Google+ Followers

понедельник, 23 декабря 2013 г.

Н. С. Гапанович. В БАМлаге. Койданава. Кальвіна. 2013.


   Н. С. Гапанович
                                                                    В  БАМлаге
                                                             МЕСТОНАХОЖДЕНИЕ
    БАМлаг - это сокращенное название лагеря НКВД по строительству Байкало-Амурской магистрали (БАМ). Расположен он на Дальнем Востоке и занимает пространство от Никольска-Уссурийского до Читы.
    Суровый и беспощадный к людям климат Дальнего Востока. Пятидесятиградусные морозы с лютой стужей и метелями - тут почти каждодневное явление. Земля промерзает в глубину более чем на метр и не оттаивает полностью даже во время короткого лета. В мае месяце, когда у нас весна в полном разгаре, земля тут еще мерзлая, идет мокрый снег и промозглость пробирает до костей.
    В таких вот условиях - в районе вечной мерзлоты и пятидесятиградусных морозов - сумасшедший Сталин, по указанию жидов, задумал построить железную дорогу БАМ. Строительство это должно было осуществиться, согласно, сумасшедшего плана Сталина в самый короткий срок руками миллионов рабов (в 1934 г. в БАМлаге их было около 4 миллионов). Тут нужно было построить вторые пути. Это означало, что нужно было построить заново всю Дальне-Восточную железную дорогу.
    Строительство этой дороги, как и другие «сталинские стройки», было отдано в руки палачей из НКВД. Не удивительно, что тут еще в большей мере, чем где в Советском Союзе в особенном уважении были блат, мат и туфта (обман).
                                                       ПЕРВОЕ  ЗНАКОМСТВО
    2 мая 1936 года, вместе с другими заключенными я был привезен в БАМлаг отбывать срок наказания. Многие из нас еще были незнакомые с лагерной жизнью.
    Сделав нам санобработку, нас направили на фаланги (участки). Разместив в бараках, начальство пообещало нам, что к 19-ой годовщине октябрьской революции все прибывшие будут освобождены при условии, если они будут добросовестно, по-ударному трудиться.
    Многие из нас хотели верить обещанному и желали заслужить посуленную свободу. Но большевики одной рукой обещают, а другой делают так, чтобы заключенные не могли получить обещанное. Это мы скоро увидели и поняли, что большевистские «абяцанкі-цацанкі, а дурням радасьць» как говорит пословица, что многие из нас не увидят желанной свободы, как своих ушей. Это мы поняли тогда, когда всем нам было объявлено, что завтра же мы должны выйти на работу.
    Многие из нас выйти на работу не могли, ибо были почти босые и голые.
    Само собой понятно, что назавтра на работу мало кто пошел. А на третий день - охотников оказалось ещё меньше. Таким образом, у нас появились «отказники» т.е. те, кто отказывался выходить на работу.
    За не выход на работу начались репрессии. Прежде всего, был уменьшен паёк и мы начали голодать. Недоедание скоро дало о себе знать и многие стали «доходягами», т.е. людьми, которые постепенно умирали (доходили) от голода.
                                                      СИСТЕМА  ПЕРЕВОСПИТАНИЯ
    В БАМлагс существовала многоступенчатая система перевоспитания заключенных.
    Всех заключенных сначала направляли на бесконвойные фаланги, где заключенные находились не под надзором конвоя. Если заключенный оправдывал доверие, т.е. делался подлизой и давал начальству взятку, он и дальше оставался в бесконвойной фаланге. В такой фаланге находились и мы, вновь привезенные, пока не стали «отказниками» и «доходягами».
    Если заключенный не оправдывал «доверия», или делался «отказником» либо «доходягой», он становился подозрительным, и фаланговое начальство стремилось сбыть такого заключенного под конвой. Это была вторая ступень перевоспитания.
    Под конвоем было уже значительно хуже. На работу выходили всегда под конвоем (заключенный не имел права свободного выхода из бараков. Но, все же, пользуясь благом и тут можно было иметь кое-какие «привилегии» отлучиться в поселок к свободным, чтобы достать чего-нибудь из еды или сбыть ворованное.
    Следующей, третье ступенькой в этой «системе» является РУР (Район усиленною режима). Заключенные РУРа исполняли самые тяжелые работы. Снабжение продовольствием было хуже, чем в предыдущих ступенях, потому что никто из заключенных не мог выполнить норму выработки. На работу выходили под усиленным конвоем. 65-70 процентов заключенных РУРа - это т.н. «контрики» (осужденные за контрреволюционную деятельность). Остальные - это те, которые пробовали убегать, или те, которые не выполняли норм выработки.
    Четвертая ступень - изолятор. Это как бы тюрьма в тюрьме. Познакомиться с изолятором довелось и мне, о чем расскажу немного позже.
    И последняя, пятая ступень, в этой системе - штрафной изолятор. Штрафной изолятор в БАМлаге находится в 150 км. к северу от станции Тахтамыгда. В штрафной изолятор направляются рецидивисты, осужденные в лагерях, венеритики и умалишенные.
    Условия жизни в штрафном изоляторе страшные. Люди брошены на медленную, продолжительную и ужасную смерть.
    Венеритики с отпавшими носами или губами, с гнойными ранами на лицах бродят по лагерю и медленно умирают под действием страшной и разрушающей болезни – сифилиса.
    Умалишенные - в смирительных рубашках, исхудалые от голода, с гнойными от цинги деснами, дожинают свои последние дни.
    Когда подходишь к штрафному изолятору сердце разрывают стоны, плач, проклятия.
                                                                   БОРЬБА  ЗА  ХЛЕБ
    Я уже говорил, что попав в БАМлаг, многие стали «отказниками» и «доходягами».
    После двухнедельного нахождения в бесконвойной фаланге, всех «отказников» и «доходяг» перевели в подконвойную фалангу.
    Меня назначили бригадиром бригады. Я был вроде командира, но никто не хотел меня слушаться. Несколько человек вместе со мной выходили на работу, но выполнить норму никто не мог и люди тратили силы, делались «доходягами». Видя осунувшихся людей я, как бригадир, должен был что-то придумывать, чтобы спасать их от голодной смерти.
    В среде заключенных ходил своеобразный лозунг: «Борьба за хлеб - борьба за жизнь».
    Исходя из этого лозунга, я однажды в период душевного отчаяния, решился на риск. Получив от десятника рабочий листок, я заполнил его. В графе «название работ» я записал: «кантовка нар, трелевка пайка», что означало, лежали, а паек съели. В графе «процент выполнения» записал «100%».
    Пользуясь блатом, я сам занес рабочий листок в КПЧ (контрольно-плановую часть). Переговорив со статистами, и подсунув листок в кучу, я вернулся в бригаду. На другой день моя бригада получила полный паек.
    Так началась почти ежедневная борьба за хлеб. Но вести сражение мне приходилось на два фронта. Утром нужно было почти силою выталкивать из лагеря членов бригады, чтобы они хотя бы вышли из лагеря, а вечером нужно было стараться обмануть прораба, КПЧ, УПЧ (учебно-плановую часть), бухгалтерию.
                                                                      В  ИЗОЛЯТОРЕ
    Почти месяц продолжалась эта опасная игра. Но однажды пришел ей конец.
    Ночью дежурный вохровец (ВОХР - военизированная охрана) разбудил меня и сказал, что меня вызывает начальник.
    В конторе начальника долго смеялись над моей выдумки, но за то, что я сознательно злоупотребил своей должностью и «неправильно» зарабатывал хлеб, меня наказали одним месяцем изолятора.
    Пришлось притвориться дураком и принять это наказание, как благодарность.
    Собрав свои убогие пожитки и шлепая с конвоиром по грязи, пошел я в изолятор.
    Изолятор построен из бревен, потолок в три наката, пол цементный. В изоляторе было 26 камер разной величины. Я попал в камеру №11.
     Люди, которые встретили меня удивляли своим ужасным видом. Это были живые мертвецы. В камере было 13 заключенных. Всюду ползали клопы. Небольшое окно под самым потолком почти не давало света. Чтобы избавиться от клопов, спать приходилось в мешках, в матрацах. Это делалось так: у меня есть матрац, а у другого нет, и у третьего нет, а спать нужно всем. И вот мы устанавливаем строгую очередь. Я лезу в матрац и сплю, а два моих соседа сидят возле меня и не дают клопам возможности залезть в матрац. Когда я высплюсь, в матрац лезет второй, а потом третий.
    Кормили тут нас «по-сталински»: 300 гр. хлеба, 1 литр кипятка, 10 гр. соли, 0,5 литра баланды - вот наш суточный паёк. От таких продуктов люди так «ожирели», что даже этого пайка не могли съесть.
                                                                 НОВОЕ  НЕСЧАСТЬЕ
    Было это в июле 1936 года. И камеру вошел начальник, поморщился и скомандовал: Выходите!
    Едва переставляя ноги, заключенные из камер начали выходить во двор.
    Свежий воздух, теплые и ласковые лучи солнца радостно встретили и опьянили нас. Люди стояли и шатались, собрав последние силы, чтобы устоять на месте. Солнечные лучи слепили глаза. Каждый старался как можно больше вдохнуть свежего воздуха...
    Когда все вышли, начальник скомандовал:
    - Тише! - и начал говорить.
    - Есть срочная работа. Все заключенные должны выйти на работу. Кто желает идти на работу - отойдите вправо. Каптер выдаст дополнительный паёк хлеба, а на кухне получите обед.
    Все бросились вправо с одной мыслью: «Что бы там не было, а нужно хоть сегодня немного подкрепиться».
    Однако 27 человек из 500 осталось стоять на месте.
    - А вы? - грозно посмотрел на нас начальник.
    - Не можем, гражданин начальник!
    - А-а..., саботируйте, срываете! Я вам посижу, контра! - брызгаясь слюной, кричал начальник.
    Когда «желающие» пошли, «отказников» выстроили по 4 в ряд и посадили па корточки. Прибыло дополнительно 6 человек охранников. Никто не имел права встать.
    Днем, когда грело солнце, можно было сидеть, хоть и затекали ноги. Но когда солнце начало садиться и тень от забора легла на землю, холодные струйки воздуха поплыли на землю со снежных вершин Яблоневого хребта, всех охватила дрожь, застучали зубы. Чем темнее становилось вокруг, тем делалось холодней, и сильней стучали зубы.
    Небо усеялось звездами, свидетелями самых страшных дел средневековья... «Дорогие звезды», в мыслях просили мы - «будьте свидетелями жутких дел самого гениального человека в мире, самого жестокою палача – Сталина. Будьте честными, расскажите будущим поколениям то, что вы увидели и БАМлаге, на Колыме, на Беломорканале, Печоре, в Карелии и на Нивстрое»
    Никто не поднимался Холод и голод делали свое дело. Люди теряли сознание, падали на землю и так лежали.
    Когда уже никто больше не мог сидеть, и уже, потеряв сознание, попадали на землю, охранники начали стрелять, чтобы вызвать по тревоге начальство. На звук сбежались начальники, прибежала санчасть. 27 человек, как мертвецов. забросили па 4 телеги и повезли в лазарет. Когда я открыл глаза, возле меня стоял доктор, такой же самый заключенный как и я. Белый халат ослепил меня. Я снова закрыл глаза...
    И теперь, когда благодаря Богу и немецкому оружию, которое освободило нашу страну из-под большевицко-жидовского террора, я смог вернутся на свою родину, и с теплой благодарностью вспоминаю лагерных докторов, которые целыми сутками сидели над нами, стараясь спасти наши жизни.
    И господу Богу угодно было сохранить нам жизнь, бывшим заключенным. Но здоровье подорвалось, а поправить не было где. Когда мы отошли, то ли по ошибке, то ли по чьему-то желанию, мы все, 27 человек, после выхода из лазарета были направлены в одну из бесконвойных фаланг, на хозяйственные работы.
    Господу Богу угодно было привести меня на Родину, чтобы я мог рассказать о тех муках, которые терпят люди под кровавым сапогом «любимого отца народов» - палача Сталина.
    /Гапановіч Н. С.  У Бамлагу. // Газэта Случчыны. Слуцак. № 3-4. 1944./





Отправить комментарий