро развиваться. Место мелких мастерских заняли в Польше мануфактуры и паровые фабрики.
    Стоимость производства в течение 15 лет (с 1857 г. по 1872 г.) увеличилась с миллиона рублей до 43 миллионов рублей.
    Русская Польша вступила в период развития крупного капиталистического производства.
    [...]
    По мнению ее сторонников, будущность польского народа может быть обозначена не восстановлением Польши, но лишь всесторонним развитием ее материальных и духовных сил.
    А потому, по их мнению, задачей поляков является не организация восстаний, а содействие развитию промышленности и науки в Польше и распространение образования среди народных масс. Возникла обширная литература, проповедующая эти идеи.
    В периодической печати органами этого направления были: «Правда», «Еженедельное обозрение» и «Антей». Наряду со статьями, посвященными общественной жизни Польши, в этих журналах помещались статьи философского содержания, писанные с точки зрения позитивизма и философского материализма.
    Но «буржуазия производит, прежде всего, своих собственных могильщиков».
    С развитием крупной промышленности и буржуазии в Польше, быстро растет в ней число фабричных рабочих. В то время как в 1857 г. их было не более 57000, в 1874 г. число их возросло до 94000. Этот новый класс, возникший на тачке капиталистического хозяйства, в период господства идеи «органического труда», резко отличается по своим стремлениям от ремесленников предыдущей эпохи, служивших оружием дворянства во время восстаний. С возникновением рабочего класса в Польше, началось в ней рабочее движение, целью которого было улучшение экономического быта масс. В Варшаве и Лодзи – этих двух промышленных и культурных центрах Польши в 60-ых гг. происходили довольно значительные стачки фабричных и железнодорожных рабочих с требованиями повышения заработной платы и улучшения других условий труда.
    Наряду со стачками появляется стремление к устройству касс взаимопомощи, потребительских и производительных обществ и сильная жажда знаний. Буржуазия, опасаясь развития стачечного движения, охотно шла навстречу тем стремлениям рабочих, которые не противоречат их материальным интересам. На самых крупных фабриках как Шейблера, Жирардов, Лильпопа и Лихвейфельда были устроены фабричные кассы взаимопомощи, школы, библиотеки. Умственный уровень польских рабочих быстро повышался. Самые передовые из них уже не удовлетворялись идеей «органического труда», но были также чужды патриотизма. Когда в 1866 г. польские утописты Лимановский и Токаржевский стали издавать в Женеве газету «Гмина», пропагандируя в ней наряду с общинной собственностью на землю, и восстановление Польши, газета эта не приобрела популярность и вскоре прекратила свое существование.
                                                                              Глава ІІ
    В то время, когда в Русской Польше начало развиваться стихийное рабочее движение, на Западе возник «Интернационал» распространяя идею международного социализма среди рабочих всех цивилизованных стран.
    Идеи его проникли и в Польшу. Там под их влиянием вначале 70 гг. стали организовываться социалистические кружки самообразования среди учащейся молодежи и среди рабочих. Многие студенты уезжали в деревни и вели там пропаганду среди крестьян. Некоторые с этой целью поступали на фабрики в качестве рабочих. Характер тогдашних социалистических кружков зависел от экономических условий, как Польши, так и всей России. Польша в то время только что вступила в период крупного капиталистического производства. Россия в промышленном отношении стояла еще ниже Польши. Таким образом, еще не было наличных условий для подавления социалистической программы в ее чистом виде, и взгляды новых польских социалистов были смесью научного социализма и анархизма. Все же капитализм и программа «органического труда» наложили на них свой отпечаток. Громадное большинство тогдашних революционеров были чужды патриотизма, только изредка можно было встретить людей пытавшихся примирить социализм с патриотизмом. Кризис 1876 г. дал сильный толчок развитию социализма в Польше. Появилось стремление к объединению всех кружков в одну партию. [* Примечание: На предварительных собраниях по этому поводу, меньшинство с патриотической окраской предлагало ограничить роль партии пропагандой социалистического идеала, большинство же, состоявшее из приверженцев международного социализма, предлагало включить в сферу деятельности партии и агитацию на почве повседневных нужд рабочих. После дебатов всеми было принято последнее предложение (по данным Ф. К.).]
    В начале 1878 г. последняя организовалась и приняла название: «Социально-революционная партия». Партией этой была выработана программа изданная год спустя под названием «Брюссельской». [* Название это дано, что бы скрыть от Австрийской полиции место ее издания (Краков).] В ней мы не находим никаких политических требований, т.е. отдела «минимум». Авторы программы не осознали еще необходимости политической свободы для подготовления социальной революции.
    Цель социалистов в Польше, говориться в программе, как и в других странах, существование социалистического строя. Эта цель мажет быть достигнута только путем «международной социальной революции». Единственной своей задачей, поэтому партия считает подготовление рабочих в Польше к такой революции.
    Как на средства к тому указывает на социалистическую пропаганду и на агитацию, т. е. протесты и демонстрации. Идеалом международной организации считает федеративное объединение польских социалистов с социалистами всех стран. На внутреннюю организацию партии по мнению некоторых ее членов оказала влияние прошедшая в то время в Варшаве крупная стачка на фабрике Лильпопа, где производились заказы для русско-турецкой войны.
    Организаторы партии обратили внимание на значение стачек и пришли к заключению, что партия всегда должна быть готова руководить ими и в основу партийной организации положили кассу Борьбы.
    Число членов этой кассы быстро росло. Средством постоянного расширения пределов организации было уменьшение конспирации в ее рядах и аресты в августе 1878 г.
    Оставшиеся на свободе члены партии принялись за восстановление ее.
    Организация на основе кассы Борьбы была заменена более конспиративной кружковой. Во главе партии стал Организаторский кружок. Члены его организовали, т. н. «революционные кружки», члены которых были полноправными членами партии; в эти кружки поэтому принимались только вполне убежденные и испытанные социалисты из среды рабочих и интеллигенции; число их в каждом кружке колебалось между 10-15. Кроме «революционных», организаторы составляли также разные специальные кружки, как то: для пропаганды среди молодежи и женщин, кружки: издательский, для перевозки литературы через границу, для сношений с арестованными товарищами и помощи им и т. д. В некоторых из последних принимались лица, хотя и не во всем согласные с программной партии, но готовые помогать ей в разных специальных ее предприятиях. Каждый член «революционных кружков» организовал подготовительные кружки для самообразования и подготовки к революционной деятельности. В течение нескольких месяцев организационная деятельность была закончена, и вся партия вообще и «специальные кружки в частности энергично работали. Так, заграницей, кроме программы было издано несколько популярных брошюр, как, напр. «Дядя Шимон», там же в Женеве стал выходить орган партии – «Равенство» (Równość). Орган этот развивал и пропагандировал взгляды Брюссельской программы; он еще ранее выразил отношение партии к национализму – «Мы порвали», читаем мы в № 3 за 1881 г., «навсегда с патриотическими программами, мы не желаем Польши ни шляхетской, ни демократической и не только не желаем, но глубоко убеждены, что завоевание независимости Польши народом в настоящее время – абсурд».
    Все издания в большом количестве перевозились в Польшу. Между работающими на свободе и арестованными товарищами был установлен постоянный обмен мыслей; на собраниях кружков читалась издававшаяся в Х Павильоне Варшавск. крепости газетка «Голос заключенного» („Głos Wiąznia”). Кроме Варшавы были организованы «революционные» кружки в Лодзи, Ченстохове и нескольких деревнях [* Но в деревнях никогда не велась широкая деятельность; польские социалисты скоро заметили пассивность крестьянских масс и сосредоточили свою деятельность в городах (Прим. ред.).] Люблинского и Равского уездов и подготовленные в Александрии и некоторых русских университетских городах. Вскоре деятельность была начата и в Галиции, куда уехал, спасаясь от преследований полиции один из самых выдающихся членов партии Людвик Варинский. Успехи и там были значительные. Но выходцам из Русской Польши трудно было работать в новых условиях, австрийская полиция скоро открыла «нелегальных»; арестован был Варинский и многие другие и начался т.н. «Краковский процесс». За арестами в Галиции последовали аресты в Русской Польше, которая находилась в тесной связи с Галицией и «социально-революционная» партия была разбита.
    Так как деятельность партии, не смотря на ее быстрые успехи, осталась кружковой, ибо пропаганда еще не захватила масс, и привлекла бы более энергичных личностей, то с одной стороны аресты наиболее выдающихся организаторов, с другой стороны сильно обострившаяся после просто полицейские условия сделали невозможным скорое восстановление партийной организации. Правительство принялось серьезно за борьбу с польским движением. В 1873 [9] Варшавскому Генерал-Губернатору предоставлены права для охраны «порядка и спокойствия»: высылать административным порядком «вредных» лиц, предавать их военному суду и т. д. несмотря на все это в Польше несколько кружков вели энергичную пропаганду в духе социально-революционной партии.
    Кроме того среди варшавской молодежи вел широкую социалистическую пропаганду первый польский социалист-марксист С. Крусинский. В Петербурге в это время товарищи Варинского студенты: Куницкий, Рехневкий, Михалевич и др. организовали группу «Тайный Свет»» („Rada Sekretna”) . Целью этой группы было объединение всей польской социалистической молодежи в русских университетах и подготовление ее к революционной деятельности в Польше. Программа разработанная этой группой носила чисто народный характер. Отличалась от «Брюссельской», лишь тем, что для подготовки социальной революции считала необходимым предварительное завоевание политической свободы путем революции рабочих; на террор «Тайный Совет» смотрел лишь как на средство самозащиты. Одновременно существовали организации студенческие социалистические и в других университетских городах. Некоторые из них придерживались того мнения, что на ряду с социалистической партией в Польше должны существовать автономные социалист. организации в Литве и Белоруссии, объединенные с польской на началах федерации. Но широкое распространение социализма среди интеллигентной молодежи отразилось на его характере. Полное включение Польши в состав России было очень невыгодно для польской интеллигенции, так как сократило спрос на интеллигентный труд, число же ищущей заработка интеллигенции с каждым годом увеличивалось. Естественно, поэтому, что среди польской интеллигенции появилось стремление «возбужденным во имя социально-революционных идей пролетариатом» воспользоваться для восстановления независимости Польши. И вот наряду с указанными выше группами приверженцев международного социализма в 1881 г. организовалась группа «Люд Польский», соединившая прогрессивные стремления пролетариата к социализму с реакционным, чуждым новому укладу польской жизни патриотизмом. Программное воззвание этой группы указывает как на ближайшую задачу – на восстановление Польши и как на отдаленную, конечную – на социализм.
    Программы «Тайного Совета», «Люда Польского», обе были неизбежным следствием роста социалистического движения Польши; первая – прогрессивным явлением этого движения указывает на то как сама жизнь заставила социалистов знать необходимость предварительного завоевания политического свободы и толкнула их, таким образом, по направлению от анахронизма к социал-демократии; вторая – реакционное деление в этом движении - продукт распространения его на среду с реакционными стремлениями. Обе они знаменуют новый период в польском социалист. движении – период борьбы за политическую свободу. Разногласия по вопросу о политических требованиях возникли в самый редакции «Равенства», вследствие чего орган этот прекратил свое существование. Члены редакции – приверженцы международного социализма – стали издавать орган «Рассвет», социал-патриоты – присоединились к группе «Люд Польский». «Рассвет», как и «Равенство» относился крайне отрицательно к социал-патриотам, но на его страницах всё чаще появлялись статьи доказывающие необходимость борьбы за политическую свободу. В одной из них, в № 3-4 Варинский доказывал, что польский пролетариат вместе с пролетариатом других наций должен бороться за свободу тех государств, в пределах которых он живет, отнюдь не за создание новых.
    Сторонники «Рассвета» имели во многих местах Польши сношения с рабочими и широко распространяли издаваемую ими литературу; в 1882 г. ими была подготовлена и руководима крупная стачка в Жирардовке. «Люд Польский», наоборот был популярен только среди интеллигенции, в рабочей же среде связи его были очень ограничены, да и те мало по малу переходили в руки «интернационалистов». Издав «Социализм и патриотизм» и др. брошюры Лимановского, а также брошюру Либкнехта «В защиту Правды», «Люд Польский» прекратил свою непродолжительную деятельность издательскую, члены же его продолжали вести устную пропаганду и распространять раньше изданную свою литературу. В это приблизительное время социалисты литераторы разных направлений попытались еще раз объединиться, приступив к изданию чисто научного журнала в Галиции, но журнал этот существовал недолго.
    Единственными деятельными социалистами в конце 1882 г. были приверженцы международного социализма; социал-патриоты же влачили жалкое существование, рабочие не сочувствовали их стремлениям, интеллигенция же не составляла постоянного революционного слоя.
                                                                     Глава III
    Между тем после двух лет усиленной пропаганды в среде сторонников «Рассвета» появились новые силы и вместе с тем стремление к восстановлению тесной партийной организации.
    Раз признав, что ближайшую их задачу составляет завоевание политической свободы в том государстве, в пределах которого они действуют, польские социалисты пришли к заключению о необходимости организовывать одну социалистическую партию во всей России.
    И вот 1 декабря 1881 г. они издали к русским товарищам воззвание такого содержания [* Мы здесь цитируем заключение этого оч. интересного воззвания, формулирующее все его содержание.] – «социализм у нас, как и везде, является вопросом экономическим, не имеет ничего общего с национальным вопросом и в практической жизни получат свое выражение в классовой борьбе пролетариата. Гарантией всестороннего развития этой борьбы и осуществления пролетариатом социалистической революции служит самая широкая социалистическая пропаганда среди рабочих масс и организация их в классовую партию. А так как все это воззвание только в странах с политической свободой, отсутствие которой очень сильно препятствует массовой организации трудящихся классов в России, то завоевание политической свободы составляет ближайшую задачу социалистических организаций ее (т.е. России)». - «Что касается взаимных отношений этих организаций, то польские социалисты руководствуются резолюциями бывшей группы «Равенства», принятыми ею на конференции ее с русскими товарищами в 1880 г. и гласящими: 1) что характер социально-революционных организаций развивается исключительно под влияние экономических интересов и политических условий; 2) что организация социалистических партий может быть проведена с одной стороны на почве экономических, с другой стороны на почве фактически существующих государственно-политических условий, причем этнографические особенности (различия) национальностей не могут служить основой организации, по этому: 3) социалистическая партия польская не может существовать как особое целое, а могут существовать лишь польские социалистические группы в России, Германии и Австрии, объединенные в один организационный союз с группами социалистическими всех других наций в этих странах, что им, конечно, не может мешать поддерживать сношения между собой и другими социалистическими организациями». - Они (польские социалисты) руководствуются также тем: «1) что успех террористический за политическое свободу в России зависит от содействия солидарного тесно организованных рабочих масс, различных национальностей, живущих в пределах российского государства, что 2) ввиду борьбы за политическую свободу в пределах Российского государства выдвигание польского национального политического вопроса может только приносить вред делу этой борьбы, а следовательно, и интересам трудящихся классов». - На основании всего изложенного, польские социалисты приходят к заключению: - «Необходимо организовать одну социалистическую партию общую для всей России, в состав которой должны войти социалистические организации различных национальностей, населяющих Россию. 2) Необходимо чтобы организации, которые до сих пор порознь вели экологическую и политическую борьбу, слились с целью совместной деятельности. 3) Необходимо для всех социалистов, борющихся в пределах Российского государства выработать одну общую программу, вполне соответствующую всему вышеизложенному».
    Приведенное здесь воззвание еще раз указывает на то, как сильно было влияние социалистической мысли в Польше и России. В Польше программа «Тайного Союза», статьи Варинского и его единомышленников имеют социал-демократический характер. В России же стране более отсталой в промышленном отношении под влиянием сознания необходимости политической свободы организовалась партия «Народной Воли» с чисто заговорщицкой Бланкистской программой. Но вот делаются первые попытки объединения польских и русских социалистов; в изданном с этой целью воззвании мы встречаем чисто социалистические взгляды на классовую борьбу и политические задачи польских социалистов. Взгляды, которые 12 лет спустя легли в основу программы социал-демократии Царства Польского. Наряду с этим замечанием, что польские социалисты впервые начинают смотреть на террор, как на средство борьбы за политическую свободу и поясняют, что террор имеет значение лишь при содействии массовой борьбе рабочих всей России. Такой взгляд на террор был следствием незнания общероссийских условий и возникшей на их почве «Народной Воли», к которой и было обращено это воззвание. Но раньше, чем приступить к объединению революционных сил всей России авторы занялись объединением их в Польше. Варинский поставив на твердую почву издательскую деятельность, приехал нелегально в Польшу. Там, благодаря, главным образом, стараниям его и Куницкого летом 1882 г. был созван съезд всех польских социалистических организаций. На съезде этом организовалась международная социально-революционная партия «Пролетариат». 8 августа т. г. партия эта выдала воззвание, в котором подробно изложила свою программу. В последней заметно сильное влияние Бланкизма «Народной Воли». Правда, в общей части программы целый ряд положений обоснован с социал-демократической точки зрения. – «В общем развитии европейских стран», гласит выше указанное воззвание «наша страна не оставляет исключения ее общественный строй в прошлом и настоящем основанный на экономической эксплуатации и политическом гнете, не делает ничего абсолютно ничего нашему рабочему кроме нищеты и поругания его человеческого достоинства. Наше общество содержит в себе в настоящее время все признаки буржуазного строя, хотя отсутствие политической свободы и придает ему болезненно-хилый вид». «Принимая во внимание», читаем мы дальше, «что ни в коем случае немыслимо примирение интересов эксплуатируемых и эксплуататоров и что эти 2 класса не могут идти по одному пути во имя фиктивного единства национальных интересов, принимая также во внимание, что экономические и политические интересы как городских рабочих, так и деревенских трудящихся масс общи, польский пролетарий совершенно отделился от привилегированных классов и выступает с ними на борьбу как самостоятельный класс совершенно чуждый им по своим экономическим, политическим и нравственным стремлениям». Затем партия заявляет в том же воззвании что основой общественных отношений считает экономические условия и что все дискуссия проявления общественной жизни вполне подчинены «в своем развитии этим условиям» Даже в этих цитатах мы видим положение, не гармонирующее с их вполне соц-дем. содержанием: «интересы как городских рабочих, так и деревенских трудящихся масс общи». Эти слова доказывают, что авторы программы «Пролетариата» не сознавали еще, что в среде самих деревенских трудящихся масс существовали противоречия между интересами собственников и пролетариев. Тоже самое мы находим и в изданном вскоре партией манифесте к крестьянам, где совершенно упущены из виду классовые противоречия в деревне.
    Но если теоретическое обоснование программы «Пролетариата» представляет лишь одно отступление от принципов марксизма, то в дальнейшем изложении ее ясно заметен Бланкизм «Народной Воли». Отдельные программные требования партии разделены на:
    Экономические: «1) переход земли и орудий производства в общественную собственность социалистического государства и 2) замена наемного труда коллективным».
    Политические и нравственные: «1) полное самоуправление политических групп [* Это означало автономию Польши], 2) участие всех в законодательстве, 3) избираемость всех чиновников, 4) полная свобода слова, печати, собраний, союзов, 5) полное равноправие женщин, 6) полное равноправие исповеданий и национальностей, 7) международная солидарность, как гарантия всеобщего мира».
    Обыкновенно программы социал-демократических партий делятся на 2 части 1) maksimum (максимум): содержит главную цель – осуществление социализма – которая будет достигнута только после захвата власти рабочим классом, и 2) minimum (минимум), содержащая требования удовлетворения, которых партия добивается у современного буржуазного государства.
    В программе «Пролетариата» такого деления нет; все требования как бы рассчитаны на одновременное осуществление. Это обстоятельство можно объяснить таким образом. Авторы программы, как и большинство социалистов того времени, находились под впечатлением геройской борьбы «Народной Воли» с самодержавием, предполагали, что в близком будущем возможен захват власти и поэтому считали нужной такую программу, которая указывала бы меры для перехода от современного строя к социалистическому, и которую они, стоя у власти, осуществляли бы пункт за пунктом [* Что это объяснение верно, это ясно 1) Из договора «Пролетариата» с «Народной Волей» и 2) Из статей о программе минимум в органе «Борьба классов».].
    Такое же колебание между марксизмом и бланкизмом заметно в конце программы – «социалистический переворот может быть делом лишь самих рабочих», - читаем мы в одном месте; вслед затем «Пролетариат» заявляет там же, что «считает необходимым расчистить путь к социалистическому перевороту, ведя путем стачек, демонстраций, террора, как оборонительную, так и наступательную борьбу с самодержавием с целью улучшить современное положение пролетариата в России». Здесь террор признается средством политической борьбы, наряду с демонстрациями и стачками – средством борьбы признанными и социал-демократическими партиями. Такова программа «Пролетариата», выработанная в 1882 г.
    Организация этой партии является лишь дальнейшим развитием прежней социально-революционной партии. Во главе «Пролетариата» стоял центральный комитет, имеющий своих агентов разных степеней. Им начинались «местные рабочие комитеты». Последние, каждый в своем городе, организовывали сознательных социалистов десятками в «революционные» кружки, кроме того существовали и специальные и подготовительные кружки. Органами партии были признаны издававшиеся за границей «Рассвет» („Przedświt”) и «Борьба классов» („Walka Klas”). Организовавшись «Пролетариат» вошел в согласие с «Народной Волей» и таким образом осуществилось решение организаторов объединить польские и русские социалистические организации. Согласие это, как видно их опубликованного впоследствии в органах обеих партий «Конфиденциального Договора» было следующего характера: Захват власти должен был совершен сообща. Исполнительным комитетом «Народной Воли» и Центральным» комитетом «Пролетариата», во время указанное первым, после чего Центральный комитет «Пролетариата» будет вполне самостоятелен, в своих созидательных работах, тогда он «проведет ряд политических и экономических реформ, при помощи, которых окончательно дискредитирует существующие понятия о собственности и осуществит всю ту часть социалистической программы, осуществление которой будет возможно в момент революционного взрыва». Во все время подготовления революции руководящая роль принадлежать должна Исполнительному комитету «Н. В.», Центр. комитет «Пр.» мог самостоятельно устраивать террористические покушения только на представителей власти до Генерал-Губернатора включительно; покушения ж на лиц более высокопоставленных Ц.К. мог совершать только по предварительном соглашении с Исп. комитетом «Н. В.». Для большей планомерной деятельности обеих партий один член Ц.К «Пролетариата» был вместе с тем и членом Исполнительного комитета «Н. В.» в то время был им С. Куницкий. Подчеркнутые здесь слова лучше всего подтверждают высказанный нами на стр. 32 взгляд на характер программных требований «Пролетариата». Бланкизм «Пролетариата», и, главным образом, терроризм его вызвал против него оппозицию со стороны ортодоксальных социал-демократов К. Пухевича, В. Войнаровского и др. Они в 1888 г. агитировали другую партию, под названием Социалистическая партия «Солидарность». Из программного воззвания «Солидарности» видно, что она всецело стояла на точке зрения марксизма. Как социалистический переворот, так и необходимые для подготовки его завоевания политических прав, по мнению этой партии, может быть делом только самого сознательного рабочего класса, организованного в политическую партию, следствием его массовой сознательной борьбы. В круг деятельности партии «Солидарность» входила наряду с социалистической пропагандой агитация на почве повседневных нужд рабочих, организация стачек и демонстраций. В основу партийной организации была положена касса Борьбы.
    Та же слабая степень развития капитализма, и следствие этого и отсутствие широкого массового рабочего движения в Польше, благодаря которой «Пролетариат» уклонился от социал-демократического миросозерцания, обеспечив ему первенство в среде польских рабочих.
    Сознательные рабочие, не встречая сильной поддержки со стороны широких масс, признавали выставленный «Пролетариат» в его программе террор вполне целесообразным средством борьбы. «Пролетариат» развился гораздо успешнее «Солидарности».
                                                                           Глава IV
    Уже в конце 1882 г. «Пролетариат» начал энергичную деятельность за границей. Редакции издававшихся там органов партии издали целый ряд брошюр, как то: Млота «Кто чем живет», Маркса «Манифест Коммунистической партии», Энгельса «Утопический и научный социализм», многие речи Ласаля и др. В Варшаве в 1883 г. благодаря главным образом, стараниям агента Ц.К. «Пролетариата» Яновича была устроена тайная типография, в которой стал издаваться внутренний орган партии под названием «Пролетариат». Из статей помещающихся в нем особенно характерна помещенная в № 2 «Стачка и террор». В этой статье указывается на то, что при русских политических условиях стачки удаются очень редко и поэтому нужно призывать их с большой осторожностью. Стачка скорее всего может увенчаться успехом в том случае если сопровождается террористическими актами. Последние должны быть делом отдельных личностей, но не масс. Наряду с издательской велась реорганизационная деятельность.
    Рабочие комитеты партии были организованы: в Варшаве, Лодзи, Згерже, Жирардове, Белостоке. Вскоре после того как организовался «Пролетариат» ему представился случай для агитации среди рабочих масс, и он его очень удачно использовал. В феврале 1883 г. варшавский Обер-Полицмейстер издал распоряжение о том что бы на всех фабриках проводился санитарный осмотр работниц. В ответ на это распоряжение «Пролетариат» издал воззвание к рабочим, приглашая их самым резким образом протестовать против оскорбления их девического достоинства. Вслед затем до сведения Обер-Полицмейстера стали доходить слухи о готовящихся рабочих беспорядках и он поспешил опубликовать, что отменяет своё распоряжение. Тогда «Пролетариат» издал второе воззвание, указывая в нем рабочим на необходимость быть постоянно готовыми к борьбе «с панами и царизмом» и советуя организовать с этой целью кассы Борьбы.
    Оживленная деятельность «Пролетариата» и вспыхнувшие под влиянием распространения среди рабочих сознания стачки в Лодзи и Згерже заставили администрацию обратить сильное внимание на «Пролетариат». В его ряды стали проникать провокаторы. Центральный комитет, узнав про них, издал на них смертный приговор, а двое из них: Скрипчинский в Варшаве и Гельшер в Згерже, были убиты, на 3-го Сренского были произведены 2 покушения. Эти проявления террора вызвали аресты, которые, благодаря предательству одного из покушавшихся – С. Пацановского нанесли сильный удар партии; между прочими был арестован и Варинский. В Варшаве на Варецкой ул. в Молочной Теннеберга, во время ареста Яновича, Маньковского, Дембского последние оказали вооруженное сопротивление, и в результате убили одного Орже и ранили нескольких полицейских; причем Дембскому удалось бежать, остальные же были задержаны публикой, прибежавшей на крик полицейских «Лови воров!» «Пролетариат» по этому поводу издал воззвание, советуя в нем жителям Варшавы с большей осторожностью оказывать содействие полиции, и объясняя, какую жалкую роль сыграли те, которые в этот раз откликнулись так поспешно на ее призыв.
    Арестованные все были помещены в Х Павильоне Варшавской Крепости; Дело их передано Прокурору Варшавского Военного Суда – Янкулио. Обращались с ними очень плохо. Многим отказывали в медицинской помощи [* Варинскому, жене его, Пегурскому и др.]. Во время дознаний жандармский ротмистр Беленовский и Прокур. Янкулио прибегали к угрозам, на дознания звали ночью. Таким образом у арестованного Гандельсмана выманили какие-то признания; впоследствии он изорвал протокол, в котором они были записаны. Дегурского продолжали звать на дознания и после того, как он сошел с ума. Узнав обо всем этом, Центральный комитет решил покончить с Янкулио и Белановским и свой смертный приговор им опубликовал в особом воззвании.
    Разыскивая подготовляющееся покушение, полиция произвела крупные аресты, которые разбили и организацию «Пролетариата» и организацию «Солидарности». Некоторые выдающиеся члены этих партий должны были уехать за границу. Арестованы были между прочими: Куницкий, мировой судья Бардовский, Ф. Кон и др., была взята ими часть типографии. Число всех арестованных достигло 300. На многих фабриках, как напр. д. Ортвейна были арестованы целые отделения. Правительство торжествовало, полагая, что крамола в Польше уничтожена. Но ликование его было непродолжительно. 1884-85-86 гг. были годами промышленного застоя. Зимой 1884-85 гг. нищета в Варшаве и др. промышленных центрах Польши достигло небывалых размеров; тысячи рабочих остались без всяких средств к жизни. И вот в марте 1885 г. спропагандированные «Пролетариатом» рабочие по собственной инициативе собрали более 600 безработных на Замковой площади перед замком, занимаемым Генерал-Губернатором и подняв красное знамя потребовали работы или хлеба. Власти обещали придти на помощь голодающим безработным. «Пролетариат» не замедлил выдать по этому поводу воззвание, указывая в нем на социальную революцию, как на единственное средство против всех бедствий капитализма. Неудивительно, что царские опричники, видя, как слабы их успехи в борьбе с социализмом бесились в бессильной злобе и один из них сказал с досадой Варинскому во время допроса: «Засеяли вы семя, которого не вырвешь и зубами».
    Между тем дело Варинского и его товарищей близилось к концу. Большинство арестованных, просидев около года в тюрьме, были освобождены, 29 из них переданы военному суду, около 50 высланы под надзор полиции в разные места Сибири и Европ. России. Суд состоялся в декабре 1885 г. Председательствовал на суде Стрельников, горевший тогда злобой против всех революционеров под недавним сравнительно впечатлением убийства его брата Желваковым. Защищали подсудимых Спасович, Урусов и др. Прокурор доказывал, что «Пролетариат» вместе с «Народной Волей» стремится к немедленному перевороту и совершал террорист. акты и требовал соответствующего наказания для всех подсудимых. Товарищи наши в своих речах дискредитировали самодержавие, доказывали неизбежность возникновения революционного движения и неизбежность социальной революции. Особенно выдающимися были речи Куницкого, Маньковского и Варинского. Признавая свою солидарность с «Народной Волей они доказывали, что их делом было: подготовление революции, но не организация ее и что обвинение против них не правильно. Речь Варинского еще раз выказала его цельное социал-демократическое миросозерцание: «Мы не стоим над историей», говорил он, «мы подчинены ее законам, на революцию, к которой мы стремимся, мы смотрим как на результат исторического развития общественных условий. Мы предвидим ее и стараемся, чтобы она не застала нас неподготовленными. Мы организовали не революцию, а рабочих для будущей революции». Варинский утверждал, что неправильно, даже «с точки зрения жалких российских законов, также и обвинение в терроре», говорил он «принято называть такого рода акты насилия, которые направлены против представителей существующего политического режима. Естественно, что этим именем нельзя назвать убийства шпионов и предателей, а ведь «Пролетариат» совершал только убийства последнего рода». Адвокаты направили все усилия на то, чтобы доказать неправильность обвинений. Но суд руководствовался только лживыми показаниями Пацановского и распоряжением свыше судить построже. Куницкий, Бардовский, Петрусинский и Оссовский были обвинены в принадлежности к тому Центральному комитету «Пролетариата», который сообща с Исполнительным комитетом «Народной Воли» организовывал немедленный переворот, который издавал смертные приговоры и совершал террористические акты, и на этом основании были приговорены к смертной казни через повешенье. Варинский, Янович, Маньковский, Рехневский, Дулемба, Кон и еще 18 товарищей были приговорены к каторжным работам сроком от 20 до 8 лет; предатель Пацановский к высылке под надзор полиции в Сибирь [* Теперь Пацановский служит во Владивостокском Окружном суде.]. Осужденные переслали целый ряд прощальных писем товарищам на свободе. В этих письмах они уговаривали товарищей не тратить сил на месть врагам произнесших жесткий приговор, но сосредоточить свою энергию на революционной деятельности среди рабочих. «Эта деятельность», писали они, «будет самой лучшей наградой для всех осужденных, самым лучшим памятником для тех, кто погибнет от руки палача».
    16/28 января 1886 г. утром в Варшавской крепости над Вислой напротив Х Павильона, Куницкий,Бардовский, Петрусинский и Оссовский были повешены. Всходя на подмостки все четверо воскликнули: «Да здравствует социальная революция!»
    Варинский и Янович были заключены в Шлиссельбургскую крепость; первый умер там от чахотки, второй окончив срок заключения, был выслан в Якутскую область и в 1902 г. в г. Якутске окончил жизнь самоубийством. Остальные уже окончили сроки каторги и одни на Сахалине, другие в Забайкальских каторжных тюрьмах, и отбывают теперь поселение.
                                                                              Глава V
    После Процесса 1886 г. партия «Пролетариат» просуществовала еще 6 лет (до 1892 г.). Но значение ее в польском социалистическом движении с каждым годом уменьшалось.
    Заговорщические тенденции, возникшие в ней под влиянием «Народной Воли» и условий общероссийской жизни вследствие усиленных правительственных преследований все более разваливались. Постепенно «Пролетариат» становился замкнутым, законсервированным кружком заговорщиков. Вся его деятельность сводилась к изданию, перевозе через границу и распространению социально-революционной литературы. Общений с более широкими кругами рабочих почти не существовало. Это еще более усиливало бланкистский характер «Пролетариата». Так, в органе «Борьба Класс» в статье, посвященной вопросу о программе минимум, состоит в подготовлении социальной революции. Последняя, как и все революции, будет плодом сознательной акцией меньшинства. Нужно подготовить несколько десятков убежденных, готовых на все революционеров-социалистов, они же защищая энергично интересы масс и популяризуя, таким образом, среди этих масс партию, вовлекут их в революционную работу, захват власти и проведут социальную революцию. Все же литературная деятельность «Пролетариата» велась очень энергично. В 1886 г. была издана брошюра  «С поля борьбы», содержащая программные документы, описание деятельности и процесс «Пролетариата»; в то же приблизительно время издана на еврейском жаргоне брошюра Млота «Кто чем живет»; с 1887 г. было начато издание «На сегодня» („Na dziś”); первая его брошюра содержала критику циркуляра Министра Делянова, организовавшего доступ в учебные заведения детям рабочих; вторая «Наводнение» („Powódż”) – выясняла влияние кризисов на положение рабочих и необходимость социальной революции; третья: обращение партии к офицерам в Польше. Газета «Борьба Класс» была преобразована в журнал 3-х месячник «Классовой борьбы». Все эти издания аккуратно перевозились и распространялись в Польше. Несмотря на постоянные набеги жандармов, партия не прекращала своей деятельности, хотя последняя, как уже сказали, была очень односторонняя. Так в 1887 г. был казнен Ковалевский за покушение на провокатора, а несколько человек отправлены в Сибирь. Но вскоре партия заявила о своем существовании, забросав Варшаву и другие города массой воззваний. Во главе партии стал кружок «Коммерческого училища» из Кульчицкого, Щепанского, Зельцеров, Розы Люксембург, Кассниуша. Из рабочих особенно деятельны были Каспржак и Анелевский. Деятельность этой организации была очень интенсивна. Наряду с воззваниями в Варшаве издавали популярно-научные брошюры. Из них особого внимания заслуживает Кульчицкого «По поводу брошюры Ежа «О национальном Банке и активной самозащите», доказывающая утопичность стремлений к восстановлению Польши; брошюра интересна еще и в том отношении, что впервые указала на противоречия интересов в крестьянстве. Велась также широкая устная пропаганда. Особый кружок, принадлежавший к партии, под руководством В. Либина, занимался широкой пропагандой среди молодежи как польской, так и еврейской и среди еврейских рабочих. Но аресты, в связи с делом Софии Гинзбург в России, прекратили эту интенсивную деятельность. Благодаря усилиям и стараниям М. Каспражака в 1884 г. партийная организация была снова восстановлена, но условия ее деятельности были теперь иные.
    В течение 4 лет «Пролетариат» занимался лишь пропагандой социализма. Он не организовывал спропагандированных рабочих, не привлекал в свои ряды и интеллигенции и носящая очень мало сил организация среди масс. Между тем польская промышленность быстро развивалась. Сумма ежегодного производства в течение 15 лет (с 1872 по 1873 г.) возросла с 73,000,000 руб. почти до 200 миллионов руб. Количество фабричных рабочих увеличилась за это время с 91.000 до 150 тысяч. Вместе с тем значительно усилилось стачечное движение. Стачки, происходящие раньше лишь кое-где изредка, во второй половине 80 гг. стали довольно частым явлением. Если социализмом и сознанием потребности политической борьбы проникся лишь самый передовой слой рабочих, то борьба за улучшение экономического положения становилось потребностью все более широких масс. Несмотря на то, что «Пролетариат» раза 2 издавал прокламации по поводу стачек, помогал стачечникам деньгами, он не удовлетворял вновь назревшим потребностям рабочих. Нужна была такая партия, которая взяла бы на себя руководство экономической борьбой рабочих масс и содействовала более скорому переходу ее в борьбу классовую, - в борьбу всего рабочего класса Польши, за политическую свободу и социализм. Бланкизм «Пролетариата» создал его неспособным к выполнению этой задачи. И вот в 1887 г. наряду с «Пролетариатом» организовалась другая социалистическая партия «Рабочий Союз» („Zwięzek Robotniczy”), руководителями и организаторами которой были наборщик Вильконецкий и слесарь Я. Ледер. Она была возрождением «Солидарности».
    «Рабочий Союз» полагал, что социальная революция может быть подготовлена не только путем пропаганды, но и путем развития широкой классовой борьбы рабочих, которая воспитывает в них классовую вражду и революционные настроения. Поэтому он поставил себе задачу, прежде всего широкую агитацию на почве повседневных экономических нужд рабочих масс и их организацию на основе кассы Борьбы, а вместе с тем широкую социалистическую пропаганду. В 1890 г. он выступал официально и повел также широкую политическую агитацию. Широкая активность среди масс «Рабочего Союза» заставила «Пролетариат» изменить свою тактику. В 1890 г. он организовал стачку на фабрике Цельского и издал около 10 тысяч воззваний на польском, еврейском и немецком языках, приглашая рабочих на празднование 1-го мая; такие же воззвания были изданы и распространены и «Рабочим Союзом». Последовавшие 1 мая аресты не нарушили центральной организации «Пролетариата», и она продолжала работать наряду с «Рабочим Союзом», но влияние ее было ограничено. Руководителем рабочих масс стал «Рабочий Союз». После арестов в 91 г. и марте 92 г. еще больше ограничилось влияние «Пролетариата». Благодаря энергии Каспражака он еще работал. Но в его среде возникли разногласия по вопросу о терроре и кассах Борьбы. Последним делом, в котором «Пролетариат» принял деятельное участие вместе с «Рабочим Союзом» в организации 60 тысячной стачки в Лодзи 1 мая 1892 г. Аресты в мае и летом 1892 г. нанесли «Пролетариату» окончательный удар.
    Рабочее же движение принимало все большие размеры, а так как «Рабочий Союз» тоже был разбит то не было организации, которая руководила бы им, то в конце 1892 г. из остатков «Пролетариата» и «Рабочего Союза» образовалось «Польская Социалистическая партия» с такой же программой и тактикой, как и «Рабочий Союз», видящая свою ближайшую задачу в борьбе за демократическую конституцию в России. За границей в это приблизительно время возникли 2 организации - члены «Пролетариата» Мендельсон, Дембский, Сидржевский объединились с социал-патриотами: Зборевичем, Алмановским и многими другими и образовали «Заграничный Союз Польских Социалистов», вставив в своей программе, как ближайшую цель Восстановление Польши, а как окончательную – «постепенную социализацию средств производства», Р. Люксембург же с несколькими членами «Рабочего Союза» составила, группу польских социал-демократов, выработавшую программу такую же, как «Польская Социалистическая партия», т. е. ставящую окончательной целью – социальную революцию, а ближайшей – демократическую конституцию в России «Союз».
    «Союз» продолжал издавать «Рассвет»; социал-демократы стали издавать орган «Рабочее Дело» („Sprawa Robotnicza”). «Заграничный Союз Польских Социалистов» посылая постоянно своих агентов в Варшаву, старался навязать Польской Социалистической партии свою программу и объединиться с нею; но попытки эти были безуспешны. Тесный кружок рабочих социал-демократов с Каспржаком во главе стоял в Польше на страже международного социализма. Делу Заграничного Союза не помогли ни его инсинуация против Каспржака, ни арест последнего. Когда же члены Заграничного Союза попытались выступить на Цюрихском Международном Социалистическим Конгрессе в августе 1893 г. с социалистической программой от имени Польской Социалистической партии; без согласия ее она изменила свое название и стала называние «Социал-демократическая партия Царства Польского» и признала своим органом «Рабочее Дело». В начале же 1894 г. нескольким человекам выступившим из Социал-демократической партии, при содействии Заграничного Союза, удалось организовать новую партию под названием «Польская Социалистическая партия», принявшую социалистическую программу Заграничного Союза, вошедшего в ее состав. С тех пор в Польше работают обе эти партии.
    В конце 1899 г. «Социал-демократическая партия Царства Польского» объединились с соответствующей организацией в Литве «Рабочим Союзом Литвы» и стала называться «Социал-демократическая партия Царства Польского и Литвы». С 1900 г. в Польше существует еще 3-я партия: Польская Социалистическая партия «Пролетариат», отличающаяся от старого «Пролетариата» лишь тем, что в политическом отношении ставит себе 2 задачи: 1) ближайшую – завоевание конституции в России и 2) восстановление Польши.
    Что же дал старый «Пролетариат» современному польскому социалистическому движению и какое отношение имеет к нему современные социалистические партии в Польше?
    Заслуги «Пролетариата» в польском социалистическом движении, по нашему мнению очень велики. Прежде всего Международная социально-революционная партия «Пролетариата» установила отношение социалистов к вопросу о политической свободе и польскому вопросу высказала то положения что польские рабочие должны бороться за демократизацию того государства в пределах которого они живут, а не восстанавливать Польшу. Эти отношения остались и до сих пор единственным важным с точки зрения современного международного социализма. Сообразно с этим старый «Пролетариат», опережая отношения между польскими и русскими социалистами, и установил таковые. Его, безусловно, верное положение, это «организация социалистических партий должно быть установлено с одной стороны на почве экономических, с другой стороны на почве фактического существующих государственно-политических условий, причем этнографические особенности не могут служить основой организации» - признано, теперь всеми последовательными социал-демократическими партиями. «Пролетариат» выработал прекрасный план внутренней организации, который не многим лишь отличается от формы организации Российской и Польской Социал-демократической партии. Наконец, старый «Пролетариат» создал, впервые в Польше. богатую социалистическую литературу, на которой воспитывалось много поколений рабочих и интеллигенции, - вот заслуги «Пролетариата» в польском социалистическом движении. Что касается отношений к нему современных соц. партий в Польше, то каждая из них считает себя наследницей «Пролетариата». Может ли быть речь о преемственной связи между старым «Пролетариатом», резко критиковавшим патриотический социализм и современной ППС (Польской Партии Социалистической), считающей ближайшей своей задачей восстановление Польши, пусть судят сами читатели. Даже у современного «Пролетариата» связь эта неособенное сильна. Старый «Пролетариат» в начал 80 гг. т. е. в период своего расцвета по своей программе и тактике вполне соответствовал требованиям того времени. Современный «Пролетариат» вполне унаследствовал от него только тактику но, если террор 19 лет тому назад мог считаться средством борьбы с самодержавием, то теперь  - в период широкого развития массовой рабочего движения, он не только потерял всякое значение, но стал устарелым пережитком, сильно тормозящим развитие этого движения.
    По нашему мнению, из всех современных социалистических партий в Польше, самая тесная преемственная связь со старым «Пролетариатом» существует у «Социал-демократической партии Царства Польского и Литвы». Последняя такжее, как и «Пролетариат» ближайшей задачей рабочего класса в Польше считаюет завоевание им политической свободы в России совместно с рабочим классом всех, населяющих ее, национальностей. Она также как и старый «Пролетариат», утверждает, что организация социалистических партий должна быть установлена на почве экономических и фактически существующих государственных политических условий, а не на почве этнографических особенностей национальностей. В программе «Социалистической партии ЦП и Л» сохранились именно те существенные положения программы старого «Пролетариата, которая вполне соответствует основам современного социализма. «Социал-демократическая партия Царства Польского и Литвы» ведет тоже же дело, начатое старым «Пролетариатом», борясь за интересы рабочего класса в Польше при помощи средств, соответствующих новым условиям жизни.
    Готовящееся в настоящее время объединение «Социал-демократической партии Царства Польского и Литвы» с «Российской социал-демократической Рабочей партией» будет лучшим актом в выполнении завещания 4-х героев «Пролетариата», казненных 16/28 января 1886 г.
    Следующим актом в выполнении этого завещания будет низвержение самодержавия польским рабочим классов совместно с рабочим классом всей России, последним актом – участие польского рабочего класса в социальной революции». [НА РС(Я) ф. 193, оп. 11, д. 30, л. 20-48.]

    Дело С. Трусевича и М. Бродского было передано на рассмотрение в Иркутскую судебную палату. За то время, пока шло разбирательство, М. Бродского заточили в Якутский тюремный замок, а над Трусевичем установили особый надзор.
          «Якутский                                                                                                    Секретно.
    Окружной исправник.
               Вх. 352
               № 333
    Марта 7 дня 1905 г.
                541
             г. Якутск.
                                                                     Надзирателю Ив. Сивцеву в Чурапче.
    Якутский Полицмейстер, от 2 сего марта за № 144, сообщил, что по его постановлению, состоявшемуся 1 сего марта, административно-ссыльный Станислав Трусевич, для пресечения ему способов уклонятся вот суда и наказаний, по обвинению в преступлении, предусмотренном 2 п. 1 ч. 129 ст. Уголовного Уложения, подчинен особому надзору полиции по месту водворения в Чурапче, Ботурусского улуса.
    Об этом даю знать для подлежащего исполнения.
    И. д. исправника /подпись/.
    Секретарь /подпись/». [НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 11.]
              «Якутский                                                                                               Срочное.
    Окружной исправник.                                                                                      Секретное.
               № 110
    Июня 20 дня 1905 г.
                г. Якутск.                                                       Надзирателю Сивцеву.
    Препровождая при сем согласно предложения Иркутской Судебной Палаты от 28 минувшего мая за № 3215, копии с обвинительного акта и список лиц подлежащих вызову в судебное заведение, предписываю Вам выдать таковое, проживающему в с. Чурапча Станиславу Станиславову Трусевичу под прилагаемую при сем подписку, которую передать мне, при чем объявить ему, что на основании 557 ст. Уст. Угол. Суда, он в семидневный срок, со дня получения копии обвинительного акта, обязан довести до сведения Палаты, избрал ли себе сам защитника, или желает, чтобы таковой был назначен по распоряжению Палаты, кроме того, не желает ли он, чтобы какие-либо другие лица сверх указанных в списке были допрошены в качестве свидетелей и по каким именно обстоятельствам.
    И. д. окружного исправника /подпись/.
    Секретарь /подпись/». [НА РС(Я) ф. 15, оп. 22, д. 58, лл. 15, 15 об.]

    За то время пока тянулось дело, Станислав Трусевич успел жениться. Брак произошел 24 апреля  1905 г. в Чурапчинской Вознесенской церкви. Как видно из метрической записи, его женой стала «Могилевской губернии Быховского уезда мещанская девица София Дмитриевна Бартенева, православной веры, первым браком, 23 лет». [НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 75.]
    12 мая 1905 г. произошло закрытое судебное заседание Иркутской Судебной Палаты. По определению судебной палаты ввиду внесения Знаменским 1000 руб. залога, М. Бродский 14 мая 1905 г. по решению прокурора окружного суда был освобожден с под стражи и 10 июня 1905 г. выехал без документов на пароходе из Якутска в Иркутск сопровождать жену в Иркутск. Судебное же дело Трусевича продолжалась.
           «Якутский                                                                                                         Секретно.
    Окружной исправник.
    Июня 24 дня 1905 г.
                № 1126
                                                                  В первое отделение
                                                                Якутского Областного
                                                                        Управления.

    Надзиратель за государственным ссыльным, проживающий в Чурапче Иван Сивцев, 18 сего июня за № 36 донес мне, что состоящий на водворении в с. Чурапча Батрусского улуса политический поднадзорный Станислав Трусевич, женился на административно-ссыльной Софии Гробер. Обряд венчания совершил 24 апреля сего года священник Вознесенской церкви О. Илья Некрасов.
    О вышеизложенном доношу для доклада начальнику области и надлежащей отметки в личном деле Трусевича.
    И. д. Окружного исправника /подпись/». [НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 59.]
        «Его Превосходительству
    Господину Якутскому Губернатору
         политического ссыльного
       Станислава Станиславова
                  Трусевича
                                                                       Прошение.
    Как видно из представленного мною в июне месяце с. г. свидетельства врача IV участка Якутского округа, а также из Амбулаторного Листка Красного Креста врача Сабунаева и прошлогоднего протокола освидетельствования меня врачом Н. А. Поповым, я серьезно болен и нуждаюсь в мягком климате и возможно лучших условиях жизни. А так как ходатайство о переводе меня в Енисейскую губернию отклонено, то имею честь просить Вас перевести меня в селение Нохтуйское Олекминского округа, как самый лучший в Якутской области в гигиеническом отношении.
    25 июля 1905 г. Станислав Трусевич». [НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 68.]
    26 июля 1905 г. жена Трусевича была назначена заведующей Нахтуйским фельдшерским пунктам, а 27 июля они на пароходе были отправленный в Олекминск.
                 «Священника
    Чурапчинской Вознесенской
                       Церкви
                     Некрасова
                  4 августа 1905 г.
                        № 2.                                             В первое отделение
                                                                           Якутского Областного
                                                                                    Управления
    В исполнение требования от 15 июля сего года за № 1249, прилагается при сем выпись о бракосочетании Станислава Трусевича с административно-ссыльной Софией Бартеневой (Гробер), имею честь сообщить в Первое отделение областного управления, что Трусевич лютеранского вероисповедания и первый его брак расторгнут Московскою лютеранскою церковью, о чем он имеет свидетельство оной, которое он представлял при записи и совершении брака, каковые ему возвращены по не имению надобности; согласно его просьбе, так как он заявил, что документ этот необходим ему для предъявления в случае надобности либо недоразумения.
     Священник Илья Некрасов». [НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 74.]
          «Олекминский                                                                                          Секретно.
    Окружной исправник
    августа 3 дня 1905 г.
                № 191
         г. Олекминск
            Якутской Области                                           Господину
                 № 62                                                       Якутскому Губернатору
                1905 г.
    Честь имею доложить Вашему Превосходительству, что политический поднадзорный Станислав Трусевич прибыл в г. Олекминск 1-го сего августа и водворен в с. Нохтуском.
    И. д. исправника /подпись/». [НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 72.]
             «МВД                                                                                                            Секретно.
    Якутский губернатор
                  по
    Областному управлению.
               Отделение ІІ.
          Делопроизводство ІІ.
           7 сентября 1905 г.                                                       В канцелярию
              № 1851.                                                             Иркутского Военного
             г. Якутск.                                                            Генерал-губернатора
    В следствии телеграммы от 23 текущего сентября по делу о женитьбе политического поднадзорного Трусевича на Софии Гробер, уведомляю, что последняя в числе поднадзорных по Якутской области не состоит и не состояла.
    Губернатор.
    За старшего советника /подпись/.
     И. д. делопроизводителя /подпись/». [НА РС(Я) ф. 12, оп. 17, д. 177, л. 46.]
    Судебное дело Трусевича было прекращено только в октябре 1905 года, после царского манифеста о дарования «свободы народу».
    От ссылки Станислав Трусевич был освобожден октябрьской, 1905 г., амнистией и выехал с женой в Европейскую Россию. Осенью 1905 г. входил в Объединенный комитет Виленской группы РСДРП, выдавал «журнал Sprawa rabotnicza, выпускал партийные прокламации при помощи гуттаперчевого карманного шрифта. Был арестован в 1906 г., но вскоре вышел из тюрьмы под залог и уехал за границу. Находясь за границей, С. Трусевич опять переживает крайнюю материальную нужду, которая не мешает ему, однако, изучать европейское искусство, посещать все значительные музеи и заниматься оживленной литературной работой». [С. С. Трусевич (К. Залевский). // Вестник жизни. Петроград. № 1. 1918. С. 8.] Некоторое время жил в Финляндии. Участвовал во ІІ конференции РСДРП, которая проходила в финском городе Таммерфорсе в ноябре 1906 г. Весной 1907 г. Трусевич, как делегат от Варшавской социал-демократической организации, прибыл в Лондон на V съезд РСДРП, где сблизился с меньшевиками, жил в Париже, сотрудничая с меньшевистской газетой «Наше слово», но вскоре с ними порывает и переходит к Ленину.
    «За время своей более, чем 30-летней политической работы, С. Трусевич написал массу статей и брошур по вопросам политики, социологии и искусства, печатая их в польско-литовских нелегальных журналах», [С. С. Трусевич (К. Залевский). // Вестник жизни. Петроград. № 1. 1918. С. 8.], а также: «Вестник Жизни», 1906-07; «Книга», 1907; «Образование, 1907, № 6; Отклики: сб (СПб.) 1907;  «Современный Мир», 1907-10; «Возрождение», 1909-10; «Жизнь», 1910; «Дело Жизни», 1911; «Наша Вера», 1911-14, «Луч», 1912-13; «Вестник Европы», 1913-16; «Новая Жизнь, 1917; «Просвещение», 1917; «Рабочий Путь», 1917, № 2; «Известия», 1917; и др. Писал под псевдонимами: Грудзинский, С.; Залевский, К.; Залевский, Карл.; К. З.; Охотский, С.;Т.; Т-ский,С.; Solus.  Вышли также его брошюры «Национальный вопрос и Интернационал», «Роль интеллигенции в развитии Интернационала», «Пролетариат и искусство».
    К примеру, о белорусском и якутском национальном движении, он писал:
   «Мы делим народы, населяющие Россию, на 4 категории и по порядку рассмотрим каждую из них: 1) народы западных окраин: поляки, литовцы, латыши, эсты, малороссы и белорусы; экстерриториальная нация, населяющая разные окраины России – евреи; 3) кавказские народы и примыкающие к ним: грузины, армяне, татары; 4) инородцы Сибири и мелкие племенные группы, рассеяные в Восточной и Северной России... [С. 152.]
    Наряду с развитием украинской культуры имеются некоторые признаки национального развития другого русского племени — белорусов. Белорусы составляют большинство населения Северо-Западного края, где их живет около 8.000.000. Большинство их говорит на языке, который, по мнению проф. Карского, имеет данные для дальнейшего развития; язык этот употребляется почти, исключительно в деревне. Он имеет свое прошлое. В XV и XVI ст., во время принадлежности Белоруссии к Польше, белорусский язык употреблялся в делопроизводстве; на нем в XV в. был составлен «Статут польского короля Казимира Ягеллона, а в XVI — «Литовский статут». Но с XVII ст. он все более вытесняется польским языком. В 1867 г. русские бюрократы воспрещает издание произведений на этом языке. Белорусская интеллигенция почти поголовно русифицируется. В городах употребляется польский язык, как, напр., в Виленской, Гродненской губ., или русский — в остальных. В крестьянских массах национальное сознание не развивается: слабое развитие промышленности, ежегодное производство которой не превышает 70-80 миллион. рублей, не содействует его развитию.
    С 1905 г. начинает проявляться, правда, очень слабо, белорусское национальное движение. Первые его пионеры, однако, вышли не из среды самих белорусов, а из среды поляков. По инициативе учащейся молодежи, главным образом, польской, в период широкого развития польского национального движения — в 1896-99 гг. образуются в Минске кружки с целью изучения Белоруссии и белорусов. Из этих кружков выходят организаторы возникшего в 1902 г. в Петербурге «Общества белорусского народного просвещения». Год спустя организуется политическая группа — «Белорусская революционная Громада», вскоре принявшая название «Белорусской Социалистической Громады».
    Эта группа издает на белорусском языке революционную литературу для крестьян. Это не первая попытка обращения к последним на белорусском языке; такие попытки делались сначала польскими демократами 30 и 40 гг. с целью привлечения белорусских народных масс к борьбе за восстановление Польши, потом в 70 гг. польскими социалистами из «польско-литовско-белорусской Гмины»; но тогда это были лишь единичные случаи, в конце же 90 г.г. развитие польского национального движения поставило перед поляками на очередь вопрос об отыскании союзника в лице белорусских масс и пробуждении среди этих масс национального сознания. Поэтому «Громада» в течение 2 лет действует энергично. События же 1905 г., возбудив оживление среди народных масс, создали удобную почву для её деятельности. Правда, всеобщая рабочая забастовка, деревенские забастовки в Щорсах Новогрудского уезда, во многих местах Слуцкого и Минского уездов, в Витебской губернии и крестьянское движении, охватившее всю Белоруссию, происходят под руководством Северо-Западного Союза Р.С.-Д.Р.П., но и представители этой организации бывают вынуждены обращаться к белорусским крестьянам на их разговорном языке, а иногда — пользоваться изданиями «Громады». Но эти события выдвигают из крестьянской среды контингента интеллигенции, которая в 1906 г. энергично берется за дело развития национального сознания среди белорусского населения. В 1906 г. возникаешь также «Белорусский крестьянский союз», а в 1907 г. собирается в Вильне съезд учителей белорусов, на котором организуется «Белорусский Учительский Союз». Постепенно среди активных элементов населения намечается формула национального самоопределения.
    До революции «Громада» пропагандируете идеал Польско-литовско-белорусской республики. Но по мере развития революционного и в частности национального движения, она становится на более конкретную почву, и в 1906 г. на ІІ своем съезде требует: автономии Белоруссии, национализации школы; культурно-национальной автономии для всех народностей края.
    Тождественную программу принял и «Белорусский крестьянский союз». Съезд белорусских учителей вынес следующие резолюции /См. Наша Нива 1907 г. № 22./: «1) Необходимо переустройство дела народного образования на широких демократических свободных началах, как средство поднять гражданское самосознание масс; 2) Обучение в школах должно вестись на родном белорусском языке. 3) Следует добиваться независимости школы и учителей от разного начальства; с этой целью сами учителя должны выбирать из своей среды комитеты и таковым должно подлежать наблюдение за работой учителей в школах». В течение 1906 и 1907 г. крестьянами некоторых деревень края были поданы в Гос. Думу наказы с требованиями национальной белорусской школы. Делу развития политического сознания масс белорусского крестьянства значительно содействуют издающиеся на белорусском языке газеты: это до 1906 г. «Наша Доля», а со времени закрытия последней — «Наша Нива».
    Имеется и белорусская изящная литература; наряду с произведениями поляка Ф. Богушевича, автора известной «Белорусской Дудки», появляются произведения новых авторов: Якова Коласа, талантливого национального поэта — Ивана Купала, крестьянина Минской губернии и некоторых других поэтов и беллетристов.
    В настоящее время трудно еще что либо сказать о возможных перспективах развития белорусского национального движения. Во всяком случае, судьба его может решиться только тогда, когда в России будут созданы условия, благоприятствующие свободному развитию самодеятельности широких народных масс. Вопрос же о создании таких условиях для Белоруссии выдвинут не только вышеуказанными белорусскими организациями, но организациями польской интеллигенции и либеральных помещиков Белоруссии — «Демократическим польским союзом Литвы и Белоруссии», «Польским Союзом общественной деятельности в Литве и Белоруссии» и другими общественными элементами. Введение же органов земского самоуправления, несмотря на крупные недостатки составленного с этой целью правительственного проекта, будет первым шагом в этом направлении... [С. 206-209.]
    Первые симптомы «весны» дали толчок развитию движения среди якутов, населяющих в количестве 250.000 Якутскую область и составляющих в ней подавляющее большинство населения. Движение это, отличавшееся сначала чисто стихийным характером, очень скоро становится сознательным национальным движением.
    Это следствие того, что молодая культура якутов, находящаяся еще в зародышевом состоянии, отличается значительной силой. Так, напр., бывавшим в Якутском крае, сразу бросается в глаза факт, что не только русификаторская политика бюрократии не ведет там к желанным для неё результатам, но что, наоборот, и местное русское население и сами представители власти очень быстро подвергаются влиянию якутской культуры. И в якутском движении учителя, наряду с якутским сельскохозяйственным обществом, сыграли немаловажную роль. До 1858 г. в Якутской области существовало местное родовое самоуправление, органами которого были т. н. „степные думы". Руководство общественной жизнью принадлежало богачам — «тойонам». Но вскоре они сделали «думы» орудием эксплуатации трудящейся части своего народа, и поэтому, когда последние были закрыты, массы не проявили особого негодования. Ими не были поддержаны тщетные просьбы «тойонов» в 80 гг. об открытии дум, просьбы, в ответ на которые правительство отобрало у якутов 500 дес. земли в пользу ссыльных сектантов-скопцов. Вследствие вышеуказанных причин накануне революции среди якутов намечались два течения: 1) во главе одного стояло большинство «тойонов»; 2) во главе другого большею частью народные учителя и вообще представители свободных профессий. Первое было националистическим и стремилось к возвращению родового быта; второе — прогрессивным и стояло за введение самоуправления на основе территориального принципа, связывая дело реформ в Якутском крае и удовлетворения нужд национального развития якутов с делом демократизации государственного строя России.
    В 1904 г., когда донесся слух о манифесте по поводу рождения наследника, якуты стали готовить депутацию в Петербург, намереваясь представить через нее правительству свои нужды и прежде всего, просить, чтобы уголовные преступники больше не высылались в Якутскую область, так как их пребывание крайне отрицательно отражается на положении местного населения. Но депутация была запрещена. С момента издания манифеста 18 февраля 1905 г, в г. Якутске и улусах начинается период митингов и собрании с целью выработки петиций по вопросу о нуждах населения вообще и местном самоуправлении в частности. Уже первое собрание выслало телеграмму на имя председателя совета министров с требованием созыва всероссийского учредительного собрания на основе 4-х членной формулы.
    Дальше шло тщательное обсуждение вопроса о типе самоуправления. В результате громадное большинство населения признало желательным самоуправление территориального типа, совместное для русского и якутского населения, организованное на широких демократических началах. В январе 1906 г. в Якутске был созван съезд представителей якутского народа, на который явилось 400 человек. На нем образовался Якутский Союз, выставивший следующие требования: 1) признания всех земель собственностью постоянных жителей края — инородцев; 2) предоставления якутам права иметь собственного представителя в Думе; 3) скорейшего утверждения положения о земском самоуправлении; 4) немедленного уничтожения опеки полиции над инородческими общественными учреждениями и прекращения всякого сношения с ними администрации.
    Так как съезд происходил в момент наивысшего подъема движения в крае, то вышеприведенные требования были ультимативно предъявлены по телеграфу Председателю Совета Министров, причем члены Союза заявили, что: l) будут прерваны всякие сношения с чинами полиции; 2) будет прекращен взнос податей и отбывание повинностей. И по распоряжению Союза прекратились всякие сношения между Областью и высшей властью в Иркутске и Европейской России. Но вскоре организаторы движения были арестованы и преданы суду и революционное движение прекратилось.
    За то началась энергичная культурная деятельность. Основывается газета «Якутский Край», издающаяся на русском и якутском языках. Появляются издания на якутском языке. Открывается якутский национальный театр. Появляются произведения из области изящной литературы. Кладется фундамент для развития молодой якутской культуры». [С. 240-241.]
    При составлении настоящей статьи я пользовался следующими источниками: «Восточное обозрение», «Сибирская жизнь», «Якутский край»,.. «Наша Доля», «Наша Ніва»,.. «Vilnius Zinos», «Zina»... [С. 243.] /Залевский К.  Национальные движения. // Общественное движение в России в начале ХХ-го века. Кн. 7. Т. IV. Ч. 2. СПб. 1911./
    После Февральской революции 1917 г. Трусевич возвращается в Россию. Сотрудничает с изданиями «Правда», «Известия ЦИК», где заведует отделом «В оккупированных областях». Был редакторам «Вестника жизни».
    В марте 1918 г. Трусевич переезжает из Петрограда в Москву. «24 августа 1918 года, окончив свою работу в «Известиях», без отдыха, почти не пообедав, он отправился в Можайск, куда был приглашен прочитать лекцию народным учителям, собравшимся на съезд. Прибыв в Можайск С. Трусевич присутствует на вечерней лекции, принимает горячее участие в прошедшем собеседовании и, наконец, отправляется спать, условившись, что завтра утром он будет читать свою лекцию. Однако ему не пришлось сделать этого. Часов 6 утра он умер вот разрыва сердца, как воин находящийся все время на своем революционном посту.
    Тело С. Трусевича было перевезено в Москву, и 1 сент. состоялись его похороны. Масса венков, почетный отрад красноармейцев, большое количество публики, пришедшей проводить его останки до места погребения – таковы были внешние знаки внимания к памяти С. Трусевича со стороны революционного пролетариата, для освобождения которого он работал всю жизнь
    Под мощные звуки интернационала, его труп был предан земле и в полной гармонии с настроением собравшихся прозвучали напутственные речи целого ряда товарищей, охарактеризовавших С. Трусевича, как старого революционера и стойкого борца за коммунизм и «жившего и умершего за других».…» [С. С. Трусевич (К. Залевский). // Вестник жизни. Петроград. № 1. 1918. С. 9.]
    Литература:
    С. С. Трусевич (К. Залевский). // Вестник жизни. Петроград. № 1. 1918. С. 7-9.
    М. Ольминский.  Эпизоды прошлого. І. Побег Ст. Трусевича. ІІ. М. С. Урицкий. // Вестник жизни. Петроград. № 1. 1918. С. 11-13.
    В. Б. [Бик В. И]  Якутская политическая ссылка 1904-1905 г.г. // По заветам Ильича. Якутск. № 10-11. 1925. С. 51.
    Клейнборт Л.  П. В. Карпович. К десятилетию со дня его смерти». // Каторга и ссылка. Москва. № 6 (35). 1927. С. 208.
    Olbrzymek [Plochocki M.]. Wspomnienia starego robotnika z lat 1893-1918. // Z pola walki. Moskwa. Nr. 5-6. 1927.
    Гурвич Е. А.  Еврейские рабочее движение в Минске в 80-х гг. Переработанная стенограмма воспоминаний, читанных на заседаниях секций 30 марта и 10 апреля 1928 года. // Революционное движение среди евреев. Сборник первый. Москва. 1930. С. 47.
    Первая русская революция. Указатель литературы. Москва. 1930. С. 179, 189, 230, 390, 511, 634.
    Залевский Казимир. // Большая Советская Энциклопедия. Т. 26. Москва. 1933. С. 105.
    Масанов И. Ф.  Словарь псевдонимов русских писателей, ученых и общественных деятелей в 4 томах. Т. 4. Москва. 1960. С. 476.
    Пинигин В., Федосеев И.  Большой друг политссыльных. // Полярная звезда. Якутск. № 6. 1974. С. 93-98.
    Трусевіч Станіслаў Станіслававіч. // Беларуская савецкая энцыклапедыя. Т. Х. Мінск. 1974. С. 302.
    Калашников А. А.  К истории одного нелегального издания в Якутии (1904-1905 гг.). // Полярная звезда. Якутск. № 1. 1981. С. 97-105.
    Карніловіч Э  Дэлегат Лонданскага з’езда. // Полымя. № 4. 1982. С. 158-166.
    Корнилович Э. А.  Старейший профессионал. // Корнилович Э. А.  Люди революционного подвига. Минск. 1985. С. 61-78, 233.
    Кацнельсон В.  Люди революционного долга. // Гродненская правда. Гродно. 23 мая 1987.
    Сакалова М. А.  Роля С. Трусевіча ў развіцці сувязей сацыял-дэмакратаў Беларусі, Польшчы і Літвы. // Весці АН БССР. Сер. грамад. навук. № 5. 1989. С. 56-63.
    Кароль А.  Па ўласнаму выбару. // Голас Радзімы. Мінск. 1 сакавіка. 1990. С. 4.
    Охлопков В. Е.  С. С. Трусевич. // Охлопков В. Е.  История Политической ссылки в Якутии. Книга вторая (1895-1917 гг). Часть первая. Революционеры пролетарского этапа в якутской ссылке. Якутск. 1990. С. 212-224, 244.
    Бусько В. Н.  Экономическая мысль Белоруссии середины ХІХ – начала ХХ в. Минск. 1990. С. 124-127.
    Кароль А. С.  Арганізацыі РСДРП на Беларусі. // Энцыклапедыя гісторыі Беларусі ў 6 тамах. Т. 1. Мінск. 1993. С. 142.
    Казарян П. Л.  Олекминская политическая ссылка 1826-1917 гг. Якутск. 1995. С. 91,164, 193, 289-291, 475.
    Казарян П. Л.  Олекминская политическая ссылка 1826-1917 гг. Изд. 2-е доп. Якутск. 1996. С. 91, 164, 193, 289-291, 475.
    Філякоў У.  Смаргонская рабочая арганізацыя. // Энцыклапедыя гісторыі Беларусі ў 6 тамах. Т. 6. Кн. І. Мінск. 2001. С. 364.
   Карніловіч Э.  Трусевіч Станіслаў Станіслававіч. // Энцыклапедыя гісторыі Беларусі ў 6 тамах. Т. 6. Кн. І. Мінск. 2001. С. 525.
    Карніловіч Э. А.  Трусевіч Станіслаў Станіслававіч. // Беларуская энцыклапедыя ў 18 тамах. Т. 15. Мінск. 2002. С. 539.
   Маракоў Л.  Галоўная вуліца Мінска. 1880-1940 гг. Кн. 2. Мінск. 2013. С. 233.
   Ермоленко В. А., Черепица В. Н.  400 имен: жизнеописание видных деятелей истории и культуры Гродненщины (с древнейших времен до начала ХХ века). Гродно. 2014. С. 324.







Отправить комментарий