Google+ Followers

вторник, 24 декабря 2013 г.

Алесь Баркоўскі, Алесь Карлюкевіч. Белорусский деятель возрождения из... Якутска. Койданава. "Кальвіна". 2013




    Сухая статистика утверждает, что каждый третий белорус - за пределами своего Отечества. В России, Украине, Казахстане, Америке, Польше... И, конечно же, везде - в условиях, не способствующих формированию ярко выраженного белорусского творца. Хорошо, когда еще есть соответствующее окружение. Как, например, в Белосточчине. Как в соседней, когда-то родной, Вильне. А если нет?.. То, может, тогда Мать-Беларусь позаботится, задумается про дитё свое, которому судьбой и Богом предначертано чахнуть в чужом краю? Но где уж там! Она, Беларусь, относится к сыновьям и дочерям все равно как метрополия к своим колониям, невнимательная, забывчивая, нерадивая.
    28 июня 1994 г. умер в Якутске белорусский писатель, историк-самоучка, поэт-философ Иван Ласков. В холодном и далеком Якутске он был как бы кусочком, частицей Беларуси, летним солнечным лучиком согревал каждого белоруса, нежил, заботливо сохраняя, бережно опекал каждое упоминание о Беларуси.
    Сам Ласков рассказывал, что настоящая его фамилия - Ласковый. Но (писать стихи он начал еще в детстве) ему было стыдно так подписывать свои стихотворения, поэтому и стал Ласков. А при получении паспорта это закрепилось.
    Так уже случилось, что окончив Литературный институт имени М. Горького, в то время уже опытный литератор, Иван Ласков, попал в Якутию. Привезла его на Север жена – «однокашница» по литинституту, тоже писательница, якутский прозаик Валентина Гаврильева (училась вместе с Евгенией Янищиц, Раисой Баравиковой, о которых вспоминает с теплотой). На белорусском языке в 1981 году вышла ее книжка «У краіне Уот-Джулустана», в переводе С. Михальчука.
    Вглядываясь в вехи биография Ивана Ласкова, нельзя не заметить такую особенность. В Союз писателей СССР нашего земляка приняли в 1973 году (когда ликвидировали Союз, он, наверное, автоматически вошел в Союз писателей Беларуси. И это после пяти книжек поэзии и прозы (первая увидела свет в 1966 г. в Минске). Что спрятано за фактом? Требовательность художника слова к своим наработкам? Стечение обстоятельств? Или что другое... Видно не нужно спешить с однозначным ответом. Но и не сказать то, что Иван Ласков стремился к преодолению человеческих слабостей, к борьбе за благородное духовное первенство в поступках и действиях, просто нельзя.
    Когда он был на Скарининском празднике, то подал в Союз писателей БССР заявление, чтобы поставили на учет для получения жилья. Наверное и тогда делались попытки перехода в Союз писателей БССР, обстоятельство, что он не входил в Союз писателей БССР, но писал на белорусском языке, объясняет то, что его нет в наших писательских справочниках.
    Начало творческой дороги, первые шаги в литературу связаны у нашего земляка с русскоязычной поэзией. В 1966 г. в Минске вышла книга стихов Ласкова «Стихия». Еще через три года – «Белое небо». Чтобы читатель понял, что это совсем не книжки «местечковой» литературы по-русски, стоит вспомнить, в каком из периодических изданий нашлось место и стихам белорусского парня - в «Новом мире». Были и другие публикации - в Москве, Ленинграде.
    И вот вдруг (так ли уж и вдруг!?) Ласков издает третью вообще и первую книжку стихов по-белорусски: «Кружное лета» (увидела свет в 1973 г.). Сам вот как рассказывал про тогдашнюю ситуацию в одном из своих писем: «...первая белорусская книжка стихов «Кружное лета». Я на нее очень рассчитывал в пропагандистском смысле. Она должна прозвучать призывом к белорусам повернуться лицом ко всему белорусскому. Все ж таки я был не последний парень на деревне, издал две книги на русском языке, печатался в Москве, Ленинграде. Возвращение к родному языку должно было прозвучать. Но это понимали и враги всего белорусского. Были приняты меры. На книжке указали тираж 5000. На самом же деле выпустили 2500. Весь этот тираж был направлен в окраинные области Беларуси, это значит во все, кроме Минской. В Минске книжка не продавалась - это значит там, где больше всего сознательного белорусского читателя. Я уже жил тогда в Якутске и ничего про это не знал, а мой друг, которого я попросил... купить «Кружное лета» для меня, просто сбился с ног, ища сборник. Специально ездил в Могилев и еще куда-то...»
    Безусловно, едва замеченной оказалась книга и в писательском окружении. По той простой причине, что 90 процентов литераторов «Кружное лета» и в глаза не видели. Правда, были рецензии с «мест». Из Бреста - Алеся Рязанава, (Разанаў А. «Асэнсоўваючы ўбачанае» // Маладосць, № 28, 1974), из Могилева - Алексея Пысина (Пысін А. «У пошуках сябе» // Полымя, № 8, 1974). Сами имена рецензентов уже много про что говорят.
    Отдельная страница творческой биографии Ивана Ласкова - поэма «Кульга», два раза написанная и два раза изданная. По-белорусски увидела свет отдельным изданием в 1985 г. По-русски вышла также отдельной книгой в 1975 г. в Якутске – «Хромец». Можно только догадываться, каких усилий стоило поэту два раза написать одну и ту же поэму. Перевести собственную поэзию вряд ли возможно (задумал ее писать еще в Дзержинске Горьковской области. Специально ездил для этого в Среднюю Азию).
                                                       Ці рэйкі слухаю я, ці кугу
                                                       Гняце мяне трывога не пустая:
                                                       Са школьнай парты думка пра Кульгу
                                                       З абдымкаў - абцугоў не выпускае.
                                                       О, чалавек, забіты ні за грош,
                                                       Ні за свае і ні за продкаў віны -
                                                       Згніе пятля, пераржавее нож,
                                                       І спрахне той, хто карыстаўся імі.
                                                       Ты у гэта верыў - воч не апускаў,
                                                       Ды падвяла святая немінучасць,
                                                       I ты яшчэ мільён разоў упаў –
                                                       I забяспечыў кату неўміручасць.
    Так начинается поэма «Кульга», в которой со всей суровостью и духовной непримиримостью автор начинает битву. И не столько с тенью Тимура Хромого - Тамерлана, сколько с тиранами и диктаторами всех эпох и народов. Ласков никогда не был в рядах КПСС и всегда смеялся с современных «переворотней».
    Не удивительно, что поэму заметили в первую очередь антисталинисты. В том числе - русские поэты Преловский, Евтушенко и другие писатели. Была и такая старенькая лагерница - Берта Александровна Невская. 18 лет «отсидела»... После жила в Москве. Возможно, по той причине, что «сидела» в колымском лагере, имела приверженность к якутской литературе. Писала рецензии на книги якутов, что выходили в Москве. Прочитав «Хромца» (русский вариант «Кульгі») Берта Александровна занялась распространением книги среди своих товарищей по репрессиям. А Сталина Невская начала сразу же называть Тамерланом. И еще один любопытный момент, подмеченный самим Иваном Ласковым: «В книге Волкогонова «Триумф и трагедия» есть письмо одного из... москвичей к Волкогонову, где старик пишет про себя и свою и семью: «Проклятый Тамерлан все истребил, все истоптал». Не могу проверить, идет ли это «проклятый Тамерлан» (имеется в виду Сталин) от моей поэмы или у нас с ним такое родство душ и взглядов».
    Иван Ласков на примере Тамерлана раскрыл типологию тиранства. Прочитайте «Кульгу». Кто не читал - прочитайте. В каждом разделе произведения есть стержень, вокруг которого собраны факты, детали, отметины, что работают на главную идею. Тамерлан не одинок. Хромец Тимур в ряду ему подобных. Были же еще Гитлер, Сталин... И разве поэма не актуальная вещь в отношении современных политиков – потенциальных - Тамерланов?! Тамерлана восхваляют придворные поэты, как, между прочим, и Сталина. И восхваляли поэты первого ряда, поэты - классики. Тамерлан вводит в своем государстве отлаженную систему доносов и репрессий.
                                                       О даносчыкаў племя, сям’я павукоў,
                                                       Будзьце ўсе вы пракляты да скону вякоў!
                                                       Як я жыў у спакоі бясьпецы, пакуль
                                                       Не прыгнала да нас невядома адкуль
                                                       Гэту чорную зграю начных кажаноў!
                                                       О, каб тыл часы ды вярнуліся зноў!
                                                       Як паставіў хаціну ён побач з маёй.
                                                       Назаўсёды я страціў душэўны спакой.
                                                       Ходзіш голы нібыта ад карку да пят:
                                                       Так і чуеш убіты ў плечы пагляд!
                                                                               (“Баляда пра данос”)
    Специально задерживаем внимание на поэме Ивана Ласкова, у которой, кстати, есть я не напечатанный раздел. Но вновь предоставим слово писателю: «...каждый тиран мечтает о вечной славе и каждого тирана развенчивают. И в то же время у каждого тирана остаются приверженцы, которые добиваются и через века моральной реабилитации преступника, Отсюда и неогитлеризм, и неотамерланизм, что имеет место в Узбекистане, и неосталинизм - до него мы, может, еще доживем. И я считаю, что моя поэма еще не раз пригодится людям в их борьбе против тиранов».
    Кому-то эти слова могут показаться в некоторой ступени собственной, чересчур самоуверенной оценкой. Напрасно. Иван Ласков, зная и себе цену, жил главной все ж таки заботой, думал про главное - про то, почему так легко в нашем обществе уничтожается человек. Почему неприкасаемой личностью становится обездуховленное чудовище? И, конечно же, в поисках ответов на вопрос из вопросов поэт не мог не размышлять про Сталина:»Когда писал поэму, я. понятно, далеко не все знал про Сталина. Но интуиция не подвела. На правильную гипотезу новые факты только работают. Поэтому и совпадение Тамерлан - Сталин становится еще более удивительным. Посмотрите, как Сталин шел к абсолютной власти – через предательство разным людям, в том числе вроде бы друзьям, уничтожил Фрунзе, Бухарина, Зиновьева, Каменева и др. И почитайте первую треть моей поэмы – как Тамерлан идет от предательства к предательству: дядя Хусейн, Абу-Бекр, Кейхасров. Когда я писал поэму, меня немного смущало то, что Тамерлан - захватчик, а Сталин - защитник своего государства (в войне с Гитлером). Теперь я разобрался и с этим... Сталин стремился к войне, жаждал ее, но не мог, боясь своего голодного народа, сам начать ее. Поэтому, демонстрируя слабость и беззаботность своей армии, он заманивал маньяка на нападение, чтобы потом, победив его. стать самым лучшим воякой в мире... Мною про это написан новый раздел «Кульгі» - «Чэрвень», который еще не напечатан (надеюсь включить его во второе издание «Кульгі», если оно когда-нибудь будет). Все встало на свое место. Тамерлан не может не быть захватчиком, меньше за все он думает про спокойствие своего народа.
    Может, еще мы и внимательные читатели, и критика наша белорусская, вернемся к «Кульге», к поэме, которая является серьезным и, к сожалению, почти не замеченным достижением национальной литературы.
    Неторопливый, неспешащий к изданиям Иван Ласков все же является автором одиннадцати напечатанных книг. В Минске изданы книги поэзии «Стихия» (1966), «Белое небо» (1969). «Кружное лета» (1975). «Кульга» (1985) и три книжки прозы «Андрэй-Эндэрэй - справядлівы чалавек, або Беларус на полюсе холаду» (1973). «Чароўны камень» (1983), «На подводных крылах» (1990). В Якутске, книги: «Хромец» (1975), «Ивановы» (1979), «Пищальники не пищат» (1990). Сборник рассказов и повестей – «Лето циклонов» - в авторском переводе с белорусского языка вышел в московском издательстве «Советский писатель» (1937). Уже само перечисление - в некоторой степени свидетельство писательской зрелости, проявление напряженного ритма, с которым работал в литературе Иван Ласков. В Беларуси же имя своего далекого сородича забыли включить даже в «Энцыклапедыю літаратуры і мастацтва». Чего же тогда что-то требовать от белорусской критики.
    Последние годы своей жизни Иван Ласков посвятил интересной, оригинальной работе («Моя книга про белорусскую фино-угорщину в черновике написана. Где-то 300 страниц на машинке...»). А еще раньше Иван Ласков писал следующее об этой работе: «...у каждого своя делянка. Последним временем, например, я очень много работаю над тем. чтобы довести справедливость своей гипотезы, высказанной в статье «Племя пяці родаў» про угро-финское происхождение летописной литвы, Материала собрано уже много, но работа еще далеко не окончена». Сейчас написанная книга с осени 1993 г. лежит в издательстве, но не печатается, ибо не соответствует «балтской» теории происхождения белорусов.
    Еще об одной заботе нашего сородича. Ласков, как ненавидящий сталинизм, добился разрешения посещать архив КГБ Якутской АССР. (До этого времени он работал в Республиканском архиве ЯАССР, где выписывал дела о повстанцах 1963-1864 гг., сосланных в Якутскую область. Навыписывал несколько тетрадей, чтобы с течением времени написать книгу). В архиве  КГБ знакомился с делами репрессированных белорусов. Там же он познакомился и с делом Платона Ойунского (П. Слепцова). П. Ойунский (ойуун -добрый дух, шаман) - зачинатель якутской советской литературы. В 1938 г. он попал под репрессивный молот. В 1983 г. на юбилейном вечере в Москве, в Доме Литераторов имени А. А. Фадеева, посвященному П. Ойунскому, «певцу революции», Артур Вольский говорил: «Мне хочется сказать сердечное спасибо славной Москве, которая не только сблизила, но и породнила нас на веки вечные. Где Белоруссия, а где Якутия?.. Сегодня в Белоруссии хорошо знают о славных трудовых свершениях якутского народа, о достижениях его науки, искусства, литературы, ставших неотъемлемой частью всеобщей нашей многонациональной советской культуры. В Белоруссии хорошо знают и творчество Платона Ойунского...» («Слово о Платоне Ойунском», Якутск, 1985 г., с. 50.)
    Это дело «о зачинателе якутской советской литературы» принесло много вреда И. А. Ласкову.
    Но немного еще про одного участника «драмы И. Ласкова». Иван Николаев, молодой, но не очень разборчивый в средствах при достижениях своих целей. Его можно отнести к тайным советникам президента, как явствует из его же книги «Загадка Михаила Николаева» (Якутск, 1992), написанной в стиле кимирсеновского восхваления тогдашнего президента Республики Саха - Михаила Николаева, выпускника Омского ветеринарного института, и изданной в собственном издательстве.
    Вот несколько цитат из этой книги: «Миллионер Тэцуо Сато принимал в Японии Михаила Николаева. Поскольку господина Сато в Якутии потчевали, за неимением ничего лучшего, исключительно экзотикой, тот решил поразить воображение гостя не японской
экзотикой, а японским комфортом. Но все, даже компьютерные унитазы, оставляло Николаева равнодушным. Сато тогда не выдержал, удивился, почему тот не удивляется.
    - А что тут особенного? - усмехнулся Михаил Николаев. - Все это теперь будет у нас через пятнадцать лет». (Параллель в журнале «Илин», 1993 г., где Иван Николаев пишет про себя: «Когда я был в Осаке, в Музее этнологии, коллеги рассказали о результатах их генетических исследований - гены японцев и якутов поразительно близки. Это тоже не удивило меня»).
    «Президент дарит квартиры артистам. Президент единолично присуждает государственные премии имени Кулаковского. Президент... Это только внешне похоже на сталинскую диктатуру, но не диктатура. Престиж президентской власти нуждается в таком антураже, это логично.
    Президент усиливает свой аппарат, а его высшие эшелоны ставит фактически вне контроля, кроме своего... Это - тоже логично».
    «У Михаила Ефимовича попросили разрешение отправить артистов на международный конкурс. Президент наложил резолюцию: «Послать. Занять первое место. М. Николаев».
    «Когда я работал на команду Михаила Николаева в президентских выборах, однажды в ответ на чрезмерный нагоняи я сказал: «Я не верноподданный, я – союзник».
    Так вот, по окончании работы в архиве кэгэбист приказал Ласкову показать, что он будет писать, но Ласков не показал, и больше в архив его не пустили. И. Николаев же в соавторстве с И. Ушницким написал сомнительную работу «Центральное дело» (Якутск, 1990 г.), где факты не соответствует исторической правде. На это указал И. Ласков. Тогда эти «крутые» ребята с влиятельными связями начали травлю человека.
    «И. Ласков, в то время заведующий отделом критики журнала «Полярная звезда», полтора месяца изучал в архивах КГБ документы следственного дела П. А. Ойунского. В результате этого исследования появился журнальный вариант статей, посвященных последним месяцам жизни Ойунского. Однако работа не вышла в свет. В срочном порядке была созвана редколлегия, на которую - вопреки всем этическим правилам, были приглашены оппоненты И. Ласкова, не члены редколлегии, авторы критикуемой им книги «Центральное дело». Статьи И. Ласкова во многом противоречившие официально признанной точке зрения читатель не увидел, зато в газетах «Эдэр коммунист» и «Кыым» были опубликованы объемные материалы, авторы которых заклеймили позором И. Ласкова. Вполне в духе социологической критики – «Вы, дорогие читатели, этой работы никогда не прочтете, но свято верьте нам на слово, что сие исследование является архиложным и архивредным» (Молодежь Якутии, 6 августа 1993 г.)
    И. Ласков был «сокращен» с работы. Что такое быть безработным? Якутск самый дорогой для проживания город. На руках двое сыновей - Андрей и Максим (учится в школе). И. Ласков договорился приносить статьи в газету «Молодежь Якутии». Это единственная газета, которая взялась его печатать, где начали публиковать его каждую неделю. Так появились статьи о репрессированных белорусах «Тайна дела Абабурко» («МЯ», 01. 04. 1993 г.), «Одиссея Пенелопы» (09. 04. 93.), а также другие – «Бизнес на вожде (02. 07. 1993.), «А была ли провокация?» (11. 06. 1993.), «Кровавая тайна века» (13. 08. 1993.), «Быстренько очистил ершей...» (20. 08. 1993.) и т.д. Но 9 июля 1993 г. «Молодежь Якутии» напечатала статью Ласкова «Драма поэта», посвященную Ойунскому.
    Оказалось, «герой», находясь в застенках НКВД, помимо своей воли «сдал» много кого из видных деятелей республики. И тут началась настоящая травля. Наверное, не было газеты, которая не публиковала гневных писем с мест. Они по большой сущности были сфабрикованы, ибо один из авторов этой статьи сам слышал телефонные разговоры, где подбадривали Ласкова и советовали сражаться дальше.
    Из письма в газету «Молодежь Якутии»: «27 июля состоялось расширенное заседание правления Союза писателей Якутии, на котором была всесторонне обсуждена опубликованная в вашей газете серия статей И. Ласкова «Драма поэта», посвященная последним дням П. А. Ойунского... Автор издевательски пишет, что он в тюрьме сочинял свои показания, «словно бы трудился над последним томом своих сочинений». Какое кощунство! И это пашет средней руки литератор о выдающемся писателе, большом общественном и государственном деятеле... Мы с данной статьей Ласкова знакомы давно: года два тому назад под видом рецензии на книгу Н. Николаева, И. Ушницкого «Центральное дело» он в журнале «Полярная звезда» без ведома редколлегии, тайком пытался протащить ее. Тогда эта акция у него не прошла - члены редколлегии единодушно отвергли се как явно клеветническую и приостановили публикацию. Но как показывает время, не остудил свой разоблачительный пыл И. Ласков. давно и систематически занимающийся очернительством лучших представителей якутского народа (когда-то за подобные попытки он был осужден на секретариате правления СП РСФСР).
    ...Мы, участники расширенного заседания правления Союза писателей Якутии, основанного П. А. Ойунским, настоящим письмом заявляем решительный протест проискам хулиганствующего хулителя Ласкова и требуем: прочь руки от Ойунского! Выражаем надежду, что творческий Союз, членом которого является вышеупомянутый господин – если тот не солидарен с ним - скажет свое веское слово и сделает соответствующие выводы. 27 июля 1993 г., г. Якутск». («Руки прочь от Ойунского» - заявление расширенного заседания Правления Союза писателей Якутии» - «МЯ», 06. 08. 1993.)
    Обычно подобные съезды не показывают по телевидению, а тут только его и крутят, подключилось радио. Статьи идут одна за другой, вот некоторые из них: - Николаев И., Ушницкий И. «Жертвам стреляют в спину (Советы Якутии, 05. 08. 1993; 08. 08. 1993), Бурцев А. «Таас Мэйии - каменные мозги» (МЯ., 10. 09. 1993), Тоборуков Н. «Кто он, Платон Ойунский?» и др. Содержание писем приблизительно такое: «Когда вышла книга «Центральное дело» И. Николаева и И. Ушницкого, я обрадовалась, потому что наконец напечатали биографию замечательного якутского писателя П. А. Ойунского... И вдруг, как гром с ясного неба - статья И. Ласкова «Драма поэта». Я это прочитала, и у меня внутри все рухнуло, если сказать простым языком. У меня столько сомнений возникло - и не описать. И. Ласков обвиняет авторов «Центрального дела» и приводит такие примеры, документы, что и впрямь поверишь! Но после прочтения заявления Правления Союза писателей Якутии (МЯ. 06. 08. 1993) дышать стало легче. Библиотекарь А. Софронова» (МЯ., 20. 08. 1993).
    К чести газеты «Молодежь Якутии», которую «неодемократы» потребовали закрыть, она опубликовала «Манифест постсоциалистического сепаратизма» на заявление Союза писателей.
    «Мы не считаем выводы автора статей «Драма поэта» истиной в последней инстанции. И готовы предоставить газетную площадь его оппонентам, которые документально доказали бы неправоту И. Ласкова. Но там за инакомыслие на И. Ласкова обрушился лишь поток личных оскорблений. В выступлениях газет «Советы Якутии», «Сахаада», «Кыым», в 45-минутной передаче по якутскому телевидению обсуждались не спорные факты биографии П. А. Ойунского а «писатель средней руки», посмевший анализировать следственное дело. Исходя из логики Правления Союза писателей Якутии, исследовать жизнь и творчество великих поэтов и писателей имеют право лишь столь же гениальные люди. Но в таком случае весьма сомнительно, что литературоведение сейчас обладало бы трудами о творчестве Бальзака, Пушкина, Хемингуэя... Безусловно, литературные произведения П. А. Ойунского - золотой фонд якутской литературы. И никто не сомневается в талантливости прекрасного поэта. Но в материалах И. Ласкова речь идет не об этом, а лишь об испытаниях, выпавших на долю Ойунского, которые он, к сожалению, к большому сожалению, не выдержал. Оставим на совести критиков нашей газеты заявления, что после чтения «Молодежи Якутии» они идут в туалет мыть руки, оскорбления в адрес главного редактора...» (МЯ., 06. 08. 1993).
    Потребовалось вмешательство президента (как Ласкову по «секрету» сообщили), чтобы остановить эту вакханалию, ибо всем стало очевидно, как это выглядит в глазах простых людей. Ласкову запретили что-то говорила в свою защиту. Но начались угрозы по телефону и на улице. Больше его никто не публиковал. Зарабатывал тем, что читал лекции на подготовительных курсах в Якутском университете. В свободное время писал книгу по финно-угорской литве. Правда, в библиотеке старались не давать ему книг - нет таких и все, Как-то при встрече он говорил: «Я все же химик. Сейчас разрабатываю способ получения канифоли из кедровой щепы - и ею завалю Беларусь» Кого-кого, а Беларусь - никогда не забывал. Всегда был со значком на пиджаке - бело-красно-белый флаг с гербом Пагоня.
    Иван Ласков - из когорты деятельных, требовательных белорусов. Как раз таких сегодня и не хватает. Как раз такими людьми сегодня должно подпитываться Возрождение. Но жизненные обстоятельства намного сильнее, чем сама только идея возвращения Беларуси в ...Беларусь. Поэтому при жизни Иван Ласков оставался в Якутске. Так может теперь мы задумаемся над проблемой возвращения в Беларусь литературного наследия нашего сородича?
    В последнее гремя И. Ласков жил надеждами переехать в Беларусь. Он не желал в большой город, а хотел в деревню, ибо он же мог работать учителем химии в школе. Но не дождался. На это нужна была помощь, а на переезд не было денег...
    /Баркоўскі А., Карлюкевіч А.  Беларускі адраджэнец з... Якуцка. Памяці Івана Ласкова. // Маладосць. № 11. Мінск. 1994. С. 232-241; Алесь Барковский, Алесь Карлюкевич.  Беларуский деятель возрождения из… Якутска. Памяти Ивана Ласкова. Койданава-Амма. 1997. 10 с.; Беларускі адраджэнец з… Якуцка. [Нарыс напісаны сумесна з Алесем Баркоўскім.] // Алесь Карлюкевіч.  І векавечны толькі край… Мінск. 2000. С. 104-115; Беларускі адраджэнец з... Якуцка. [Нарыс напісаны сумесна з Алесем Баркоўскім.] // Карлюкевіч А.  Далёкія і блізкія суродзічы. З дзённіка краязнаўцы. Мінск. 2012./





    ...Аддаючы належнае апавяданням Л. Левановіча, аповесці А. Казлова “Незламаная свечка”, дэтэктыўнай аповесці Ф. Сіўко “Захапленне бухгалтара Кавальчука”, паэме А. Лойкі “На залатым перазове”, як і іншым матэрыялам, змешчаным у часопісе “Маладосць”, усё ж раю спачатку звярнуць увагу на артыкул А. Баркоўскага і А. Карлюкевіча “Беларускі адраджэнец з... Якуцка”. Гаворка ідзе пра заўчасна памерлага Івана Ласкова, чыю творчасць чытач, прынамсі, добра ведае і па лімаўскіх публікацыях. У асноўным пра апошнія месяцы яго жыцця. Аказваецца, супраць надзіва сумленнага пісьменніка ў Якуціі была распачата самая што ні ёсць траўля. Менавіта так былі сустрэты матэрыялы Ласкова, у якіх ён сказаў праўду пра аднаго з класікаў нацыянальнай літаратуры, які зламаўся ў сталінскіх засценках. Такой праўды аўтару не маглі дараваць. Праследаванні і звялі яго заўчасна ў магілу...
    М. Андрэенка
    /Літаратура і Мастацтва. Мінск. 30 снежня 1994. С. 7./




Отправить комментарий